Почему они?

— Почему вы оба даже не подумали взять меня с собой?

— А ты бы пошла?

— Ты бы узнал, Рон, если хотя бы спросил.

— Мне было необходимо исчезнуть на какое-то время, — тихо заговорил Гарри. — Я собирался уйти один, но, когда сказал Рону о своих планах, он меня поддержал. Мы, словно неприкаянные, скитались по всему свету, пытались найти себя, своё место в жизни, забыть обо всём, через что пришлось пройти…

— Как романтично! — ввернула Джинни. — А вам, мальчики, не приходило в голову, что нам пришлось пройти не меньше испытаний? Или вы считаете, что война не оставила следа в наших с Гермионой сердцах?

— Послушай, Джинни, вы бы не справились! Мы ночевали под открытым небом, мы шли через леса, горы, тундры…

— Хотя бы раз, Рон, можно было отправить сову, — перебила Гермиона. — Чтобы я знала, что вы оба живы. Я ведь места себе не находила от беспокойства!

— Малфой тебя успокоил, надо полагать.

— Довольно! — рявкнула Гермиона. — У тебя нет права осуждать меня. И, да, Люциус меня успокоил, если тебе так интересно. Он дал мне то, что ты не смог.

— Счёт в Гринготтсе?

— Любовь, Рональд, — она даже улыбнулась его наивности.

Рон покраснел ещё сильнее, но не нашёлся, что сказать. Он и сам понимал, что не в праве предъявлять претензии. Не стал бы, выйди она замуж за любого другого мужчину. Мысленно он не раз давал себе зарок, что сумеет смириться с её выбором. Но это было до того, как она назвала фамилию дочери. После такого необходимо ещё одно восьмилетнее путешествие, чтобы прийти в себя.

— Я… я пойду помогу маме, — решил Рон.

Ему больше не было, что сказать, да и спрашивать не хотелось. О замужестве сестры расспросить ещё успеет, к тому же она не слишком-то откровенничала. Это они с Гермионой чуть ли не с самого первого дня знакомства прилюдно выясняют отношения.

— Значит, Люциус Малфой, — со вздохом произнёс Гарри, когда дверь за другом закрылась. — Есть ли ещё сюрпризы, о которых мы не знаем?

— Столь масштабных нет, — Гермиона улыбнулась и тоже поднялась с места, намереваясь оставить его и Джинни наедине. — Знаешь, мне бы очень хотелось, чтобы ты пришёл на мой день рождения на следующих выходных. В Малфой-мэнор. Я и Рона буду рада видеть.

— Я приду, — пообещал Гарри.

Она чмокнула его в щеку напоследок и тоже вышла из гостиной.

Уютная прежде комната, где вечерами собиралась вся семья у камина, стала крайне враждебной. Джинни проследила за взглядом Гарри — он рассматривал колдографии, расставленные на каминной полке. Среди них было множество снимков с её свадьбы, семейных портретов и забавных моментов с маленьким Сайманом.

— Очень милый малыш.

— Спасибо, — голос вдруг стал хриплым.

— Знаешь, я завидую Рону, — усмехнувшись, сказал Гарри. — Он ещё может побороться за свою любимую. Гермиона оставила ему шанс.

Они оба понимали, что это значит. Когда-то Поттер-старший увёл у Северуса любовь всей его жизни. А у Поттера-младшего не хватит совести, чтобы повторить подвиг отца.

— Вы оба не оставили себе ни единого шанса, — твёрдо возразила Джинни. — Я могу понять, почему вы ушли в это ваше чёртово путешествие. Но с чем не могу смириться — так это с безразличием. Ни ты, ни Рон не написали нам ни строчки за всё это время. Моё терпение было почти безграничным, как и мои чувства к тебе, но всё когда-то кончается. Я всю жизнь ждала тебя, Гарри. С тех самых пор, как впервые увидела. Годы прошли, прежде чем ты обратил на меня внимание. Но я никогда не стояла для тебя на первом месте. В наших отношениях ты был эгоистом.

— А каков профессор Снейп? Он не эгоист?

— Глупый намёк. Он женился на мне не из желания отыграться за свои прошлые обиды.

— Хорошо, если так, — Гарри запрокинул голову назад и уставился в потолок. Глаза слезились, и ему не хотелось, чтобы Джинни приняла это за миг слабости.

— Могу я узнать, что вы оба рассчитывали увидеть, вернувшись домой?

— В глубине души я надеялся, что ты меня ждёшь.

— Так и было. И я рада видеть тебя, говорить с тобой, надеюсь, что это начало нового этапа в нашей дружбе.

— Снейп будет счастлив видеть меня в своём доме, — мрачно отозвался Гарри, представив себе совместное чаепитие с бывшим профессором.

— Ему придётся смириться. Как и тебе.

— Хорошо, Джинни. Но учти: если я замечу хотя бы единый признак того, что ты несчастлива в браке, то я этого так не оставлю.

Она заливисто рассмеялась.

— Точно также сказали все мои братья.

— И каков вердикт?

— Несчастлив пока только Северус от столь пристального внимания.

Чуть позже за ужином у Гермионы и Джинни выдалось несколько свободных минут, чтобы перекинуться парой фраз. Рон увлечённо рассказывал, как они в Андах повстречали бурую виверну и драпали от неё со всех ног.