Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

Ему больно и он чуть стонет, но и я прокусил себе губу, его и моя кровь смешиваются в сумасшедший коктейль, от которого я снова чувствую дикое желание. Кровать? Какая к черту кровать?! Мы целуемся до одури, валяясь на сбитых половиках, пока он не просит меня сам, задыхаясь:

— Возьми… я не могу… возьми!

Я исполняю его просьбу немедленно, наши стоны сливаются, и я чувствую, как он сам движется мне на встречу, выгибаясь в непритворном наслаждении. Кончаем мы одновременно, и я долго не могу прийти в себя и даже просто восстановить дыхание.

— Анджей, — ласково отбрасываю с лица любимого прядь испачкавшихся в крови волос.

— Офигенно… — слабо шепчет он, — это было… это взрыв!

— Тебе не больно?

— Пока не знаю, — смущенно хмыкает он, но тут же тихонько шипит от боли. — Хотя нет, знаю… больно. Но приятно… Приятно больше, чем больно. Только знаешь, Мартин, — приподнявшись на локтях, он нависает надо мной, — больше, чур, без когтей и зубов. Это мне не понравилось.

— Обещаю, тихо выдыхаю я, притягивая к груди свое сумасшедшее чудо.

Как много нам открытий чудных…

— Это безобразие!— шипела, словно рассерженная кошка Марика. — Я скажу Мартину, чтобы ни на миг не оставлял тебя одного. Как нужно было упасть, чтобы прокусить насквозь губу?

— Ну, я… эээ…

— Помолчи и не крутись, сейчас будет очччень неприятно!— с мрачным удовлетворением предупредила она и плеснула на мою распухшую губу какой-то очередной отварчик. Я взвыл, против воли из глаз хлынули слезы.

— Отлично, эффект вполне ожидаемый. Завтра будешь, как новенький. Травки пьешь? Без пропусков?

— Угу…

— И что? Как в постели дела? — живо заинтересовалась она.

— Мне что — в лицах рассказывать?!

Марика тихо засмеялась.

— О как возмущается! Мне можно. Мартин для меня не чужой человек.

— А кто вы ему? — задал я давно интересовавший меня вопрос.

Марика вздохнула и задумчиво прищурилась.

— Да так сразу и не скажешь… По родству — тетка родная. Его мать моей старшей сестрой была. Я же его в родах у нее и принимала. Самой мне Боги потомства не дали, за все, мальчик, нужно в этой жизни платить. И за особые дары — тоже. Так что, мне он вроде сына. А как сестра погибла, так и вовсе считай, сын. Так что можешь со всеми жалобами на Старшего своего ко мне бежать. Я его мигом воспитаю. Ну, будешь жаловаться?

— Нет, — покачал я головой и улыбнулся.

— И правильно! — строго сказала травница. — Всякое в семье бывает. Нужно уметь уступать друг другу. И вот что, штаны то стягивай — посмотрю, что там с твоей задницей. И неча краснеть, вижу, что сидишь, словно на муравейнике. Снимай, говорю, а то сама стащу — вот уж стыдно будет.

Жутко стесняясь, снял. А что делать? Марика дама решительная, с нее станется свое обещание тут же и выполнить.

— Ах, ты ж поганец! Вот уж только попадись он мне, я ему когти то без обезболивающих повыдираю!

— Не надо, тетя Марика! Это случайно!

Забыв о спущенных штанах, я резко повернулся в ее сторону «передом», чтобы отстоять своего Старшего от ее праведного гнева. Конечно, с моим-то везением, тут же запутался и грохнулся ей под ноги. Заливистый хохот травницы был не обидным, а очень заразительным.

— Вставай, непутевый, — она помогла мне подняться. — Давай филе свои — будем лечить.

— Больно?

— А как же!

— Вау!

— Да все уже, не ори, как кошка по весне. И штаны одевай. Ничего с тобой страшного.

— Спасибо!

Тут двери в комнату, чуть скрипнув, открылись, и на пороге возникли Мартин и Ральф. Ральфа по многим причинам я был не очень-то рад видеть. Но ему доверял Мартин, а у него хватало дел, кроме возни со мной. Марика молча подскочила к Мартину и отвесила ему подзатыльник.

— За что, знаешь, поганец! — уверенно сообщила она, и гордо удалилась.

— Сурова! — усмехнулся Ральф. — Привет, Анджей. Все еще злишься на меня?

— Скорее, не доверяю, — честно поведал ему я.

— Ну-ну. У тебя день рождения через день. Хочешь и от меня подарок?

— Предпочел бы от тебя вовсе ничего не получать!

— Анджей, не будь ребенком! — одернул меня Мартин. — Ральф просто хотел сказать, что завтра начнется ярмарка.

— Ярмарка? — восхитился я. — Но где же купцы? Кто будет торговать?

— Да на месте они, уже три дня, как съезжаются. Просто для торговли есть специально отведенное место. Оно в получасе пути отсюда. Вот там у купцов и лагерь для ночевки и прилавки для торговли. А наши дежурные воины за порядком следят. Даже из столицы купец Игнатий пожаловал.

— Да, и удивил меня преизрядно. Не время пока для его товара. Мехами в позднюю осень торговать нужно. А сейчас — что за шкуры — смех один.

— Да он говорит, остатки не распродал… — пожал плечами Мартин.