Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

Нет уж — это место для неудачников. Вставай! Сегодня ты будешь развлекать меня.

— Я? Но я…

— Ты что, не слышал? — передо мной, словно из-под земли, выросла фигура администратора. — Прошу извинить его нерасторопность, дарай, он просто новенький и еще не свыкся, — поклонился он Мараю.

Я склонил голову. Что ж, Анджей, тебе придется испить эту чашу до дна. Я покорно поднялся и проследовал вслед за администратором к ближайшему свободному кабинету.

— Прошу Вас, дарай, — администратор пропустил нас внутрь и тихонько прикрыл двери.

Марай тут же развалился в удобном кресле. В комнате из мебели была лишь большая застеленная белоснежным бельем кровать, маленький и низкий чайный столик, зеркало напротив кровати и это кресло.

— Ну, думал, что избавился от меня? Не выйдет. Знаешь, в чем наша разница?

— В чем? — спокойно спросил я, хотя мне было совершенно не интересно, что Марай думает по этому поводу.

— Я успешен. Со вчерашнего дня я Младший муж начальника городской стражи. А ты — подстилка для каждого, у кого есть деньги, — он свысока смотрел на меня.

— А твой муж знает, что ты здесь?

— Ха, конечно! А кто, по-твоему, дал мне деньги на оплату этого удовольствия.

Он вскочил с кресла и подошел вплотную ко мне:

— Я все таки трахну тебя, заносчивый выродок. Я, сын обычного вояки, от души поимею одного из многочисленных родственничков нашего Императора! Ах, какой конфуз! Давай, скидывай свой халатик и вставай на четвереньки. Я не собираюсь сегодня церемониться с тобой. Если бы согласился тогда, в колледже, все могло бы быть по другому. Но сегодня тебе будет по-настоящему больно, потому что я не собираюсь быть с тобой нежным. Давай! — он грубо толкнул меня на кровать.

Я не знал, что мне делать. Впрочем, был ли у меня выбор? Ведь я действительно сейчас принадлежу Мараю и должен выполнить этот его приказ. «Что ж, все могло быть еще хуже,» — успокаивал я себя. Хотя куда уж хуже… Я нехотя сбросил халат, оставаясь перед ним обнаженным. Марай не спеша начал разоблачаться. На его лице застыла довольная улыбка предвкушения. Наконец, он избавился от последней одежды и сел на кровати поверх моих бедер. Руками он оперся по бокам от моей головы и со странным выражением лица разглядывал меня.

— Боишься? — наконец хрипло спросил он.

— Нет.

— Тогда что?

— Пытаюсь заглушить отвращение… — ответил я честно и тут же заработал пощечину.

— Знаешь, словно ничего между нами и не менялось, — слабо улыбнулся я.

— Вот уж нет! Сейчас ты — подо мной! И очень скоро заговоришь по другому. Я…

Но тут за дверью послышались чьи-то голоса и шаги, а потом в комнату вошли сразу несколько человек.

— Что вы себе позволяете!— возмутился Марай, скатываясь с меня и зачем-то запахиваясь в мой халат.

— Повеление его Императорского величества! Кого из вас зовут Анджей?

— Это я, — вежливо ответил я человеку в военной форме.

— Собирайтесь! Вас велено немедленно доставить во дворец! На сборы десять минут.

— Вы не имеете права!— закричал красный и потный от возмущения Марай. — Я за него заплатил. В ближайшие два часа он мой и только мой!

— Вы оспариваете приказ Императора? — холодно осведомился военный.

Марай сразу как-то сник, словно из него ушли все силы. — Нет, тихонько прошептал он. Удовлетворенно кивнув, офицер вышел из комнаты.

— Эй, может, ты вернешь мне халат?

Неестественный отбор

Мартин с подозрением осматривал выделенные им покои. Ужасно хотелось обсудить завтрашнее мероприятие с Ральфом, но вот то зеркало и эта картина в вычурной раме вполне могут содержать непредусмотренные для обычного украшения помещений детали. Он с тоской взглянул на друга. В ответ Ральф лукаво подмигнул и снял с шеи необычный кулон — невзрачную древесную веточку на кожаном шнурке. Переломив веточку пополам, он открыто усмехнулся и сказал:

— Мартин, не мучься — теперь можно говорить.

— Это?

— Последние антипрослушивающие разработки наших ведунов.

— Хм… тогда поговорим?

— Легко!

…

— Главное, знаешь, что меня беспокоит, — я нервно вышагивал от стены к стене, казалось, что если остановлюсь — просто сгорю от беспокойства и раздражения.

— Догадываюсь. Ты хочешь, чтобы я попытался озвучить свои мысли, или все же расскажешь все сам?

— Да, расскажу! Куда денусь? Это вообще-то был риторический вопрос, — махнул я рукой. — Завтра буду выбирать пару. Я ужасно волнуюсь. Ты его слышал? Он жуткие вещи говорил. А я буду выбирать из его родственников. Что, если они все такие же? И что мне тогда делать? Не заключить союз нельзя, а если заключу — все, навсегда… пока не умрет кто-то один. Что же будет, друг?

— А не поздно ты спохватился? Сейчас уже ничего не отыграть обратно.