Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

Мартин решает, что я вполне готов и начинает двигаться. Сейчас меня тоже бьет мелкая дрожь, и как я ни стараюсь, но не могу сдержать тихих стонов. Впрочем, в этот раз легче. Боль скоро становится терпимее. Мартин сегодня утомлен боем, ранен. Он не может держать тело на весу, его тяжесть придавливает меня к земле и какой-то древесный сучок больно упирается в лопатку, но я готов потерпеть немного. Лицо Мартина, его полуоткрытые губы, взгляд… все это доставляет мне странное эстетическое удовольствие. Мне приятно, что этот сильный человек так уязвим и раскрыт сейчас, что причина его слабости и удивительной гармоничной красоты — я. Он тихо застонал, и дрожь удовольствия пронзила его тело. Учащенно дыша, он падает рядом со мной.

— Извини, Анджей, — тихонько шепчет он мне, как только его дыхание приходит в норму, — сегодня я не смогу проводить тебя в ванну. Поэтому давай просто спать. Иди ка поближе.

— Он притягивает меня к своему телу. Оно горячее человеческого. Так мы действительно не замерзнем.

— Эй, Анджей…

— Что, Мартин?

— Ты штаны оденешь? Или так заснешь?

Я краснею, откидываю от себя его руку и поспешно одеваюсь.

Из кустов справа и слева слышен тихий хохот.

И как мне завтра смотреть им в глаза?!

Доверие

Утром, когда приближение рассвета еще только ощущалось, пришел Ральф. Очень тихо, стараясь не разбудить Анджея, я вылез из общего кокона плащей и отошел в сторону.

— Нужно поесть перед дорогой. Рассвет — хорошее время для охоты.

— Нужно. Отдам распоряжения, чтобы присмотрели за младшим…

— Уже отданы.

Мы отошли за пределы лагеря и перекинулись. Наконец-то я чувствую мир полно, не ограниченными по возможностям чувствами человеческой ипостаси. Все стало выше, запахи приобрели объем и цвет, а вот глаза утратили ненужную цветовую гамму. Правая передняя лапа все еще слабо ныла, напоминая о вчерашней неудаче человеческого тела, но эту боль можно было игнорировать, и она не могла помешать легкому бегу по серой мгле леса. Мы быстро вышли на оленью тропу и вскоре у водопоя пугнули группу из трех оленей. Самый молодой стал добычей Ральфа, на которого я его аккуратно выгнал. Это не заняло много времени. Поскольку нести добычу все же проще в человеческом облике, снова перекинулись, с сожалением оставляя мир запахов и естественности. У Ральфа тоже была проблема с ногой, потому оленя на плечи вскинул я. Мы, не торопясь, шли по лесу к ночной стоянке, наслаждаясь утренней свежестью и вдыхая легкую дымку тумана. Ноги уже давно намокли от росы, и кожа зябко подергивалась от череды мелких мурашек. Это было привычно. Это хорошо успокаивало.

— Как у тебя с Младшим в паре? — прервал молчание Ральф.

— Нормально.

Мне не хотелось распространяться на эту тему с кем бы то ни было. Тем более — с Ральфом. Я все еще не мог до конца простить ему ту «проверку».

— Ты ему веришь?

— Да. Разве не доверие — залог благополучия пары?

Ральф вздохнул.

— Так то оно, так… Скажи, тебя не смутили слова императора о том, что его семье были уплачены деньги?

— Ах, это! Пустое беспокойство. Это что-то типа выкупа за него. Император объяснил мне.

— Когда это вы успели поговорить? — взвился мой начальник безопасности.

— Перед свадьбой.

— И что еще было предметом переговоров на столь высоком уровне, что даже я об этом не знал?

— Это было личной информацией и касалось свадьбы. Извини, Ральф, но я и сейчас не собираюсь этим делиться.

Было видно, что мой ответ совсем не устроил друга, но он знал мой характер и не стал делать новой попытки. Все же он умел держать контроль над эмоциями, и очень скоро я перестал ощущать его раздражение.

— Ну, а как он тебе в качестве пары? Он тебе хоть нравится.

— Да.

— А ты ему?

Я задумался…

— Вроде бы тоже нравлюсь…

— Как-то ты, друг, неуверенно это говоришь…

— Потому, что и вправду не уверен.

Мне не приятно было в этом признаваться даже Ральфу, с которым мы были знакомы с трехлетнего возраста. Он тихо присвистнул.

— Ох-хох. Что-то я тебя не узнаю совсем. Ты же отличный любовник. Что не так?

— Отличный, но я никогда не имел дела с людьми. Я знаю, что понравится тебе или любому другому оборотню из тех, кто предпочитает мужчин. Но, знаешь, мне постоянно кажется, что с Анджеем я что-то делаю не так. Что надо иначе, как-то по-другому.

— Скажи, только не злись, я знаю, как ты не любишь обсуждать своих партнеров — он получает удовольствие от секса с тобой.

— Вчера он кончил, если ты об этом.

— Ну, это не секрет. Наверное, с вами вместе пол отряда кончили.

— РРРР…

— Тише нужно стонать, — хмыкнул он. — Но я о другом: ему хочется быть с тобой?

— Я не знаю… — тяжело вздыхаю.