Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
Добавить в моё избранное
444 мин, 55 сек 10479
Мартин был совершенно белым и морщился от боли, но улыбался.
— Наклонись!
Я наклонился, и он прошептал мне чуть слышно в самое ухо:
— Я тоже очень люблю тебя.
— Все вышли, как вы и требовали.
— Я, наверное, сегодня умру.
Серый советник ощутимо вздрогнул.
— Обезболивание больше не помогает, ты знаешь, становится тяжело дышать. Но я тебя не за этим позвал.
Император сделал длительную паузу, пытаясь восстановить сбившееся от слишком длинной фразы дыхание.
— Помоги мне сесть, ненавижу чувствовать себя беспомощным.
Советник приподнял подушку и чуть подтянул вверх тяжелое и непослушное тело Императора. Тот тихо застонал сквозь стиснутые зубы.
— Прости… — шепнул Советник.
— Что слышно от оборотней?
— Сведения отрывочные, практически случайные. После того, как их бешеный Правитель разорвал на клочки моего агента и всех сопровождающих, мне так и не удалось отправить туда хоть кого-то из своих людей.
— Тогда откуда сведения?
— Люди мимо проходили… — уклончиво ответил Советник.
— И что?
— Вроде, все наладилось.
— Меня не устраивает слово «вроде», — жестко сказал Император.
— К сожалению, я не могу сказать ничего точнее.
— Плохо!
Снова стон и болезненная гримаса. Серый советник прерывисто вздохнул. Но Император уже снова владел собой.
— Указ о престолонаследии зачитаете сразу после моей смерти. Ты готов?
— Да. Все, кто может затеять смуту под плотным контролем. При необходимости мои люди готовы устранить их в тот же день.
Император поморщился.
— Не много ли будет крови? Не хотелось бы, чтобы правление моего сына запомнили с кровавых рек.
— А зачем же нам кровь? — делано «удивился» Советник. — Достаточно изъять из семей самых ценных детей под видом обучения в элитном закрытом колледже. Думаю, этого будет более, чем достаточно для обеспечения«лояльности» к новой власти. Детей действительно будем учить. А если кто-то не поймет, то несчастный случай… он ведь может постичь любого.
— Хорошо, — Император устало улыбнулся. — Я должен поблагодарить тебя, Лик. Ты всегда был рядом со мной. И я — странно — чувствовал, что тебе можно доверять. Но будешь ли ты так же рядом с моим сыном?
Лик взял в ладонь безвольную руку своего правителя. Это была неслыханная вольность, но Император не сказал ему ничего.
— Мне приятно слышать, что все, что я делал, вы оценили по достоинству. Я… думаю, что теперь уже не имеет значения, что … ты подумаешь…
Серый Советник неторопливо стянул с головы капюшон. Медленно поднял опущенную голову и с вызовом посмотрел на Императора. Одна сторона его лица была изуродована жуткими глубокими шрамами, левой глазницы просто не было — сплошное месиво из неровных бугристых складок плохо зажившего ожога. Вторая часть лица поражала изящной экзотичной красотой: тонкие, словно вырезанные из прозрачного мрамора ноздри, ровная линия чуть удлиненного носа, миндалевидный разрез сохранившегося удивительно синего глаза. Не пострадавший от ожогов, тонко очерченный рот чуть изогнулся в печальной усмешке. Император спокойно встретил взгляд своего друга и Советника. То страшное нападение изуродовало их обоих, словно в насмешку забрав у каждого то, чем он больше всего гордился: сексуальные возможности у Императора и тонкую красоту у Советника. Да, оба остались живы, но в тайне каждый тяжело переживал личную трагедию. Император считал, что больше все же повезло Советнику. Ведь он мог бы иметь детей.
— Ты удивлен тем, что я все время был рядом, что не предал, и помогал во всем… Объяснение очень простое. Я все это время любил тебя, Фридрих.
Слова тяжело упали в тишину комнаты. Было слышно тягостное дыхание умирающего Императора и слишком громкое тиканье часов. Наконец, умирающий тихо и очень человечно спросил:
— Почему же ты все время молчал, Лик?
Тот пожал плечами.
— По нескольким причинам. Первая: ты Император, а я… Вторая: я знал, что ты предпочитаешь женщин. И третья: если уж ты не обращал внимания на мою красоту, то вот это… — он небрежным жестом указал на изуродованную часть лица.
— И все же, ты зря молчал. Все могло бы быть по-другому…
— Могло бы? Вряд ли. Я никогда не питал пустых иллюзий. Правда, ничего не мог сделать с собственными чувствами. Единственное, что было мне дано — оберегать и иметь возможность быть рядом. Знаешь, это тоже немало. Ты спрашиваешь, буду ли я помогать твоему сыну?
Советник улыбнулся и покачал головой.
— Ты еще спрашиваешь?! Ведь у меня так и не образовалось пары — ни разу. У меня нет своих детей. Твой сын — это все, что останется мне от тебя на память.
— Наклонись!
Я наклонился, и он прошептал мне чуть слышно в самое ухо:
— Я тоже очень люблю тебя.
Особенности Имперского престолонаследия
— Лик, — простонал Император. — В комнате больше никого нет?— Все вышли, как вы и требовали.
— Я, наверное, сегодня умру.
Серый советник ощутимо вздрогнул.
— Обезболивание больше не помогает, ты знаешь, становится тяжело дышать. Но я тебя не за этим позвал.
Император сделал длительную паузу, пытаясь восстановить сбившееся от слишком длинной фразы дыхание.
— Помоги мне сесть, ненавижу чувствовать себя беспомощным.
Советник приподнял подушку и чуть подтянул вверх тяжелое и непослушное тело Императора. Тот тихо застонал сквозь стиснутые зубы.
— Прости… — шепнул Советник.
— Что слышно от оборотней?
— Сведения отрывочные, практически случайные. После того, как их бешеный Правитель разорвал на клочки моего агента и всех сопровождающих, мне так и не удалось отправить туда хоть кого-то из своих людей.
— Тогда откуда сведения?
— Люди мимо проходили… — уклончиво ответил Советник.
— И что?
— Вроде, все наладилось.
— Меня не устраивает слово «вроде», — жестко сказал Император.
— К сожалению, я не могу сказать ничего точнее.
— Плохо!
Снова стон и болезненная гримаса. Серый советник прерывисто вздохнул. Но Император уже снова владел собой.
— Указ о престолонаследии зачитаете сразу после моей смерти. Ты готов?
— Да. Все, кто может затеять смуту под плотным контролем. При необходимости мои люди готовы устранить их в тот же день.
Император поморщился.
— Не много ли будет крови? Не хотелось бы, чтобы правление моего сына запомнили с кровавых рек.
— А зачем же нам кровь? — делано «удивился» Советник. — Достаточно изъять из семей самых ценных детей под видом обучения в элитном закрытом колледже. Думаю, этого будет более, чем достаточно для обеспечения«лояльности» к новой власти. Детей действительно будем учить. А если кто-то не поймет, то несчастный случай… он ведь может постичь любого.
— Хорошо, — Император устало улыбнулся. — Я должен поблагодарить тебя, Лик. Ты всегда был рядом со мной. И я — странно — чувствовал, что тебе можно доверять. Но будешь ли ты так же рядом с моим сыном?
Лик взял в ладонь безвольную руку своего правителя. Это была неслыханная вольность, но Император не сказал ему ничего.
— Мне приятно слышать, что все, что я делал, вы оценили по достоинству. Я… думаю, что теперь уже не имеет значения, что … ты подумаешь…
Серый Советник неторопливо стянул с головы капюшон. Медленно поднял опущенную голову и с вызовом посмотрел на Императора. Одна сторона его лица была изуродована жуткими глубокими шрамами, левой глазницы просто не было — сплошное месиво из неровных бугристых складок плохо зажившего ожога. Вторая часть лица поражала изящной экзотичной красотой: тонкие, словно вырезанные из прозрачного мрамора ноздри, ровная линия чуть удлиненного носа, миндалевидный разрез сохранившегося удивительно синего глаза. Не пострадавший от ожогов, тонко очерченный рот чуть изогнулся в печальной усмешке. Император спокойно встретил взгляд своего друга и Советника. То страшное нападение изуродовало их обоих, словно в насмешку забрав у каждого то, чем он больше всего гордился: сексуальные возможности у Императора и тонкую красоту у Советника. Да, оба остались живы, но в тайне каждый тяжело переживал личную трагедию. Император считал, что больше все же повезло Советнику. Ведь он мог бы иметь детей.
— Ты удивлен тем, что я все время был рядом, что не предал, и помогал во всем… Объяснение очень простое. Я все это время любил тебя, Фридрих.
Слова тяжело упали в тишину комнаты. Было слышно тягостное дыхание умирающего Императора и слишком громкое тиканье часов. Наконец, умирающий тихо и очень человечно спросил:
— Почему же ты все время молчал, Лик?
Тот пожал плечами.
— По нескольким причинам. Первая: ты Император, а я… Вторая: я знал, что ты предпочитаешь женщин. И третья: если уж ты не обращал внимания на мою красоту, то вот это… — он небрежным жестом указал на изуродованную часть лица.
— И все же, ты зря молчал. Все могло бы быть по-другому…
— Могло бы? Вряд ли. Я никогда не питал пустых иллюзий. Правда, ничего не мог сделать с собственными чувствами. Единственное, что было мне дано — оберегать и иметь возможность быть рядом. Знаешь, это тоже немало. Ты спрашиваешь, буду ли я помогать твоему сыну?
Советник улыбнулся и покачал головой.
— Ты еще спрашиваешь?! Ведь у меня так и не образовалось пары — ни разу. У меня нет своих детей. Твой сын — это все, что останется мне от тебя на память.
Страница 60 из 125
