Фандом: Гарри Поттер. Двадцать лет спустя… Весь мир против, и только смеются вслед? И бьют с отмашкой, не давая шанс на ответ. Есть выбор: прогнуться под них и стать как все, или как белки стараться и бегать в их колесе. Сумеем и драться до крови, друг другу прикрывая спины… А можем Свой Мир придумать, Нашего Счастья Долины…
Добавить в моё избранное
23 мин, 21 сек 3011
Когда я вспоминал наш секс, то удивлялся, что те, бесспорно, изумительные минуты, полные неописуемого восторга, во время которых чувствовал Люциуса в себе, считал истинным единением. Разве член внутри, ласкающий простату сладостно до отключки, или оргазм, накатывающий от искусного минета или от ладони любимого, усердно работающей на моём стояке — это настоящее «мы»? Или приятно проводимый совместный досуг? Или даже родство, притяжение душ? Полноценно и безоговорочно единым целым мы стали только сейчас, будучи разделены расстоянием, комой, смертью, сторожащей где-то рядом… Я люблю тебя, Люциус, ты это знаешь, а что будет завтра — какая, в сущности, разница…
Сварил Сигрейв я на сто шестьдесят пятый день своего изыскательского отшельничества. Понял, что это то самое, необходимое мне зелье по довольно расплывчатым, но специфическим характеристикам, которые приводились в расшифрованных мною описаниях. А если ошибся? Ну, об этом я вряд ли узнаю… Магический ритуал, усовершенствованный и доведённый до ума, выучил назубок. А вот поверить до конца, что всё это сработает, получится, так и не смог… Прости, Люциус, вот тут я пасс: вера в чудо свойственна магам, но вера в такое чудо, которое все считают сказкой — я, вероятно, в свой без пяти минут сороковник не достаточно взрослый для подобных вещей… Давай ты, любимый, будешь верить за нас обоих? Это же, в сущности, твоя идея, мой многомудрый серебристый лис. Твой мальчик сделал всё, что мог, ручаюсь!
Когда я объяснил врачу, присматривающему за Малфоем, чего именно хочу, тот посмотрел на меня, как на душевнобольного, с профессиональным равнодушием, не лишённым, впрочем, капли сочувствия. Но солидная пачка банкнот, выложенная перед ним (Последние мои деньги… А-а-а, в мерлинову задницу! Завтра эти бумажки или совсем не будут иметь для меня ценность, или потеряют смысл без Люциуса… ) и мой спокойный, уверенный, настойчивый взгляд сделали своё дело: эскулап кивнул и пообещал произвести всё согласно моим инструкциям. Только тяжело вздохнул, когда я уже был почти за дверью.
Заходить в палату Люца я не захотел. Не решился? Слишком этот визит был бы похож на прощание… Только взглянул на него мельком из коридора, мысленно поцеловал в лоб, сказал: «До встречи! В любом случае, до встречи!» и поспешил к себе в лабораторию — дел ещё оставалось много…
Когда часы своим боем напомнили, что близится «наше время икс», Сигрейв был уже готов… Я всё сделал, обо всём подумал, кажется, ничего не упустил… Моё тело найдут с соответствующей посмертной запиской, всё обставлено так, что смерть одинокого мужчины-провинциала никого не заинтересует и не вызовет подозрений. В чём, в чём, а в правдоподобных смертях ваш покорный слуга разбирается…
Я последний раз внимательно прокрутил в голове все необходимые нюансы, сосредоточился, принял рассчитанную заранее позу. Хотел было напоследок взглянуть в окно, но подумал: «Что я там не видел? Пора!» и начал свой последний отсчёт. От единицы до восьми.
Одна минута четвёртого. Ночь. Час ведьм. Магия, максимально сконцентрированная в особых точках пространства и времени. В линиях и спиралях, которыми я с ювелирной точностью волшебным мелом изрисовал пол и стены комнаты, в артефактах, призванных помочь исполнить задуманное, в зачарованных свечах. За много миль отсюда суровый врач, скорее всего, с ухмылкой или вообще без всякого выражения на лице, сверившись с часами, капнул в капельницу коматозника первую каплю переданного ему странным посетителем состава. За ваши деньги — любые ваши причуды, даже столь необычная эвтаназия… Через минуту вторая капля Сигрейв попадёт в кровь Люциуса, и так восемь… Надеюсь, доктор не обманет и всё сделает правильно. Синхронность чрезвычайно важна, верная интонация звукового кода — тоже, но это уже моя забота. Теперь и мне бы не ошибиться, не сбиться, точно провести ритуал. Восемь минут, восемь капель древнего сказочного зелья, изобретённого мною вновь, разделяют нас с тобой, Люциус. Нас, наши жизни, нашу любовь. Хотя… разделить нас не может никто и ничто! Даже смерть. Я видел её, я знаю…
Проглотив последнюю каплю зелья и облизав губы, я… почувствовал себя… мальчишкой, одиноким, растерянным, обиженным, готовым со сжатыми кулаками воевать за счастье с любыми врагами, хоть со всем миром к разу. Только он был бы рядом… Повернуть голову и посмотреть на часы я уже не смог… Последняя промелькнувшая мысль была глупее не придумаешь: «Только бы не вырвало!»…
— Хайдар! Хайдар! Ну сколько тебя можно ждать? Хайда-а-ар! Мальчик мой, я соскучился. Не прячься. Что ты, как маленький, право. Всё бы тебе в прятки играть. Небось, за теми лилейниками засел? Или в розовую шпалеру залез? Выходи осторожненько, поколешься, глупый. Любишь, засранец, когда я тебя нахожу и начинаю обнимать? Знаю, что любишь. Сам же льнёшь всё время, будто ящерка. Хайдар. Львёнок, скоро ты? Не заставляй меня искать. Я же найду! Ох, как найду! Зацелую — мало не покажется. Везде зацелую, слышишь?
Сварил Сигрейв я на сто шестьдесят пятый день своего изыскательского отшельничества. Понял, что это то самое, необходимое мне зелье по довольно расплывчатым, но специфическим характеристикам, которые приводились в расшифрованных мною описаниях. А если ошибся? Ну, об этом я вряд ли узнаю… Магический ритуал, усовершенствованный и доведённый до ума, выучил назубок. А вот поверить до конца, что всё это сработает, получится, так и не смог… Прости, Люциус, вот тут я пасс: вера в чудо свойственна магам, но вера в такое чудо, которое все считают сказкой — я, вероятно, в свой без пяти минут сороковник не достаточно взрослый для подобных вещей… Давай ты, любимый, будешь верить за нас обоих? Это же, в сущности, твоя идея, мой многомудрый серебристый лис. Твой мальчик сделал всё, что мог, ручаюсь!
Когда я объяснил врачу, присматривающему за Малфоем, чего именно хочу, тот посмотрел на меня, как на душевнобольного, с профессиональным равнодушием, не лишённым, впрочем, капли сочувствия. Но солидная пачка банкнот, выложенная перед ним (Последние мои деньги… А-а-а, в мерлинову задницу! Завтра эти бумажки или совсем не будут иметь для меня ценность, или потеряют смысл без Люциуса… ) и мой спокойный, уверенный, настойчивый взгляд сделали своё дело: эскулап кивнул и пообещал произвести всё согласно моим инструкциям. Только тяжело вздохнул, когда я уже был почти за дверью.
Заходить в палату Люца я не захотел. Не решился? Слишком этот визит был бы похож на прощание… Только взглянул на него мельком из коридора, мысленно поцеловал в лоб, сказал: «До встречи! В любом случае, до встречи!» и поспешил к себе в лабораторию — дел ещё оставалось много…
Когда часы своим боем напомнили, что близится «наше время икс», Сигрейв был уже готов… Я всё сделал, обо всём подумал, кажется, ничего не упустил… Моё тело найдут с соответствующей посмертной запиской, всё обставлено так, что смерть одинокого мужчины-провинциала никого не заинтересует и не вызовет подозрений. В чём, в чём, а в правдоподобных смертях ваш покорный слуга разбирается…
Я последний раз внимательно прокрутил в голове все необходимые нюансы, сосредоточился, принял рассчитанную заранее позу. Хотел было напоследок взглянуть в окно, но подумал: «Что я там не видел? Пора!» и начал свой последний отсчёт. От единицы до восьми.
Одна минута четвёртого. Ночь. Час ведьм. Магия, максимально сконцентрированная в особых точках пространства и времени. В линиях и спиралях, которыми я с ювелирной точностью волшебным мелом изрисовал пол и стены комнаты, в артефактах, призванных помочь исполнить задуманное, в зачарованных свечах. За много миль отсюда суровый врач, скорее всего, с ухмылкой или вообще без всякого выражения на лице, сверившись с часами, капнул в капельницу коматозника первую каплю переданного ему странным посетителем состава. За ваши деньги — любые ваши причуды, даже столь необычная эвтаназия… Через минуту вторая капля Сигрейв попадёт в кровь Люциуса, и так восемь… Надеюсь, доктор не обманет и всё сделает правильно. Синхронность чрезвычайно важна, верная интонация звукового кода — тоже, но это уже моя забота. Теперь и мне бы не ошибиться, не сбиться, точно провести ритуал. Восемь минут, восемь капель древнего сказочного зелья, изобретённого мною вновь, разделяют нас с тобой, Люциус. Нас, наши жизни, нашу любовь. Хотя… разделить нас не может никто и ничто! Даже смерть. Я видел её, я знаю…
Проглотив последнюю каплю зелья и облизав губы, я… почувствовал себя… мальчишкой, одиноким, растерянным, обиженным, готовым со сжатыми кулаками воевать за счастье с любыми врагами, хоть со всем миром к разу. Только он был бы рядом… Повернуть голову и посмотреть на часы я уже не смог… Последняя промелькнувшая мысль была глупее не придумаешь: «Только бы не вырвало!»…
— Хайдар! Хайдар! Ну сколько тебя можно ждать? Хайда-а-ар! Мальчик мой, я соскучился. Не прячься. Что ты, как маленький, право. Всё бы тебе в прятки играть. Небось, за теми лилейниками засел? Или в розовую шпалеру залез? Выходи осторожненько, поколешься, глупый. Любишь, засранец, когда я тебя нахожу и начинаю обнимать? Знаю, что любишь. Сам же льнёшь всё время, будто ящерка. Хайдар. Львёнок, скоро ты? Не заставляй меня искать. Я же найду! Ох, как найду! Зацелую — мало не покажется. Везде зацелую, слышишь?
Страница 6 из 7
