Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
Добавить в моё избранное
444 мин, 55 сек 10469
— Тогда у нас все еще проблемы! — согласился Ральф.
Оба пригорюнились, уютно усевшись на еще не распиленном бревне.
— Надо Мартину сказать… — вздохнул, наконец, оборотень.
— Надо, но боязно. Представь, во что это выльется. Анджей видеть его спокойно не может, а тут…
— Сколько у нас есть времени? — решительно спросил Ральф.
— Да нисколько, — травница пожала плечами. — Процесс уже идет. С каждым днем он будет чувствовать себя все хуже. Сперва, мерзнуть начнет, руки и ноги будут словно ледышки. Потом пойдет потеря веса. Очень быстрая потеря. За шесть месяцев — до половины от того, что было.
— Да он и так скелетина! Чему там теряться-то?!
— Значит, скелет да кожа и останутся. Сил будет все меньше и меньше, начнет уставать быстро, потом не сможет даже встать с постели.
— Марика, — Ральф с подозрением смотрел на нее, — ты так говоришь, как будто уже видела такое…
— Видела несколько раз. Уж лучше бы и никогда не видеть. Эти своих Старших так или иначе потеряли. Где случай несчастный, где военные столкновения. Но от детей отказаться не решились, оставили в память о любимых. Дети-то есть, в приемных семьях, словно родные воспитываются. А вот Младших тех нет давно… У меня на руках все и ушли… Особенно тяжко в первый раз было. Помню, ревела потом всю ночь. Но, чтобы при живом Старшем — такого не припомню!
— Да уж… — расстроился оборотень. — А знаешь, я вот все пытаюсь себя на место Анджея поставить. Как бы я себя повел, смог бы простить.
— И что?
— Если бы любил, смог бы. Только нужно несколько условий. Первое: чтобы любимый был понастойчивее в извинениях. Второе: толчок какой-то нужен. Так, чтобы оба поняли, что друг без друга им просто никак.
— Э, милый, проще сказать, чем придумать. Толчок какой-то… Сковородником по башке обоих, чтобы память потеряли, да в койку. Как тебе такой «толчок»? — хихикнула травница.
— Марика! Это же не твой метод! Ты ж лечишь и спасаешь!
— Ну, для пользы дела и покалечить маленько можно. Хотя да, тут ты прав, это не подходит. Анджея по голове бить нельзя…
— Эй, ты что — серьезно это предлагала?!
— Ну… — засмущалась женщина, — а что? Хороший ход, между прочим. Придумай что-нибудь лучше!
Ральф поскреб в затылке…
— А есть одна идейка! Только с ведунами нужно договориться. Скоро гон у волколаков.
— Фу, пакость какая!
— А и ничего! Вот скажем, ты рекомендуешь Анджею какой-то воздух особый — вроде у болот что-то там полезное испаряется.
Травница выразительно постучала оборотню по голове. Звук вышел неожиданно звонкий и гулкий.
— Подумай, ежели есть чем, что полезного может испаряться у болот?
— Да неважно! Это ж причина такая — выдуманная. Помнишь старую заимку у болот?
— Ну!
— Вот туда их, голубчиков, вдвоем и отправим. Гон у этих тварей аккурат у тех мест проходит, да я еще могу пару верных ребят организовать — мы их специально к заимке пугнем. Мартин, что бы он там сдуру не вытворял, Младшего не бросит — пока силы есть защищать будет. Тварюшки ходят большими стаями, стало быть, без повреждений Мартину из боя не выйти. Если Анджею он хоть чуток дорог, испугается за него — простит!
— Хорошо, но… плохо! — не согласилась Марика. — Слишком для Анджея опасно. Да и Мартину — как повезет.
— А вот для этого нам и нужны ведуны — пусть Младшему амулетик охранный сотворят. А ты его подсунешь, как лечебный и снимать запретишь. А Мартина мы с ребятами подстрахуем. Будем держаться с подветренной стороны, чтобы не учуял. Если увидим, что нужно — вмешаемся.
— Тогда уж и я с вами — вдруг моя помощь понадобится. Ведунов я на себя беру. С Мартином не разговариваю пока — в профилактических целях! — подняла она палец вверх. — А Анджею при нем версию про «полезные испарения» выдам. Вдруг что из этого путное получится! Умница ты моя! — она обняла и звонко чмокнула в щеку засмущавшегося оборотня.
Анджей сидел на холодном полу. Вся его маленькая, кажущаяся обманчиво хрупкой, фигура выражала абсолютную степень отчаяния. Мое сердце сжалось от жалости, очень хотелось, чтобы ничего из того, что с ним случилось, никогда не было. Вот только вряд ли это хоть в чьих-то силах. Я отнес его в постель и, укрывая одеялом, заметил, что, как и говорила Марика, ему холодно.
— Согреть?
Мальчишка неожиданно согласился. Я очень старался не причинить ему боли, обнимая так, как делал бы это со своим младшим братом. Наконец, его перестала быть мелкая дрожь, и он заснул.
Да, дожил… Мог ли хоть кто-нибудь из моих друзей предположить, что свободолюбивый я буду добровольно исполнять обязанности «постельной грелки»? Я усмехнулся. А вот интересно, как все это воспримет Мартин? И не менее интересно — удастся ли мне после этого остаться в живых?
Оба пригорюнились, уютно усевшись на еще не распиленном бревне.
— Надо Мартину сказать… — вздохнул, наконец, оборотень.
— Надо, но боязно. Представь, во что это выльется. Анджей видеть его спокойно не может, а тут…
— Сколько у нас есть времени? — решительно спросил Ральф.
— Да нисколько, — травница пожала плечами. — Процесс уже идет. С каждым днем он будет чувствовать себя все хуже. Сперва, мерзнуть начнет, руки и ноги будут словно ледышки. Потом пойдет потеря веса. Очень быстрая потеря. За шесть месяцев — до половины от того, что было.
— Да он и так скелетина! Чему там теряться-то?!
— Значит, скелет да кожа и останутся. Сил будет все меньше и меньше, начнет уставать быстро, потом не сможет даже встать с постели.
— Марика, — Ральф с подозрением смотрел на нее, — ты так говоришь, как будто уже видела такое…
— Видела несколько раз. Уж лучше бы и никогда не видеть. Эти своих Старших так или иначе потеряли. Где случай несчастный, где военные столкновения. Но от детей отказаться не решились, оставили в память о любимых. Дети-то есть, в приемных семьях, словно родные воспитываются. А вот Младших тех нет давно… У меня на руках все и ушли… Особенно тяжко в первый раз было. Помню, ревела потом всю ночь. Но, чтобы при живом Старшем — такого не припомню!
— Да уж… — расстроился оборотень. — А знаешь, я вот все пытаюсь себя на место Анджея поставить. Как бы я себя повел, смог бы простить.
— И что?
— Если бы любил, смог бы. Только нужно несколько условий. Первое: чтобы любимый был понастойчивее в извинениях. Второе: толчок какой-то нужен. Так, чтобы оба поняли, что друг без друга им просто никак.
— Э, милый, проще сказать, чем придумать. Толчок какой-то… Сковородником по башке обоих, чтобы память потеряли, да в койку. Как тебе такой «толчок»? — хихикнула травница.
— Марика! Это же не твой метод! Ты ж лечишь и спасаешь!
— Ну, для пользы дела и покалечить маленько можно. Хотя да, тут ты прав, это не подходит. Анджея по голове бить нельзя…
— Эй, ты что — серьезно это предлагала?!
— Ну… — засмущалась женщина, — а что? Хороший ход, между прочим. Придумай что-нибудь лучше!
Ральф поскреб в затылке…
— А есть одна идейка! Только с ведунами нужно договориться. Скоро гон у волколаков.
— Фу, пакость какая!
— А и ничего! Вот скажем, ты рекомендуешь Анджею какой-то воздух особый — вроде у болот что-то там полезное испаряется.
Травница выразительно постучала оборотню по голове. Звук вышел неожиданно звонкий и гулкий.
— Подумай, ежели есть чем, что полезного может испаряться у болот?
— Да неважно! Это ж причина такая — выдуманная. Помнишь старую заимку у болот?
— Ну!
— Вот туда их, голубчиков, вдвоем и отправим. Гон у этих тварей аккурат у тех мест проходит, да я еще могу пару верных ребят организовать — мы их специально к заимке пугнем. Мартин, что бы он там сдуру не вытворял, Младшего не бросит — пока силы есть защищать будет. Тварюшки ходят большими стаями, стало быть, без повреждений Мартину из боя не выйти. Если Анджею он хоть чуток дорог, испугается за него — простит!
— Хорошо, но… плохо! — не согласилась Марика. — Слишком для Анджея опасно. Да и Мартину — как повезет.
— А вот для этого нам и нужны ведуны — пусть Младшему амулетик охранный сотворят. А ты его подсунешь, как лечебный и снимать запретишь. А Мартина мы с ребятами подстрахуем. Будем держаться с подветренной стороны, чтобы не учуял. Если увидим, что нужно — вмешаемся.
— Тогда уж и я с вами — вдруг моя помощь понадобится. Ведунов я на себя беру. С Мартином не разговариваю пока — в профилактических целях! — подняла она палец вверх. — А Анджею при нем версию про «полезные испарения» выдам. Вдруг что из этого путное получится! Умница ты моя! — она обняла и звонко чмокнула в щеку засмущавшегося оборотня.
Танцы на лезвии
Ральф.Анджей сидел на холодном полу. Вся его маленькая, кажущаяся обманчиво хрупкой, фигура выражала абсолютную степень отчаяния. Мое сердце сжалось от жалости, очень хотелось, чтобы ничего из того, что с ним случилось, никогда не было. Вот только вряд ли это хоть в чьих-то силах. Я отнес его в постель и, укрывая одеялом, заметил, что, как и говорила Марика, ему холодно.
— Согреть?
Мальчишка неожиданно согласился. Я очень старался не причинить ему боли, обнимая так, как делал бы это со своим младшим братом. Наконец, его перестала быть мелкая дрожь, и он заснул.
Да, дожил… Мог ли хоть кто-нибудь из моих друзей предположить, что свободолюбивый я буду добровольно исполнять обязанности «постельной грелки»? Я усмехнулся. А вот интересно, как все это воспримет Мартин? И не менее интересно — удастся ли мне после этого остаться в живых?
Страница 50 из 125
