Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
Добавить в моё избранное
444 мин, 55 сек 10492
— И долго ты у него пробыл?
— Месяц. Потом меня спас он.
— Я не очень навязчив?
Он отрицательно покачал головой.
— Нет, или ты торопишься?
— Отнюдь, — улыбаюсь. — Просто пока так и не понял, от чего тебя спасали.
Лик горько рассмеялся.
— Угадай, от чего во дворце можно спасти смазливого юного мальчика?
— Нет…
Лик молча кивнул и одним глотком допил кофе.
— Но семь! Семь лет!
— Что, впечатляет? А тут это довольно распространенное явление. Девочек не найти, но совсем юные мальчики пользуются большой популярностью. У некоторых особ.
Я был шокирован.
— Прости, но я с трудом могу себе это представить. Хм… ведь не влезет…
— А в рот?
— Мда… убил бы.
— Я и убил. Потом, когда стал Серым Советником. Он все понял и промолчал.
— Ты о том, кто тебя спас?
Лик кивнул.
— А он-то откуда о тебе узнал?
— Увидел, случайно. Просто ошибся дверью. Он тогда швырнул моему хозяину в лицо тяжелую золотую печатку. Попал, пока тот умывался кровью и пытался натянуть штаны, спокойно сообщил, что это выкуп за мальчика, схватил меня за руку и совершенно голого вытащил в дворцовый коридор. А там снял свой очень дорогой, подбитый мехом снежной кошки, плащ и отдал мне, чтобы я не мерз и не стеснялся. С той поры я был при нем все время. Сначала кем-то вроде пажа, потом вместе учился. А потом — помогал, как мог.
— Эй! Погоди! Но ты же сказал, что помогал бывшему Императору.
— Ну да, — кивнул он. — Я и рассказывал о Фридрихе. Он на самом деле был хорошим человеком, просто власть не располагает к откровенности.
Я удивленно почесал затылок. Вроде видел Императора один раз, и впечатление о нем сложилось совершенно противоположное тому, о чем сейчас рассказывал Лик. Словно два разных человека. Лик по-своему понял мое молчание.
— Может, мне так и казалось, что он — совершенно замечательный. Я ведь любил его.
Удивленно смотрю на него.
— Да-да.
— И как он к этому относился?
— Никак. Он не знал. Я ему только перед смертью сказал.
— Но почему?!
— Боялся, что не поймет, что разозлится, что выгонит, и тогда я даже видеть его не смогу.
— А если бы, наоборот, принял?
Лик покачал пальцем у меня перед носом:
— Не забывай! Он знал, что я — никто, и видел, что со мной делали целый месяц. Он Император. Зачем ему такое в постели?
Я вскочил и забегал по комнате от переполнявших меня эмоций.
— Лик! Но так же просто невозможно жить! Ты понимаешь?
— Как? — устало спросил он.
— Да вот так! Ты же фактически на себе крест поставил.
— Ну, не совсем. Я же не отрицаю у себя наличие ума и опыта.
— Но жизнь — это не только работа! Понимаешь?!
— Для тебя — да, — согласился он. — Для меня — уже только работа. Тот, кого я любил, умер девять дней назад. Посмотри на меня — я уродлив, и это глупо отрицать. Сперва я горел заживо в физическом теле, теперь я сгораю внутри. Все, чем я могу отвлечься — это работа.
— А если кто-то полюбит тебя? — я остановился прямо напротив него. Он сидел на кровати, подняв ко мне лицо, и чуть иронично улыбался.
— Мне таких пока не встречалось. И я не верю, что могут встретиться. Вот ты, сможешь просто прикоснуться рукой без перчатки к… исковерканной части лица?
— Ты, должно быть шутишь!
Он отрицательно покачал головой.
— Эй, ты правда серьезно?
Лик кивнул.
Я пожал плечами и протянул руку к его лицу. Про себя решил, что просто прикоснуться — мало. Я провел подушечками пальцев по контуру его губ и заметил, как он чуть вздрогнул от этого. Потом медленно поднялся, следуя рисунку шрамов — щека, скула, изуродованная глазница, бровь, лоб. Я не просто притрагивался, я гладил, чуть лаская складки кожи. И, клянусь, мне не было противно или что-то еще в том же роде. Сейчас мне было важно просто показать Лику, что он не прав, что обязательно где-то на земле ждет его вторая половинка пары. Я убрал руку и удивлено увидел слезы в его сохранившемся глазу, впрочем, он быстро отвернулся, сделав вид, что поправляет подушку. Я тоже отвернулся, сделав вид, что убираю пустой кофейник. Просто мне не хотелось смущать его. Он быстро справился со своими эмоциями и, улыбнувшись, сказал:
— Это была хорошая демонстрация. Спасибо. Я подумаю над тем, что ты сказал. Может быть, мне действительно нужно попробовать начать другую жизнь. В конце концов, что я теряю?
— Сейчас? Просто жизнь!
Анджей, раскинув в стороны руки и ноги, морской звездой валялся на широченной кровати.
— Устал, — улыбнулся он, — и здорово перенервничал.
— Месяц. Потом меня спас он.
— Я не очень навязчив?
Он отрицательно покачал головой.
— Нет, или ты торопишься?
— Отнюдь, — улыбаюсь. — Просто пока так и не понял, от чего тебя спасали.
Лик горько рассмеялся.
— Угадай, от чего во дворце можно спасти смазливого юного мальчика?
— Нет…
Лик молча кивнул и одним глотком допил кофе.
— Но семь! Семь лет!
— Что, впечатляет? А тут это довольно распространенное явление. Девочек не найти, но совсем юные мальчики пользуются большой популярностью. У некоторых особ.
Я был шокирован.
— Прости, но я с трудом могу себе это представить. Хм… ведь не влезет…
— А в рот?
— Мда… убил бы.
— Я и убил. Потом, когда стал Серым Советником. Он все понял и промолчал.
— Ты о том, кто тебя спас?
Лик кивнул.
— А он-то откуда о тебе узнал?
— Увидел, случайно. Просто ошибся дверью. Он тогда швырнул моему хозяину в лицо тяжелую золотую печатку. Попал, пока тот умывался кровью и пытался натянуть штаны, спокойно сообщил, что это выкуп за мальчика, схватил меня за руку и совершенно голого вытащил в дворцовый коридор. А там снял свой очень дорогой, подбитый мехом снежной кошки, плащ и отдал мне, чтобы я не мерз и не стеснялся. С той поры я был при нем все время. Сначала кем-то вроде пажа, потом вместе учился. А потом — помогал, как мог.
— Эй! Погоди! Но ты же сказал, что помогал бывшему Императору.
— Ну да, — кивнул он. — Я и рассказывал о Фридрихе. Он на самом деле был хорошим человеком, просто власть не располагает к откровенности.
Я удивленно почесал затылок. Вроде видел Императора один раз, и впечатление о нем сложилось совершенно противоположное тому, о чем сейчас рассказывал Лик. Словно два разных человека. Лик по-своему понял мое молчание.
— Может, мне так и казалось, что он — совершенно замечательный. Я ведь любил его.
Удивленно смотрю на него.
— Да-да.
— И как он к этому относился?
— Никак. Он не знал. Я ему только перед смертью сказал.
— Но почему?!
— Боялся, что не поймет, что разозлится, что выгонит, и тогда я даже видеть его не смогу.
— А если бы, наоборот, принял?
Лик покачал пальцем у меня перед носом:
— Не забывай! Он знал, что я — никто, и видел, что со мной делали целый месяц. Он Император. Зачем ему такое в постели?
Я вскочил и забегал по комнате от переполнявших меня эмоций.
— Лик! Но так же просто невозможно жить! Ты понимаешь?
— Как? — устало спросил он.
— Да вот так! Ты же фактически на себе крест поставил.
— Ну, не совсем. Я же не отрицаю у себя наличие ума и опыта.
— Но жизнь — это не только работа! Понимаешь?!
— Для тебя — да, — согласился он. — Для меня — уже только работа. Тот, кого я любил, умер девять дней назад. Посмотри на меня — я уродлив, и это глупо отрицать. Сперва я горел заживо в физическом теле, теперь я сгораю внутри. Все, чем я могу отвлечься — это работа.
— А если кто-то полюбит тебя? — я остановился прямо напротив него. Он сидел на кровати, подняв ко мне лицо, и чуть иронично улыбался.
— Мне таких пока не встречалось. И я не верю, что могут встретиться. Вот ты, сможешь просто прикоснуться рукой без перчатки к… исковерканной части лица?
— Ты, должно быть шутишь!
Он отрицательно покачал головой.
— Эй, ты правда серьезно?
Лик кивнул.
Я пожал плечами и протянул руку к его лицу. Про себя решил, что просто прикоснуться — мало. Я провел подушечками пальцев по контуру его губ и заметил, как он чуть вздрогнул от этого. Потом медленно поднялся, следуя рисунку шрамов — щека, скула, изуродованная глазница, бровь, лоб. Я не просто притрагивался, я гладил, чуть лаская складки кожи. И, клянусь, мне не было противно или что-то еще в том же роде. Сейчас мне было важно просто показать Лику, что он не прав, что обязательно где-то на земле ждет его вторая половинка пары. Я убрал руку и удивлено увидел слезы в его сохранившемся глазу, впрочем, он быстро отвернулся, сделав вид, что поправляет подушку. Я тоже отвернулся, сделав вид, что убираю пустой кофейник. Просто мне не хотелось смущать его. Он быстро справился со своими эмоциями и, улыбнувшись, сказал:
— Это была хорошая демонстрация. Спасибо. Я подумаю над тем, что ты сказал. Может быть, мне действительно нужно попробовать начать другую жизнь. В конце концов, что я теряю?
— Сейчас? Просто жизнь!
Уроки непонимания
— Устал, дорогой?Анджей, раскинув в стороны руки и ноги, морской звездой валялся на широченной кровати.
— Устал, — улыбнулся он, — и здорово перенервничал.
Страница 73 из 125
