Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

Просто стою и смотрю в пол.

— Анджей, скажи, что я должен сделать, чтобы вернуть тебя.

Он кончиками пальцев за подбородок поднимает мою голову и заставляет посмотреть себе в глаза. Мне не трудно — смотрю.

— Что? — требовательно спрашивает он.

— Ничего, — ровным голосом отвечаю я, — Анджея уже нельзя вернуть.

— Почему? — тихо спрашивает Мартин.

— Потому что глупый Анджей умер. Мертвые не возвращаются, разве Вам, мой господин, это неизвестно?

— Не говори ерунды! — Мартин растерян и немного напуган. — Ты ведь живой! И даже ожидаешь нашего ребенка. Понимаешь? Нашего! Твоего и моего!

— Да, мое тело ожидает ребенка, но разве человек — это только тело?

Я усмехаюсь.

— Гордитесь, мой господин, Вам удалось уничтожить меня. А очень скоро вслед за мной уйдет к Богам и мое тело. Если у Вас есть еще какие-либо желания, кроме разговора, скажите. Я обязан их выполнить, и я сдержу свою часть обязательств.

Мартин на несколько шагов отступает от меня, и я замечаю, что его глаза блестят от слез. Но он ничего не говорит, поворачивается и, молча, выходит из комнаты.

Во мне совсем нет сил, и я опускаюсь на пол там, где стою. Хочется плакать, но слез тоже нет. Я так и сижу, не зная, сколько времени, пока в комнату не входит пахнущий кровью Ральф, не берет меня на руки и не переносит в постель. Укрыв одеялом, он робко касается моего лба и чуть слышно шепчет:

— Просто ледяной… Придется тревожить Марику, а она только заснула.

— Не надо, — останавливаю его я. — Пусть отдыхает. Это не страшно. Я просто замерз.

— Хочешь, согрею? — робко предлагает он.

Я киваю, соглашаясь, и Ральф осторожно, стараясь не касаться моей спины, ложится рядом, прижимая меня к своему горячему телу.

Очень скоро я засыпаю…

Эффект бумеранга

Черт, черт, черт! Я думал, что все решится быстро, что если извинюсь, то все образуется, но то, что я увидел…

Анджей был совершенно белый, светлые волосы только еще больше придавали его виду болезненность. Под глазами — темные круги, словно он не один месяц был тяжело болен. Но самое страшное — глаза… Он смотрел сквозь меня в никуда, и во взгляде была такая боль, что далеко не каждый смог бы выдержать его. Я не смог. Когда же мой Младший совершенно безжизненным голосом сказал, что мне удалось его уничтожить, я чуть не взвыл от жалости и ощущения собственной беспомощности. Он собрался умереть! Это точно. Не это ли имел в виду Император, когда сказал, что он сам уйдет от меня? Нет, нет! Только не это!

Да еще и неожиданное известие — ребенок… Если бы не моя дурость, сейчас мы с Анджеем были бы счастливы. Если бы… Я не знал, что делать, что можно еще ему сказать, чтобы он перестал разговаривать со мной так официально…

И еще — от него одуряющее пахло Марикой и Ральфом. Ладно, травница — понятно, что она лечила его. Но Ральф?! К тому же он посмел ослушаться моего прямого приказа и вздумал защищать от меня мою же пару! Да это же просто смешно!

Я вышел из спальни, аккуратно прикрыв за собой двери. Не стоит сейчас пытаться давить на Младшего. Я попробую его растормошить. Очень осторожно. Я буду рядом каждый день, буду просить простить меня столько, сколько потребуется. Если он не позволит — буду, черт подери, спать на коврике около его кровати. Сам все это сделал, своими руками. Правильно сказал Император — я жалок, из-за того, что привык слишком полагаться на свою силу. Но почему от него пахло Ральфом?!

В зале навстречу мне поднялась Марика. Она выглядела очень уставшей и расстроенной.

— Доволен? — спросила она сухо.

— Нет! Чем мне быть довольным? — нервно огрызнулся я.

— Результатами, делом рук своих. Вот уж никогда не могла подумать, во что превратится тот добрый мальчик, который плакал над погибшим выводком котят снежного барса. Что на тебя нашло? Так избить мальчика…

— Теперь уже не важно, Марика.

— И кто будет следующим? Может быть, я? Или ты найдешь для забавы какого-нибудь ребенка помладше?

— Не надо нотаций! Я уже понял все сам.

— Да, ты прав, я опоздала с нотациями. И знаешь, что я тебе скажу, Мартин? Я считала, что у меня есть сын. Я ошиблась. Больше не обращайся ко мне лично. Даже, если сломаешь все четыре лапы. Ищи другого лекаря.

Марика резко развернулась и вышла из комнаты. Я стоял у окна и чувствовал, что только что стал сиротой. Анджей, теперь Марика… Кого я еще потеряю? Ральфа? «От Младшего пахло Ральфом»… — устало вспомнил я.

В доме оборотня не было, но он нашелся на заднем дворе, где складывал в горку разрубленные поленца. На меня он даже не посмотрел, хотя прекрасно знал, что я стою у него за спиной.

— Мне покашлять, как это делают люди, чтобы привлечь твое внимание?

— Не стоит, — Ральф отряхнул руки и подошел ко мне на расстояние вытянутой руки.