Фандом: Гарри Поттер. Говорят, человек узнает себя только тогда, когда его лишают свободы.
Добавить в моё избранное
5 мин, 35 сек 9368
Дельфи разглядывала через маленькое зарешеченное окно высоко плывущие облака и голубое небо. Оно, казалось, было таким далеким. А здесь, кроме темноты, ничего не было. Ей говорили, что раньше, когда Азкабан сторожили дементоры, он был куда более страшным местом. Но вообразить себе она это не могла. Поскольку и этот Азкабан был пугающим. Каменная комнатушка три на три ярда со странной облицовкой стен — темно-фиолетовые необработанные камни с прожилками яркого зеленого цвета. Массивная железная дверь с небольшим окошком, в которое подавали еду. Окошко. Впрочем, смотреть было не на что — тюрьма находилась где-то на севере с постоянно паршивой погодой. И такие солнечные деньки были редкостью.
Сколько уже она здесь пробыла? Она потеряла счет с тех пор, когда бешеная скачка по времени и реальностям закончилась не в ее пользу.
А как все хорошо начиналось. Ей удалось узнать про существование мощного хроноворота, позволяющего перемещаться на десятки лет назад. Удалось обдурить этих глупцов — сыночка Поттера и сыночка Малфоя — и выкрасть хроноворот из Министерства. Удалось вернуться назад. И начать менять прошлое.
Чтобы проиграть. На грани победы! Она почти разделалась с этим Гарри Поттером, когда Альбус достал ее в спину… И все осталось по-прежнему — она не смогла остановить своего отца, и Лорд Вольдеморт развоплотился от собственной Авады.
Никогда не жалуйся на жизнь — иногда может стать еще хуже. Ей казалось когда-то, в другой жизни, у нее все было плохо. Но вот стало намного хуже.
Время убивать было решительно нечем.
И все, что ей осталось — только воспоминания и сны.
За дверьми послышались тихие шаги.
— Госпожа министр, может…
— Никаких «может». Я знаю, что делаю.
Дверь открылась, пропуская кого-то. Повернувшаяся Дельфи увидела эту темнокожую грязнокровку Грейнджер-Уизли.
Они пристально смотрели друг на друга.
— Говорят, человек узнает себя только тогда, когда его лишают свободы.
Гермиона улыбнулась одними губами.
— Интересно, насколько хорошо знаешь себя ты.
Она достала из какого-то кармана пишущую ручку.
— Арестантка Дельфи Риддл.
— Темный маг.
— Убийца.
— Пожирательница.
— Сегодня… — Гермиона сделала паузу, чем-то щелкнув на ручке, и та превратилась в антрацитово-черную волшебную палочку, чье жало изгибалось, выходя из рукоятки, так, что палочка становилась продолжением руки. Дельфи показалось, что эта странная палочка ей откуда-то знакома. Но откуда? — … ты выходишь на свободу.
Она почувствовала, что ее челюсть отвалилась, а глаза округлились без всякого ее участия. Гермиона мгновенным движением нацелила палочку на Дельфи.
— Но скоро ты поймешь, что даже у свободы есть своя цена.
Глаза Дельфи закрылись, ее голова поникла. Еще заклинание — и ее тело съежилось в вязаную игрушку. Гермиона открыла свою сумочку и выудила оттуда такую же.
— Твоя тюрьма всегда будет с тобой.
Оставила на скамье, забрав и положив в сумочку первую игрушку.
— Добро пожаловать в новую клетку.
Дождалась, когда новая игрушка распухнет и станет похожа на Дельфи. Еще пара манипуляций — и голем-дубль-Дельфи открыла глаза, бессмысленно глядя на Гермиону.
Темнота отступила от Дельфи. Ноги подкосились, и она рухнула ничком на мягкую траву. Ласково пригревало солнце. Ветер приносил давно забытые запахи.
— Вставай, у тебя много работы.
Дельфи приподнялась на руках, уставившись на стоящую в нескольких шагах Уизли.
Та хмыкнула и извлекла из сумочки, висевшей на боку, палочку. Бросила ее перед Дельфи. Последняя вопросительно уставилась на Гермиону. Та опять хмыкнула.
— Какие все недогадливые. Бери-бери, это подарок.
Непроизнесенные слова «Но даже не думай!» обе женщины отлично понимали.
— Зачем ты это сделала? Я же твой враг. Я же хотела изменить историю. На ту, где тебе не было бы места.
— Дерево свободы нужно поливать кровью патриотов и тиранов. Это естественное для него удобрение, — Гермиона сделала паузу. — А ты — идеальный инструмент для поливки. Им слишком легко дался мир и свобода. Они забыли тот кошмар, не сделали из него выводов, вернувшись в прежнее состояние. Только сменив цвет. Был белый, стал рыжий. А какая разница? Министр же… Пхе. Что я бы делала без выгодного замужества? И то, будучи министром, ничего не могу сделать серьезно. Поэтому им следует напомнить невыученные уроки.
— Не зря говорят: урок, не закрепленный кровью, плохо усваивается.
— Что ж, девочка моя, начнем игру по-взрослому? Без детских воскрешений этого шизофреника, твоего тупоголового папочки-дебила, а? Труса, умеющего только убивать слабых? Ночью, исподтишка, в спину? И собравшего вокруг себя точно таких же подонков? Самых отбросов рода человеческого?
Сколько уже она здесь пробыла? Она потеряла счет с тех пор, когда бешеная скачка по времени и реальностям закончилась не в ее пользу.
А как все хорошо начиналось. Ей удалось узнать про существование мощного хроноворота, позволяющего перемещаться на десятки лет назад. Удалось обдурить этих глупцов — сыночка Поттера и сыночка Малфоя — и выкрасть хроноворот из Министерства. Удалось вернуться назад. И начать менять прошлое.
Чтобы проиграть. На грани победы! Она почти разделалась с этим Гарри Поттером, когда Альбус достал ее в спину… И все осталось по-прежнему — она не смогла остановить своего отца, и Лорд Вольдеморт развоплотился от собственной Авады.
Никогда не жалуйся на жизнь — иногда может стать еще хуже. Ей казалось когда-то, в другой жизни, у нее все было плохо. Но вот стало намного хуже.
Время убивать было решительно нечем.
И все, что ей осталось — только воспоминания и сны.
За дверьми послышались тихие шаги.
— Госпожа министр, может…
— Никаких «может». Я знаю, что делаю.
Дверь открылась, пропуская кого-то. Повернувшаяся Дельфи увидела эту темнокожую грязнокровку Грейнджер-Уизли.
Они пристально смотрели друг на друга.
— Говорят, человек узнает себя только тогда, когда его лишают свободы.
Гермиона улыбнулась одними губами.
— Интересно, насколько хорошо знаешь себя ты.
Она достала из какого-то кармана пишущую ручку.
— Арестантка Дельфи Риддл.
— Темный маг.
— Убийца.
— Пожирательница.
— Сегодня… — Гермиона сделала паузу, чем-то щелкнув на ручке, и та превратилась в антрацитово-черную волшебную палочку, чье жало изгибалось, выходя из рукоятки, так, что палочка становилась продолжением руки. Дельфи показалось, что эта странная палочка ей откуда-то знакома. Но откуда? — … ты выходишь на свободу.
Она почувствовала, что ее челюсть отвалилась, а глаза округлились без всякого ее участия. Гермиона мгновенным движением нацелила палочку на Дельфи.
— Но скоро ты поймешь, что даже у свободы есть своя цена.
Глаза Дельфи закрылись, ее голова поникла. Еще заклинание — и ее тело съежилось в вязаную игрушку. Гермиона открыла свою сумочку и выудила оттуда такую же.
— Твоя тюрьма всегда будет с тобой.
Оставила на скамье, забрав и положив в сумочку первую игрушку.
— Добро пожаловать в новую клетку.
Дождалась, когда новая игрушка распухнет и станет похожа на Дельфи. Еще пара манипуляций — и голем-дубль-Дельфи открыла глаза, бессмысленно глядя на Гермиону.
Темнота отступила от Дельфи. Ноги подкосились, и она рухнула ничком на мягкую траву. Ласково пригревало солнце. Ветер приносил давно забытые запахи.
— Вставай, у тебя много работы.
Дельфи приподнялась на руках, уставившись на стоящую в нескольких шагах Уизли.
Та хмыкнула и извлекла из сумочки, висевшей на боку, палочку. Бросила ее перед Дельфи. Последняя вопросительно уставилась на Гермиону. Та опять хмыкнула.
— Какие все недогадливые. Бери-бери, это подарок.
Непроизнесенные слова «Но даже не думай!» обе женщины отлично понимали.
— Зачем ты это сделала? Я же твой враг. Я же хотела изменить историю. На ту, где тебе не было бы места.
— Дерево свободы нужно поливать кровью патриотов и тиранов. Это естественное для него удобрение, — Гермиона сделала паузу. — А ты — идеальный инструмент для поливки. Им слишком легко дался мир и свобода. Они забыли тот кошмар, не сделали из него выводов, вернувшись в прежнее состояние. Только сменив цвет. Был белый, стал рыжий. А какая разница? Министр же… Пхе. Что я бы делала без выгодного замужества? И то, будучи министром, ничего не могу сделать серьезно. Поэтому им следует напомнить невыученные уроки.
— Не зря говорят: урок, не закрепленный кровью, плохо усваивается.
— Что ж, девочка моя, начнем игру по-взрослому? Без детских воскрешений этого шизофреника, твоего тупоголового папочки-дебила, а? Труса, умеющего только убивать слабых? Ночью, исподтишка, в спину? И собравшего вокруг себя точно таких же подонков? Самых отбросов рода человеческого?
Страница 1 из 2
