Стена

Три дня Беллами старательно загонял себя до потери ощущения реальности, чтобы никаких планов на завтра перед сном: упал — уснул.

К вечеру четвертого дня уже ничего не помогало, ни усталость, валившая с ног, ни аутотренинг, ни свежая ссора с Кларк на тему «тебе надо отдохнуть». Не надо ему отдыхать, сам разберется! Самое ужасное в его состоянии было в том, что никому нельзя было объяснить, от чего его так выкручивает. Он и сам плохо понимал, да и не хотел понимать — чего там, просто волнуется за своих.

Солнце уже садилось, когда дежурные сообщили, что к Аркадии приближаются вооруженные люди. Свои. Беллами стоило огромного труда тут же не сорваться к воротам. Он еще дослушал Эбби, которая просила его организовать доставку лекарств в одну из дальних деревень трикру и забрать оттуда самых больных, покивал и пообещал, что завтра утром отправит туда джип, и только когда Эбби пошла к воротам, направился за ней, сдерживая себя и из последних сил изображая спокойствие.

Вернувшиеся несли на себе любовно упакованное Рейвен оборудование и инструменты, которые могли пригодиться в Аркадии, а также тюки с пережившим катаклизм запасом продуктов, о которых говорил вскользь Джаха. Пока им помогали разгрузиться, у ворот царила суматоха, и понять, кто где было сложно. Беллами уже три раза дернули, демонстрируя целехонькие запасные блоки для солнечных батарей, ящик с инструментами и нечто в металлическом кожухе, на вид ужасно тяжелое. Беллами всех отправил к инженерам и, только проводив взглядом последнего, с кожухом, обнаружил неподалеку Мерфи, передающего Эбби какой-то сверток. Судя по ее обрадованному лицу, это было что-то из медикаментов или медицинских инструментов — мало что сейчас могло обрадовать ее больше.

— Выглядишь хуже, чем тогда в лесу, — раздался рядом насмешливый голос, и Беллами вздрогнул, но постарался взять себя в руки.

— И тебе привет. Вы все-таки вернулись…

— Джон хотел остаться, чтобы помочь, но ваша ученая девчонка сказала, что нам лучше уйти обратно с первым отрядом.

— Почему? — Беллами невольно заулыбался, сложно было оставаться серьезным рядом с такой смешливой собеседницей, но желание улыбаться быстро прошло, когда Эмори ответила:

— Ей сказали, ты тут совсем извелся. А Джон сказал, что ты всегда был чокнутый, но, как видишь, мы вернулись.

— Я не… кто сказал?! Я вовсе не извелся! Я устал просто как собака! — От возмущения болтливостью Монти Беллами даже не испытал смущения, полагающегося, когда ловят на жареном.

— Да ладно, — фыркнула Эмори. — Думаешь, я не понимаю, почему ты за ним пошел лично, тогда, ночью?

— И почему? — раздражение накатило прежде, чем он подумал, что не стоило вот так с наскоку воспринимать ее слова в штыки.

Она снова фыркнула, пожала плечами.

— А то ты сам не знаешь.

Знал бы — не маялся бы дурью эти десять дней! Беллами задохнулся, пытаясь найти адекватный ответ, чтобы не испортить все, едва получив возможность поговорить, но найти слова не успел.

— А тут вообще кормят или нам пойти поохотиться? — сказал позади голос Мерфи. Беллами резко развернулся и столкнулся взглядом с его — настороженным, вопросительным и каким-то осторожно-радостным.

Ему захотелось сразу слишком многого: улыбнуться, хлопнуть по плечу, сказать что-то типа «я рад, что вы в порядке», тут же позвать их в свою каюту, немедленно притащить еды из столовой, чтобы есть с ними вместе, наедине, одновременно расспрашивая про поход к острову… Но вместо этого он поджал губы и сказал:

— Рейвен говорила, вы через три дня будете. Что задержало?

Радость и вопрос в серых глазах погасли моментально, сделав взгляд холодным и безразличным.

— Тейт ногу повредил. Пока перевязали, пока носилки сделали… и отдыхать чаще пришлось. Ничего особенного, босс. Так что насчет еды?

— Столовая там, — махнул он рукой. — Вас всех ждут давно. Сами дойдете или попросить вас проводить?

— Я уже был в столовой, босс, не заблудимся, — бросил Мерфи и направился к станции, не оборачиваясь. Эмори коротко вздохнула, растеряв всю свою смешливость.

— Ты не чокнутый, ты просто дурак, — сказала она и пошла следом.

Дурак и есть. Беллами никак не мог выкинуть из головы первый, осторожно-радостный взгляд Мерфи. Нет, тот был прав. Он трус. Трус и предатель. Потому что сейчас хоть из благодарности за ту ночь мог бы не корчить «босса». Не говоря уже о том, что на самом-то деле больше всего на свете ему сейчас было нужно именно это — чтобы Джон вот так смотрел, чтобы между ними не было этой дурацкой стены, которую сам Беллами и начал строить, и продолжает, несмотря на то, что она почти рухнула в Полисе и потом, в той пещере. Нет, испугался, что не так поймут, испугался, что почудилось — как тогда, после их возвращения из пещеры, испугался пригласить их к себе на ночь. Взял, подобрал все камешки из почти осыпавшейся стенки и положил обратно.