Фандом: Гарри Поттер. Обычная человеческая история, которая никогда бы не состоялась, если бы в ловушку на мантикору не спрятался кто-то совсем другой.
Добавить в моё избранное
69 мин, 50 сек 16002
Но большинство — нормальные. Не злые.
— Злые есть везде, — кивнул МакНейр. — Слушай… я как-то не подумал — может, тебя надо научить драться? По-маггловски?
— Я умею, — Форест слегка усмехнулся. — У нас там секция есть.
— Умеешь? — недоверчиво переспросил МакНейр и тут же потребовал: — Покажи!
Увиденным он остался очень доволен и, залечивая ссадины и синяки сперва на Форесте, а после и на себе, сказал с уважением:
— Никак я от тебя такого не ожидал. Я начинаю понимать родителей, которые гордятся своими детьми, — он рассмеялся, аккуратно заживляя длинную и глубокую царапину у себя на скуле.
Форест даже зажмурился от похвалы, покраснев от удовольствия. Он никогда раньше не слышал, что им можно гордиться. Прошлая жизнь, до его появления в этом доме, все дальше отступала в тень, превращаясь в кошмарный, но почти позабытый сон.
А жизнь шла своим чередом — каникулы пролетели, потом так же быстро прошли и ещё одни… а потом случилось двадцать четвертое июня 1995 года.
И уже двадцать пятого МакНейр был в школе у Форреста. Занятия там заканчивались, впереди были экзамены, и тот совершенно его не ждал — Уолден никогда прежде не появлялся здесь без крайней необходимости.
— Послушай меня очень внимательно, — попросил он, подходя к Форесту почти что вплотную и пристально глядя ему в глаза. — Очень скоро у нас начнётся война — и тебе пока не стоит к нам возвращаться. Я подумаю, как это устроить, и где и как ты будешь жить летом — но быть сквибом в волшебном мире сейчас стало опасным. Ты всё равно будешь видеться — и со мною, и с дедом — но бывать у нас тебе пока что не нужно.
Форест, которому весной исполнилось пятнадцать лет, и который считал себя уже вполне взрослым, хотел было возразить — но, посмотрев на МакНейра, передумал и только кивнул головой, спросив:
— Я смогу чем-то помочь?
— Возможно, — кивнул тот. — Скажи, есть у тебя друзья, которые готовы были бы пригласить тебя к себе на каникулы? С их родителями я бы договорился — скажу, что должен уехать по делам в ту же Канаду. Надолго. Пригласить, может быть, не на все, а, скажем, на половину — а на другую ещё кто-нибудь? Так было бы проще всего — я так понимаю, маггловские правила не позволяют просто так оставить тебя одного. Но если нет — я придумаю что-нибудь. И вот, — он протянул ему небольшой камушек. — Это портал к нам домой, его нужно просто крепко сжать в кулаке. Не пользуйся им — только в самом крайнем случае. Но надо, чтобы у тебя была возможность туда попасть. Не в сам дом, — добавил он, — в рыбачий домик на озёрах. Ты же помнишь, как оттуда идти?
— Да, — Форест кивнул, пряча камешек в нагрудный карман рубашки. — Я мог бы поехать в летний лагерь на озере Лох-Ломонд, — задумчиво предложил он. — Там заповедник, в котором работает отец моего приятеля. Стив звал меня в гости.
— Это просто отлично! — посветлел МакНейр лицом. — И вот ещё что, — он протянул ему потертую жестяную коробку. — Здесь деньги. Маггловские — я поменял. Она зачарована — никто её, кроме тебя, увидеть не должен, а если вдруг кто увидит — у тебя в руках, например — она их не заинтересует. И открыть её никто, кроме тебя, не сможет. Здесь много — не трать сразу всё. Отложи на будущее — мало ли что.
— Спасибо, — Форест взял коробку. — Я не буду тратить, — твердо пообещал он. — Со следующего года можно будет подрабатывать, я узнавал. За меня не беспокойся, — он вздохнул и тихо спросил: — Тебе придется воевать?
— Придётся, — очень странно усмехнулся МакНейр. А потом, помолчав, сказал: — И я рано или поздно погибну. Или сяду в Азкабан… навсегда. И когда это случится — ты узнаешь, дед обещал не оставлять тебя и всё рассказать. Ты его тоже не оставляй, — попросил он негромко. И добавил: — Я дурак был когда-то в юности — а теперь уже ничего не поделать. Ты, главное, знаешь что… никогда не имей дела ни с чем криминальным. У магглов тоже есть тюрьмы… не хочу, чтобы ты однажды там оказался. Обещаешь?
— Да, — Форест серьезно на него посмотрел и сказал: — Я никогда его не оставлю. И никогда не свяжусь ни с чем неправильным. Я обещаю.
— Хорошо, — негромко проговорил МакНейр — и улыбнулся: — У тебя просто обязано быть всё хорошо. Раз уж ты тогда выжил…
С этого дня Форест с МакНейрами виделись только в маггловском мире — то в том летнем лагере, куда Форест отправился на всё лето, то в пригороде Эдинбурга, где располагалась его школа — а война у волшебников, между тем, набирала обороты. Как-то раз, когда Долохов планировал очередной рейд, Уолден МакНейр, выслушав его, вздохнул и пробурчал нарочито громко:
— Опять Лондон… да сколько ж можно-то? Такое ощущение, что других мест в Англии нету.
— И что ты предлагаешь? — мрачно поинтересовался Долохов. — Учти, инициатива наказуема.
— Да надоело уже, — поморщился МакНейр. — Что мы всё то Лондон, то фениксовцев пугаем?
— Злые есть везде, — кивнул МакНейр. — Слушай… я как-то не подумал — может, тебя надо научить драться? По-маггловски?
— Я умею, — Форест слегка усмехнулся. — У нас там секция есть.
— Умеешь? — недоверчиво переспросил МакНейр и тут же потребовал: — Покажи!
Увиденным он остался очень доволен и, залечивая ссадины и синяки сперва на Форесте, а после и на себе, сказал с уважением:
— Никак я от тебя такого не ожидал. Я начинаю понимать родителей, которые гордятся своими детьми, — он рассмеялся, аккуратно заживляя длинную и глубокую царапину у себя на скуле.
Форест даже зажмурился от похвалы, покраснев от удовольствия. Он никогда раньше не слышал, что им можно гордиться. Прошлая жизнь, до его появления в этом доме, все дальше отступала в тень, превращаясь в кошмарный, но почти позабытый сон.
А жизнь шла своим чередом — каникулы пролетели, потом так же быстро прошли и ещё одни… а потом случилось двадцать четвертое июня 1995 года.
И уже двадцать пятого МакНейр был в школе у Форреста. Занятия там заканчивались, впереди были экзамены, и тот совершенно его не ждал — Уолден никогда прежде не появлялся здесь без крайней необходимости.
— Послушай меня очень внимательно, — попросил он, подходя к Форесту почти что вплотную и пристально глядя ему в глаза. — Очень скоро у нас начнётся война — и тебе пока не стоит к нам возвращаться. Я подумаю, как это устроить, и где и как ты будешь жить летом — но быть сквибом в волшебном мире сейчас стало опасным. Ты всё равно будешь видеться — и со мною, и с дедом — но бывать у нас тебе пока что не нужно.
Форест, которому весной исполнилось пятнадцать лет, и который считал себя уже вполне взрослым, хотел было возразить — но, посмотрев на МакНейра, передумал и только кивнул головой, спросив:
— Я смогу чем-то помочь?
— Возможно, — кивнул тот. — Скажи, есть у тебя друзья, которые готовы были бы пригласить тебя к себе на каникулы? С их родителями я бы договорился — скажу, что должен уехать по делам в ту же Канаду. Надолго. Пригласить, может быть, не на все, а, скажем, на половину — а на другую ещё кто-нибудь? Так было бы проще всего — я так понимаю, маггловские правила не позволяют просто так оставить тебя одного. Но если нет — я придумаю что-нибудь. И вот, — он протянул ему небольшой камушек. — Это портал к нам домой, его нужно просто крепко сжать в кулаке. Не пользуйся им — только в самом крайнем случае. Но надо, чтобы у тебя была возможность туда попасть. Не в сам дом, — добавил он, — в рыбачий домик на озёрах. Ты же помнишь, как оттуда идти?
— Да, — Форест кивнул, пряча камешек в нагрудный карман рубашки. — Я мог бы поехать в летний лагерь на озере Лох-Ломонд, — задумчиво предложил он. — Там заповедник, в котором работает отец моего приятеля. Стив звал меня в гости.
— Это просто отлично! — посветлел МакНейр лицом. — И вот ещё что, — он протянул ему потертую жестяную коробку. — Здесь деньги. Маггловские — я поменял. Она зачарована — никто её, кроме тебя, увидеть не должен, а если вдруг кто увидит — у тебя в руках, например — она их не заинтересует. И открыть её никто, кроме тебя, не сможет. Здесь много — не трать сразу всё. Отложи на будущее — мало ли что.
— Спасибо, — Форест взял коробку. — Я не буду тратить, — твердо пообещал он. — Со следующего года можно будет подрабатывать, я узнавал. За меня не беспокойся, — он вздохнул и тихо спросил: — Тебе придется воевать?
— Придётся, — очень странно усмехнулся МакНейр. А потом, помолчав, сказал: — И я рано или поздно погибну. Или сяду в Азкабан… навсегда. И когда это случится — ты узнаешь, дед обещал не оставлять тебя и всё рассказать. Ты его тоже не оставляй, — попросил он негромко. И добавил: — Я дурак был когда-то в юности — а теперь уже ничего не поделать. Ты, главное, знаешь что… никогда не имей дела ни с чем криминальным. У магглов тоже есть тюрьмы… не хочу, чтобы ты однажды там оказался. Обещаешь?
— Да, — Форест серьезно на него посмотрел и сказал: — Я никогда его не оставлю. И никогда не свяжусь ни с чем неправильным. Я обещаю.
— Хорошо, — негромко проговорил МакНейр — и улыбнулся: — У тебя просто обязано быть всё хорошо. Раз уж ты тогда выжил…
С этого дня Форест с МакНейрами виделись только в маггловском мире — то в том летнем лагере, куда Форест отправился на всё лето, то в пригороде Эдинбурга, где располагалась его школа — а война у волшебников, между тем, набирала обороты. Как-то раз, когда Долохов планировал очередной рейд, Уолден МакНейр, выслушав его, вздохнул и пробурчал нарочито громко:
— Опять Лондон… да сколько ж можно-то? Такое ощущение, что других мест в Англии нету.
— И что ты предлагаешь? — мрачно поинтересовался Долохов. — Учти, инициатива наказуема.
— Да надоело уже, — поморщился МакНейр. — Что мы всё то Лондон, то фениксовцев пугаем?
Страница 13 из 20
