Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
Добавить в моё избранное
444 мин, 55 сек 10480
Если он хоть немного, хоть в чем-то будет похож на тебя…
Он не договорил.
— А если не будет?
— Не важно. Я буду помогать ему так же, как делал это для тебя. Все равно у меня нет больше никого, кому я мог бы посвятить свою жизнь, и кому был бы нужен.
— Спасибо… — тихо прошептал Император.
Советник еще долго сидел у постели друга и любимого, держал его за руку и прислушивался к едва различимому дыханию и тихим стонам боли. Его лицо было опустошенным и уставшим. Слишком многое пришлось успеть до этого дня. Он мало спал и ел на ходу, встречался с множеством агентов, ежедневно контролировал ход формирования воинских частей и порядок их размещения. Мало кто знал, что вместо смертельно больного Императора последние несколько месяцев страной управлял этот незаметный и незаменимый человек. Он вполне мог бы уничтожить все документы, подтверждающие права на престол юного Анджея Фридриха, но вовсе не стремился сделать это и занять столь притягательное для многих кресло. Власть для него была лишь работой: грязной, кровавой и утомительной. Он не видел в ней ничего притягательного и всеми силами долгие годы, как мог, старался облегчить эту участь для того, кого искренне полюбил в ранней юности — двадцать семь лет назад.
Император захрипел и страшно выгнулся, судорога жестко скрутила исхудавшее и измученное болью тело и отпустила, навсегда прерывая затянувшуюся человеческую агонию. Лик тревожно прислушивался к тишине комнаты, надеясь услышать слабое дыхание, но только часы напоминали о вечности, отсчитывая первые мгновения смерти.
Лик наклонился и в первый и последний раз в жизни нежно коснулся губами застывших губ Фридриха.
— Прощай… Главное, что теперь у тебя ничего не болит.
Он еще немного посидел, обняв себя за плечи и чуть раскачиваясь из стороны в сторону, потом одел глубокий капюшон, привычно скрывая от окружающих изуродованное лицо, и вышел из комнаты.
В большой прихожей ровным гулом отражался от стен сдержанный шепот десятков скопившихся в ожидании печального события придворных. Когда Советник вошел, все замерли, сотня глаз обратилась к невзрачной высокой фигуре в сером.
— Император умер, — упали страшной тяжестью слова. Вязкая тишина прерывалась лишь напряженным дыханием людей. — Да здравствует Император!
Изящным движением руки, Серый Советник достал из кармана мантии скрепленную официальной королевской печатью грамоту.
— Герцог Мирай, окажите любезность, зачитайте для всех последнюю волю Императора.
Тучный пожилой человек солидно прошествовал к Советнику и неторопливо гулким, привыкшим отдавать команды голосом прочел:
«Я, Фридрих Энергиль Вольфган, Император великой Ландрии и прилегающих земель, сим удостоверяю, что Анджей, сын герцогини Корландской, является прямым носителем моей крови и моим родным сыном.»
Волею нашей повелеваю впредь считать его принцем-инфантом Империи и моим единственным законным наследником, именуя титулом:
Анджей Фридрих Вольфган.
Тут еще положенные по закону семь подписей членов Императорского Совета.
— Как Верховный судья Империи, признаете ли вы правильность оформления данного документа?
— Да, несомненно!
— Признаете ли вы законным наследование трона великой Ландрии сыном покойного Императора — Анджеем Фридрихом Вольфганом?
— Да, признаю!
— Да здравствует Император! — раздались первые нестройные выкрики…
— Дай хоть присесть, изверг, — устало отстранила она оборотня и почти рухнула на стул.
— Ну, что точно могу сказать — теперь оба жить будут.
— Умница! Какая же ты умница! — Ральф радостно расцеловал ее в обе щеки.
Травница только устало отталкивала его в сторону.
— Будет уже! Лучше бы чаю горячего налил.
Ральф тут же исполнил ее просьбу и, примостившись за столом напротив, с удовольствием смотрел, как Марика, вытягивая губы трубочкой дует на слишком горячую жидкость.
— Эх, будь ты хоть чуть-чуть моложе, не удержался бы и всенепременно поухаживал за тобой! — сообщил улыбающийся оборотень.
— Лучше бы подходящую пару давно нашел, — пробурчала, тем не менее, польщенная травница.
— По поводу «живы все» — понятно. А если подробнее, как быстро встанут на ноги?
— Вот ты ведь сейчас не просто так спрашиваешь? — подозрительно фыркнула травница.
— Конечно, — легко согласился оборотень. — Я ж лицо государственное!
— Скорее, морда наглая…
— На мне забота о всей общине теперь лежит.
— Скорее, под тобой и стонет.
— Марика!
Женщина, не удержавшись, смешно фыркнула в чай, облилась и принялась утираться, по-доброму посмеиваясь.
Он не договорил.
— А если не будет?
— Не важно. Я буду помогать ему так же, как делал это для тебя. Все равно у меня нет больше никого, кому я мог бы посвятить свою жизнь, и кому был бы нужен.
— Спасибо… — тихо прошептал Император.
Советник еще долго сидел у постели друга и любимого, держал его за руку и прислушивался к едва различимому дыханию и тихим стонам боли. Его лицо было опустошенным и уставшим. Слишком многое пришлось успеть до этого дня. Он мало спал и ел на ходу, встречался с множеством агентов, ежедневно контролировал ход формирования воинских частей и порядок их размещения. Мало кто знал, что вместо смертельно больного Императора последние несколько месяцев страной управлял этот незаметный и незаменимый человек. Он вполне мог бы уничтожить все документы, подтверждающие права на престол юного Анджея Фридриха, но вовсе не стремился сделать это и занять столь притягательное для многих кресло. Власть для него была лишь работой: грязной, кровавой и утомительной. Он не видел в ней ничего притягательного и всеми силами долгие годы, как мог, старался облегчить эту участь для того, кого искренне полюбил в ранней юности — двадцать семь лет назад.
Император захрипел и страшно выгнулся, судорога жестко скрутила исхудавшее и измученное болью тело и отпустила, навсегда прерывая затянувшуюся человеческую агонию. Лик тревожно прислушивался к тишине комнаты, надеясь услышать слабое дыхание, но только часы напоминали о вечности, отсчитывая первые мгновения смерти.
Лик наклонился и в первый и последний раз в жизни нежно коснулся губами застывших губ Фридриха.
— Прощай… Главное, что теперь у тебя ничего не болит.
Он еще немного посидел, обняв себя за плечи и чуть раскачиваясь из стороны в сторону, потом одел глубокий капюшон, привычно скрывая от окружающих изуродованное лицо, и вышел из комнаты.
В большой прихожей ровным гулом отражался от стен сдержанный шепот десятков скопившихся в ожидании печального события придворных. Когда Советник вошел, все замерли, сотня глаз обратилась к невзрачной высокой фигуре в сером.
— Император умер, — упали страшной тяжестью слова. Вязкая тишина прерывалась лишь напряженным дыханием людей. — Да здравствует Император!
Изящным движением руки, Серый Советник достал из кармана мантии скрепленную официальной королевской печатью грамоту.
— Герцог Мирай, окажите любезность, зачитайте для всех последнюю волю Императора.
Тучный пожилой человек солидно прошествовал к Советнику и неторопливо гулким, привыкшим отдавать команды голосом прочел:
«Я, Фридрих Энергиль Вольфган, Император великой Ландрии и прилегающих земель, сим удостоверяю, что Анджей, сын герцогини Корландской, является прямым носителем моей крови и моим родным сыном.»
Волею нашей повелеваю впредь считать его принцем-инфантом Империи и моим единственным законным наследником, именуя титулом:
Анджей Фридрих Вольфган.
Тут еще положенные по закону семь подписей членов Императорского Совета.
— Как Верховный судья Империи, признаете ли вы правильность оформления данного документа?
— Да, несомненно!
— Признаете ли вы законным наследование трона великой Ландрии сыном покойного Императора — Анджеем Фридрихом Вольфганом?
— Да, признаю!
— Да здравствует Император! — раздались первые нестройные выкрики…
Последствия
— Марика, как они? — Ральф метнулся навстречу травнице, устало вышедшей из комнаты, в которой она и две ее помощницы провели последние пять часов.— Дай хоть присесть, изверг, — устало отстранила она оборотня и почти рухнула на стул.
— Ну, что точно могу сказать — теперь оба жить будут.
— Умница! Какая же ты умница! — Ральф радостно расцеловал ее в обе щеки.
Травница только устало отталкивала его в сторону.
— Будет уже! Лучше бы чаю горячего налил.
Ральф тут же исполнил ее просьбу и, примостившись за столом напротив, с удовольствием смотрел, как Марика, вытягивая губы трубочкой дует на слишком горячую жидкость.
— Эх, будь ты хоть чуть-чуть моложе, не удержался бы и всенепременно поухаживал за тобой! — сообщил улыбающийся оборотень.
— Лучше бы подходящую пару давно нашел, — пробурчала, тем не менее, польщенная травница.
— По поводу «живы все» — понятно. А если подробнее, как быстро встанут на ноги?
— Вот ты ведь сейчас не просто так спрашиваешь? — подозрительно фыркнула травница.
— Конечно, — легко согласился оборотень. — Я ж лицо государственное!
— Скорее, морда наглая…
— На мне забота о всей общине теперь лежит.
— Скорее, под тобой и стонет.
— Марика!
Женщина, не удержавшись, смешно фыркнула в чай, облилась и принялась утираться, по-доброму посмеиваясь.
Страница 61 из 125
