Фандом: Чёрный Плащ. День рождения — радостный и весёлый праздник. Но только не для Элмо Искромета.
Добавить в моё избранное
13 мин, 16 сек 5200
Сегодня день рождения у Элмо Искромета.
У физика-шизика, ага.
Наверняка он наденет слегка великоватый ему школьный смокинг (доставшийся ему в наследство от какого-нибудь не то двоюродного, не то троюродного братца), и расчешет наконец свои длинные патлы, и, может быть, даже аккуратно подстрижет вечно обгрызенные ногти, и притащит в класс коробку дешевеньких леденцов, купленных на распродаже в ближайшем супермаркете… Наивный лох! Он думает, что от прочно закрепившегося за ним статуса общепризнанной жертвы и «козла отпущения» можно откупиться смущенной улыбкой, заискивающим видом и горстью слипшихся дешевых конфет.
Ах да, еще и демонстрацией своих дурацких «изобретений». Ха-ха.
Он еще накануне приволок в класс какой-то чудной прибор, ощетинившийся проводами, стеклянными лампами и полудюжиной шаров-разрядников — и, с разрешения миссис Принглс, классной руководительницы, поставил его в шкаф для пособий. Аппарат должен был демонстрировать некое «электрическое шоу», то бишь посредством какого-то неведомого электронного колдовства испускать в воздух разноцветные лазерные лучи и создавать из них причудливые узоры — почему разноцветные и что за «причудливые узоры», Элмо не объяснил, да никто в его объяснениях не особенно и нуждался. На большой перемене Хью Спринт под каким-то предлогом выпросил у миссис Принглс ключ от шкафа и, под хихиканье своей верной подружки Прины, вывернул из прибора одну из неприметных стеклянных ламп. Смотреть на «разноцветные лучи» и«причудливые узоры», производимые в воздухе странной машинкой, ему было абсолютно не интересно.
А вот на вытянувшуюся от растерянности и недоумения жалкую прыщавую физиономию Элмо — даже очень.
Кроме Хью и Прины в классе в этот момент был только недотёпа Дрейк по кличке Тюфяк — но он сидел к шкафу спиной, как всегда по уши погруженный в хитроумные логические построения Эркюля Пуаро, происходящие на страницах очередной детективной книжицы — и ловкий маневр мистера Спринта прошел абсолютно незамеченным. Давясь от смеха, Прина и Хью вернулись на свои места; теперь оставалось только ждать следующего утра — и, ха-ха, неминуемого цирка.
День начался словно по сценарию. Элмо действительно явился в класс сияющий и начищенный до блеска, точно медный грош, в смокинге (с неаккуратно заштопанной дыркой на локте) и Почти Неношеных Ботинках (далее — ПНБ), которые, судя по его неловкой скованной походке, ему слегка жали. Тем не менее именинник мужественно истязал себя ПНБ до конца последнего урока, после которого, прихрамывая и смущенно улыбаясь, обошел все столы и положил перед каждым из одноклассников по паре шоколадных ))) конфет.
На этом торжественная часть была закончена; далее на повестке дня значилось развлекалово. Осторожно, точно баснословной стоимости китайскую вазу, Элмо извлек из шкафа своё «изобретение», прошел по классу (его ПНБ нещадно скрипели), и водрузил аппарат на учительский стол.
— Дети. Дети! — миссис Принглс постучала указкой по столу, призывая ко вниманию шуршащий обертками класс. — Элмо хочет показать вам изобретение, которое он сделал своими руками из, э-э… подручных материалов. Давайте посмотрим.
Класс притих. Прина Ло что-то шептала на ухо своей ближайшей подружке; та хихикала в кулак. Хью Спринт, пожёвывая жвачку, сидел с непроницаемым видом, развалившись на стуле. Энди Кэндалл равнодушно смотрел в окно. С видом фокусника, готовящегося поразить публику хитроумным трюком, Элмо, глуповато (но притом чуть горделиво) улыбаясь, воткнул в розетку вилку своего прибора, повернул какой-то рычажок, и…
Ничего не произошло. Приборчик вяло (миссис Принглс вздрогнула) выплюнул в воздух горсть жалких голубоватых искр — и благополучно почил в бозе. Элмо побледнел. Улыбка стерлась с его простенького лица…
По классу пробежала волна смешков. Хью Спринт, посмеиваясь и подмигивая Прине, старательно жевал жвачку.
— Чё, Искромет, кино не будет? — насмешливо протянул он. — Неси-ка свой агрегат на ту помойку, из которой его и вытащил, ему там самое место.
Элмо покраснел — от корней волос до кончиков черных, щедро умащенных ваксой ПНБ.
— Я… я сейчас… — растерянно шмыгая носом, пробормотал он, осматривая забастовавший аппарат, торопливо крутя какие-то ручки и реле. — Может быть, мощность маловата? — Он до отказа крутанул тумблер мощности и вновь щелкнул рычажком…
Приборчик ожил и низким басом загудел, точно раздраженный шмель, лампы его окутались голубоватым свечением, и в воздух посыпались снопы искр — только почему-то не разноцветных и не желающих складываться в «причудливые узоры», а горячих и жалящих, будто стая ос. Свечение разгоралось на глазах, становилось все ярче, искры сыпались все гуще… В классе кто-то испуганно ахнул. Элмо отшатнулся — он, кажется, и сам не ожидал такой бурной реакции от собственного изобретения.
— Выключи! — Миссис Принглс потянулась к розетке. — Выключи немедленно!
У физика-шизика, ага.
Наверняка он наденет слегка великоватый ему школьный смокинг (доставшийся ему в наследство от какого-нибудь не то двоюродного, не то троюродного братца), и расчешет наконец свои длинные патлы, и, может быть, даже аккуратно подстрижет вечно обгрызенные ногти, и притащит в класс коробку дешевеньких леденцов, купленных на распродаже в ближайшем супермаркете… Наивный лох! Он думает, что от прочно закрепившегося за ним статуса общепризнанной жертвы и «козла отпущения» можно откупиться смущенной улыбкой, заискивающим видом и горстью слипшихся дешевых конфет.
Ах да, еще и демонстрацией своих дурацких «изобретений». Ха-ха.
Он еще накануне приволок в класс какой-то чудной прибор, ощетинившийся проводами, стеклянными лампами и полудюжиной шаров-разрядников — и, с разрешения миссис Принглс, классной руководительницы, поставил его в шкаф для пособий. Аппарат должен был демонстрировать некое «электрическое шоу», то бишь посредством какого-то неведомого электронного колдовства испускать в воздух разноцветные лазерные лучи и создавать из них причудливые узоры — почему разноцветные и что за «причудливые узоры», Элмо не объяснил, да никто в его объяснениях не особенно и нуждался. На большой перемене Хью Спринт под каким-то предлогом выпросил у миссис Принглс ключ от шкафа и, под хихиканье своей верной подружки Прины, вывернул из прибора одну из неприметных стеклянных ламп. Смотреть на «разноцветные лучи» и«причудливые узоры», производимые в воздухе странной машинкой, ему было абсолютно не интересно.
А вот на вытянувшуюся от растерянности и недоумения жалкую прыщавую физиономию Элмо — даже очень.
Кроме Хью и Прины в классе в этот момент был только недотёпа Дрейк по кличке Тюфяк — но он сидел к шкафу спиной, как всегда по уши погруженный в хитроумные логические построения Эркюля Пуаро, происходящие на страницах очередной детективной книжицы — и ловкий маневр мистера Спринта прошел абсолютно незамеченным. Давясь от смеха, Прина и Хью вернулись на свои места; теперь оставалось только ждать следующего утра — и, ха-ха, неминуемого цирка.
День начался словно по сценарию. Элмо действительно явился в класс сияющий и начищенный до блеска, точно медный грош, в смокинге (с неаккуратно заштопанной дыркой на локте) и Почти Неношеных Ботинках (далее — ПНБ), которые, судя по его неловкой скованной походке, ему слегка жали. Тем не менее именинник мужественно истязал себя ПНБ до конца последнего урока, после которого, прихрамывая и смущенно улыбаясь, обошел все столы и положил перед каждым из одноклассников по паре шоколадных ))) конфет.
На этом торжественная часть была закончена; далее на повестке дня значилось развлекалово. Осторожно, точно баснословной стоимости китайскую вазу, Элмо извлек из шкафа своё «изобретение», прошел по классу (его ПНБ нещадно скрипели), и водрузил аппарат на учительский стол.
— Дети. Дети! — миссис Принглс постучала указкой по столу, призывая ко вниманию шуршащий обертками класс. — Элмо хочет показать вам изобретение, которое он сделал своими руками из, э-э… подручных материалов. Давайте посмотрим.
Класс притих. Прина Ло что-то шептала на ухо своей ближайшей подружке; та хихикала в кулак. Хью Спринт, пожёвывая жвачку, сидел с непроницаемым видом, развалившись на стуле. Энди Кэндалл равнодушно смотрел в окно. С видом фокусника, готовящегося поразить публику хитроумным трюком, Элмо, глуповато (но притом чуть горделиво) улыбаясь, воткнул в розетку вилку своего прибора, повернул какой-то рычажок, и…
Ничего не произошло. Приборчик вяло (миссис Принглс вздрогнула) выплюнул в воздух горсть жалких голубоватых искр — и благополучно почил в бозе. Элмо побледнел. Улыбка стерлась с его простенького лица…
По классу пробежала волна смешков. Хью Спринт, посмеиваясь и подмигивая Прине, старательно жевал жвачку.
— Чё, Искромет, кино не будет? — насмешливо протянул он. — Неси-ка свой агрегат на ту помойку, из которой его и вытащил, ему там самое место.
Элмо покраснел — от корней волос до кончиков черных, щедро умащенных ваксой ПНБ.
— Я… я сейчас… — растерянно шмыгая носом, пробормотал он, осматривая забастовавший аппарат, торопливо крутя какие-то ручки и реле. — Может быть, мощность маловата? — Он до отказа крутанул тумблер мощности и вновь щелкнул рычажком…
Приборчик ожил и низким басом загудел, точно раздраженный шмель, лампы его окутались голубоватым свечением, и в воздух посыпались снопы искр — только почему-то не разноцветных и не желающих складываться в «причудливые узоры», а горячих и жалящих, будто стая ос. Свечение разгоралось на глазах, становилось все ярче, искры сыпались все гуще… В классе кто-то испуганно ахнул. Элмо отшатнулся — он, кажется, и сам не ожидал такой бурной реакции от собственного изобретения.
— Выключи! — Миссис Принглс потянулась к розетке. — Выключи немедленно!
Страница 1 из 4
