Фандом: Гарри Поттер. Двадцать лет спустя… Весь мир против, и только смеются вслед? И бьют с отмашкой, не давая шанс на ответ. Есть выбор: прогнуться под них и стать как все, или как белки стараться и бегать в их колесе. Сумеем и драться до крови, друг другу прикрывая спины… А можем Свой Мир придумать, Нашего Счастья Долины…
Добавить в моё избранное
23 мин, 21 сек 3012
И везде тебя попробую, не отвертишься. Не выйдешь? Тогда держись! Трепещи, мой любимый Хайдар!
Голос аманта раздирает сердце восторгом и разрывает в клочья остатки сомнений и неверия в удачный исход ритуала. Живой голос! Живого Люциуса! Не выдумка, не мираж или сон, не призрак, не скиталец в царстве теней, не печальный фантом, отражение некогда блуждавшей среди людей души, вернувшейся в истоки свои, а самый что ни на есть живой, невероятно красивый и молодой Люциус! Длинные светлые волосы, беспечно развивающиеся на ласковом ветру, самая обворожительная на свете улыбка, глаза, отражающие все мои мечты… И я такой же? Живой после смерти? Значит, получилось! Сигрейв сработал! Я смог переместить себя и Малфоя в Мир Нашего Счастья!
Какой этот мир, большой или маленький, окружённый сизым выпуклым горизонтом, бесконечными морскими просторами, непроходимыми лесными дебрями, горами, упирающимися в облака или крепким забором? Какая в этом мире погода? Кто живёт в нём, кроме нас? Какие тут действуют правила и законы? Не знаю… Не знаю… Узнаю обязательно… вместе с Люциусом. Или он тут уже во всём разобрался? Не зря же так долго ждёт меня здесь, недаром же смог показать под вспышкой легилименции дорогу в этот мир.
Я выхожу из тени, которую отбрасывает на маргаритковую лужайку искусно подстриженный в виде смешной собачонки ивовый куст, и машу рукой. Ему. Люциус видит и улыбается, сдержанно, но сердце моё пускается вскачь. За молодыми клёнами прячется аккуратный каменный домик с открытой террасой; большие красно-золотые рыбы плещутся и брызгают в меня из маленького прудика; белые и персиковые лилии на его берегу. Шум моря или водопада? Воздух пьянит. С ветки тяжело срывается феникс и, сверкнув на солнце огненным оперением, уносится в синее небо. Где-то весело лают собаки; птицы щебечут в густых кронах. На Люциусе расстёгнутая белоснежная рубашка и галстук, свободно повязанный под ней прямо на голую, крепкую шею, чуть тронутую загаром.
— Привет, Заки! — Иду ему навстречу. — Тут так принято носить галстуки?
— Тебе что-то не нравится? — Изогнутая бровь взметнулась лукаво. — Хочешь — перевяжи по-другому! — Тону в его улыбке и понимаю… так теперь будет всегда! — Здравствуй, Гарри…
Голос аманта раздирает сердце восторгом и разрывает в клочья остатки сомнений и неверия в удачный исход ритуала. Живой голос! Живого Люциуса! Не выдумка, не мираж или сон, не призрак, не скиталец в царстве теней, не печальный фантом, отражение некогда блуждавшей среди людей души, вернувшейся в истоки свои, а самый что ни на есть живой, невероятно красивый и молодой Люциус! Длинные светлые волосы, беспечно развивающиеся на ласковом ветру, самая обворожительная на свете улыбка, глаза, отражающие все мои мечты… И я такой же? Живой после смерти? Значит, получилось! Сигрейв сработал! Я смог переместить себя и Малфоя в Мир Нашего Счастья!
Какой этот мир, большой или маленький, окружённый сизым выпуклым горизонтом, бесконечными морскими просторами, непроходимыми лесными дебрями, горами, упирающимися в облака или крепким забором? Какая в этом мире погода? Кто живёт в нём, кроме нас? Какие тут действуют правила и законы? Не знаю… Не знаю… Узнаю обязательно… вместе с Люциусом. Или он тут уже во всём разобрался? Не зря же так долго ждёт меня здесь, недаром же смог показать под вспышкой легилименции дорогу в этот мир.
Я выхожу из тени, которую отбрасывает на маргаритковую лужайку искусно подстриженный в виде смешной собачонки ивовый куст, и машу рукой. Ему. Люциус видит и улыбается, сдержанно, но сердце моё пускается вскачь. За молодыми клёнами прячется аккуратный каменный домик с открытой террасой; большие красно-золотые рыбы плещутся и брызгают в меня из маленького прудика; белые и персиковые лилии на его берегу. Шум моря или водопада? Воздух пьянит. С ветки тяжело срывается феникс и, сверкнув на солнце огненным оперением, уносится в синее небо. Где-то весело лают собаки; птицы щебечут в густых кронах. На Люциусе расстёгнутая белоснежная рубашка и галстук, свободно повязанный под ней прямо на голую, крепкую шею, чуть тронутую загаром.
— Привет, Заки! — Иду ему навстречу. — Тут так принято носить галстуки?
— Тебе что-то не нравится? — Изогнутая бровь взметнулась лукаво. — Хочешь — перевяжи по-другому! — Тону в его улыбке и понимаю… так теперь будет всегда! — Здравствуй, Гарри…
Страница 7 из 7
