Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

Его пригодность по возрасту меня не беспокоит. Если у него хватало ума играть на пару со своим папочкой, то уж как-нибудь и с подданными управится.

— А ты не пожалеешь о своем решении? — тихо спросил Ральф.

— Нет. Он больше не интересует меня. Тебе ведь этот смазливый паренек приглянулся? Вот и сопроводишь его в замок. Последствия меня не интересуют. Условие одно — он должен остаться в живых.

Чувствуя в груди разрастающийся ком темной ярости, я вышел из дома Ральфа, громко хлопнув дверью.

Молчание не всегда золото

Шуба была чудо, как хороша. Дома я еще раз примерил ее и с удовольствием разглядывал свое отражение в зеркале, когда увидел, что в комнату вошел Мартин.

— Смотри! И поверх камзола смотрится неплохо! — радостно кинулся я ему на встречу, но вдруг сильнейший удар открытой ладонью по лицу сбил меня с ног.

— Мартин! — воскликнул я от внезапной боли. Вся левая часть лица горела, наверное, скоро появится огромный синяк. Но тут я увидел его глаза: кровавые белки и радужка, разрезанная пополам вертикальным зрачком зверя. Это было жутко.

— Мартин, что случилось? — тихонько спросил я, но он не ответил, только сделал угрожающий шаг по направлению ко мне. Невольно я отползал назад, пока не уперся спиной в стенку. Он навис надо мной, его сила и ярость почти ощущались физически. Вместо ответа — удар ногой в живот. Хорошо, что на мне плотная шуба — ее мех смягчил силу и приглушил боль… но не шок.

— Да за что же?! — в отчаянии закричал я.

Мартин схватил меня за ворот рубашки и одним рывком поднял на ноги.

— А разве ты не знаешь? — обманчиво спокойным и ровным, почти ласковым голосом спросил он.

— Нет!

Он изо всей силы ударяет меня спиной о стену. Из легких вылетает весь воздух, и все, что я могу пару минут — это как рыба открывать и закрывать рот, не имея возможности вздохнуть.

— Значит, ты у нас императорский сын? — спокойно уточняет Мартин. — Может, Ваше высочество, я как-то не так с Вами до этого разговаривал?

Внутри меня все холодеет от ужаса. Ему все известно… Откуда? Кажется, последнее я произношу вслух, потому что в мое лицо жестко впечатывается лист бумаги. Мартин отпускает меня, и я падаю на колени на пол, подбираю бумагу и читаю ее. В игру вступил император. Почему именно сейчас, когда все было так хорошо?!

— Прочел? — презрительный взгляд.

— Да, — отвечаю еле слышно.

— Скажешь, что ты не знал об этом?

Я молчу, не зная, что ответить, чтобы еще больше не разозлить Мартина. Да и что говорить — ведь я знал и молчал. Пусть и не догадывался о том, что мне предстоит наследовать Империю, да будет она проклята! К глазам подкатывают слезы. Мне понятно, что этого мой Мартин мне никогда не простит.

— Молчишь…

Он наклоняется и хватает меня за волосы, наматывая их на кулак, волочит за собой следом в прихожую и грубо швыряет на пол. Сердце колотится в груди с сумасшедшей силой, я понимаю, что ничем хорошим это не закончится. Могу ли я сопротивляться? Да… Но… не могу. Он Старший, он имеет на это право. Я только сжимаюсь и стараюсь сдержать слезы. Мартин хватается за шубу и одним резким рывком вытряхивает меня из нее, коленкой больно ударяюсь об угол подставки для обуви, но не издаю ни звука. Мне почему-то очень важным кажется просто молчать. Но и это у меня не получается — острая боль пересекает спину, заставляя выгнуться и закричать. Оборачиваюсь — в руках у Мартина небольшое кнутовище, которым обычно погоняют лошадь. Я сам сегодня оставил его в прихожей, когда приехал с ярмарки. Снова удар. Я закрываю руками голову, чтобы удары не попали по лицу и изо всей силы зажимаю зубами рукав рубашки. Удары следуют один за другим, спина горит, что-то мокрое стекает со спины по ребрам. Мне кажется, что моя спина изрублена в клочья, каждый следующий удар болезненнее предыдущего. Сдерживаться больше не получается и я кричу и захлебываюсь в слезах.

— Не надо, Мартин… По… аааа… пожалуйстааааа…

Входная дверь открывается, впуская сноп света, и я слышу голос Ральфа:

— С ума сошел! Прекрати! Да отдай ты этот чертов кнут!

— Он мой! И я имею на это право!

— Забить его до смерти?! И кто же, позволь спросить, тебе это позволит сделать?

— Ты его защищаешь, потому что сам в него влюблен!

— Даже если это и так, то я прекрасно помню, чей он Младший супруг, а вот ты, Повелитель, похоже забылся!

Дверь оглушительно хлопает, а чья-то теплая рука отбрасывает со лба мои растрепавшиеся волосы.

— Как ты, — Ральф с сочувствием заглядывает мне в лицо.

Я глотаю слезы и молчу. Просто боюсь, что если хоть что-то скажу, то скачусь к банальной истерике.

— Давай ка, я помогу тебе дойти в ванну.

Ральф осторожно, стараясь не задевать спину, помогает мне встать. Ноги дрожат, и я почти повисаю на нем.