Фандом: Ориджиналы. Я знаю вас, гражданских. Все вы вопите, что армия ничего не делала, когда пришла Чума, что мы потеряли страну, что мы не справились, что мы во всем виноваты. Так давайте я расскажу вам об армии. О четырех солдатах, которые прошли через Ад, которые изменились раз и навсегда, которые сделали все это ради… вас. Давайте я расскажу вам о них. О людях из Города Ноль.
Добавить в моё избранное
46 мин, 20 сек 17489
— Мишель Веспаскес? Кто из вас Мишель Веспаскес?!
— Я… Это я…
— Мы за вами. Уходим, быстро!
— А… А я?
— А ты кто? — Марш рассматривает растрепанную девушку в грязном, рваном сарафане.
— Хоуп… Хелен Хоуп, мэм…
— Ясно.
— Майор, мы же заберем её?
— Я была медиком, мэм! — поспешно вставляет Хелен. — Резервист Национальной Гвардии. Я… Я могу пригодиться, правда!
— Уходим, — кивает Алисия. — Все, быстро!
— Майо-о-о-ор! — истошно орет снаружи Бун.
— Держитесь сзади! — коротко бросает Хитман. — Мэм?
— За мной.
Они выбегают наружу как раз вовремя. Мертвяк-громила, при жизни наверное бывший каким-то бодибилдером, больше похожий на лысую, бледную гориллу, рвет Буна, щелкает зубами, пытаясь добраться до шеи. Крейг едва удерживает тварь, отталкивая от себя автоматом.
— Не могу выстрелить!
— Эй! Урод! Мразь такая, я здесь! Смотри! Смотри сюда!
Монстр на секунду поднимает голову… Короткая очередь разносит череп твари на куски.
— Бун!
— Ох, сука…
— Жив?! — Хитман, поднатужившись, сбрасывает тушу мертвяка с напарника, быстро осматривает. — Хреново тебе досталось.
— Я буду жить? — перемежая слова кашлем, пытается шутить Бун.
— Ага, но будет ли это жизнь…
— Нет времени! Хитман, в машину его. Ты! Хоуп! Помоги ему. Я прикрываю. Мисс Веспаскес, тоже в машину, быстро! — Алисия нервно смотрит по сторонам. Между домов уже виднеются силуэты мертвяков, которые неспешно бредут на шум.
— Все есть, — кричит Хитман из джипа. — Уходим, мэм!
На аванпосту в импровизированном госпитале Бун, привязанный к койке, грязно ругается. Больше, чем страшные, рваные раны на груди, Буна пугает дробовик, который Хитман приставил к его голове.
— Это, блядь, совсем не обязательно! — в сотый раз повторяет Бун.
— Прости приятель. Но если ты обратишься, я не хочу, чтобы ты, понимаешь, устроил нам тут проблемы. Их и так хватает.
— Какая, м-м-мать, заботливость!
— Не дергайтесь, — просит Хелен. — У меня и так… У меня плохо получается.
Она уже обработала раны антисептиком, кое-как свела их края и теперь дрожащими руками пытается попасть иголкой куда нужно.
— А ты уверена, что ты медик?! — язвительно уточняет Бун.
— Замолчите, пожалуйста, — голос Хелен дрожит.
— Других нет, — раздается за её спиной голос Марш. — Так что скажи спасибо, что тебя вообще латают…
Алисия бесшумно подходит к ним, кладет ладони на плечи Хелен, крепко сжимает их.
— У тебя все получится, солнышко.
— Я не солнышко, — уже всхлипывает та. — Я капрал.
— Если ты капрал, то я сейчас начну орать на тебя матом, потому что ты не справляешься.
— Ладно, — игла прокалывает кожу, Бун морщится, но хотя руки Хоуп дрожат, она умело подхватывает иглу держателем и затягивает первый шов. — Только… Не солнышко. Мэм. Пожалуйста.
— А что…
— Меня так мама называла.
Алисия молча кивает. Глядя на то, что творится в городе, вопрос «А где твоя мать?» можно и не задавать.
— Знаете, — хихикает Бун, пытаясь отвлечься от того, что его шьют наживо, — кажется, я наконец-то придумал вам позывной, майор.
— Да ну?
— Да. Будете «Мамой».
На этих словах Хелен все-таки прорывает. Она плачет молча, закрыв глаза, слезы градом катятся по лицу, но при этом её руки машинально делают все сами. Проколоть, протащить, затянуть, отрезать…
— Хитман, я считаю, он уже обратился, — раздраженно бросает Марш. — Можешь его пристрелить.
— Эй-эй-эй! Я же… пошутил! Правда!
— Позывной хороший, — вздыхает Алисия. — Но не вовремя. Понятно?
— Молчу, мэм. Правда, молчу.
— Хелен, — Марш проводит кончиками пальцев по грязным, нечесаным волосам Хоуп. — Ты поплачешь. Обещаю. Сколько захочешь. Но не сейчас. Потом. Сейчас ты должна закончить работу. Слышишь меня?
— Я… простите… я… я справлюсь, правда, просто… — Хоуп прерывисто дышит, пытаясь унять слезы. — Я справлюсь. Тут немного. Еще два шва, и все.
— А забинтовать?! — возмущается Бун.
— У вас нет нормальных антибиотиков. И вообще у вас мало лекарств. И… в общем, не надо бинтовать пока. Я… я зафиксирую вам раны, чтобы швы не разошлись. И пусть побудут открытыми. Думаю, это поможет.
— Тебе виднее, — кивает Марш. — Ты у нас главврач. Отойдем?
— Да. Да… вам нельзя двигаться, лежите, не размахивайте руками… Ну вы поняли.
— Курить-то можно?
— Вообще — нельзя, это вредно. Но… да, можно, швам это не повредит.
— Зашибись, — кивает Бун. — Сардж, дайте сигаретку, а?
Пока Валентайн одной рукой достает пачку, продолжая держать Крейга на прицеле, майор приобнимает Хелен за плечи и выводит на улицу.
— Я… Это я…
— Мы за вами. Уходим, быстро!
— А… А я?
— А ты кто? — Марш рассматривает растрепанную девушку в грязном, рваном сарафане.
— Хоуп… Хелен Хоуп, мэм…
— Ясно.
— Майор, мы же заберем её?
— Я была медиком, мэм! — поспешно вставляет Хелен. — Резервист Национальной Гвардии. Я… Я могу пригодиться, правда!
— Уходим, — кивает Алисия. — Все, быстро!
— Майо-о-о-ор! — истошно орет снаружи Бун.
— Держитесь сзади! — коротко бросает Хитман. — Мэм?
— За мной.
Они выбегают наружу как раз вовремя. Мертвяк-громила, при жизни наверное бывший каким-то бодибилдером, больше похожий на лысую, бледную гориллу, рвет Буна, щелкает зубами, пытаясь добраться до шеи. Крейг едва удерживает тварь, отталкивая от себя автоматом.
— Не могу выстрелить!
— Эй! Урод! Мразь такая, я здесь! Смотри! Смотри сюда!
Монстр на секунду поднимает голову… Короткая очередь разносит череп твари на куски.
— Бун!
— Ох, сука…
— Жив?! — Хитман, поднатужившись, сбрасывает тушу мертвяка с напарника, быстро осматривает. — Хреново тебе досталось.
— Я буду жить? — перемежая слова кашлем, пытается шутить Бун.
— Ага, но будет ли это жизнь…
— Нет времени! Хитман, в машину его. Ты! Хоуп! Помоги ему. Я прикрываю. Мисс Веспаскес, тоже в машину, быстро! — Алисия нервно смотрит по сторонам. Между домов уже виднеются силуэты мертвяков, которые неспешно бредут на шум.
— Все есть, — кричит Хитман из джипа. — Уходим, мэм!
На аванпосту в импровизированном госпитале Бун, привязанный к койке, грязно ругается. Больше, чем страшные, рваные раны на груди, Буна пугает дробовик, который Хитман приставил к его голове.
— Это, блядь, совсем не обязательно! — в сотый раз повторяет Бун.
— Прости приятель. Но если ты обратишься, я не хочу, чтобы ты, понимаешь, устроил нам тут проблемы. Их и так хватает.
— Какая, м-м-мать, заботливость!
— Не дергайтесь, — просит Хелен. — У меня и так… У меня плохо получается.
Она уже обработала раны антисептиком, кое-как свела их края и теперь дрожащими руками пытается попасть иголкой куда нужно.
— А ты уверена, что ты медик?! — язвительно уточняет Бун.
— Замолчите, пожалуйста, — голос Хелен дрожит.
— Других нет, — раздается за её спиной голос Марш. — Так что скажи спасибо, что тебя вообще латают…
Алисия бесшумно подходит к ним, кладет ладони на плечи Хелен, крепко сжимает их.
— У тебя все получится, солнышко.
— Я не солнышко, — уже всхлипывает та. — Я капрал.
— Если ты капрал, то я сейчас начну орать на тебя матом, потому что ты не справляешься.
— Ладно, — игла прокалывает кожу, Бун морщится, но хотя руки Хоуп дрожат, она умело подхватывает иглу держателем и затягивает первый шов. — Только… Не солнышко. Мэм. Пожалуйста.
— А что…
— Меня так мама называла.
Алисия молча кивает. Глядя на то, что творится в городе, вопрос «А где твоя мать?» можно и не задавать.
— Знаете, — хихикает Бун, пытаясь отвлечься от того, что его шьют наживо, — кажется, я наконец-то придумал вам позывной, майор.
— Да ну?
— Да. Будете «Мамой».
На этих словах Хелен все-таки прорывает. Она плачет молча, закрыв глаза, слезы градом катятся по лицу, но при этом её руки машинально делают все сами. Проколоть, протащить, затянуть, отрезать…
— Хитман, я считаю, он уже обратился, — раздраженно бросает Марш. — Можешь его пристрелить.
— Эй-эй-эй! Я же… пошутил! Правда!
— Позывной хороший, — вздыхает Алисия. — Но не вовремя. Понятно?
— Молчу, мэм. Правда, молчу.
— Хелен, — Марш проводит кончиками пальцев по грязным, нечесаным волосам Хоуп. — Ты поплачешь. Обещаю. Сколько захочешь. Но не сейчас. Потом. Сейчас ты должна закончить работу. Слышишь меня?
— Я… простите… я… я справлюсь, правда, просто… — Хоуп прерывисто дышит, пытаясь унять слезы. — Я справлюсь. Тут немного. Еще два шва, и все.
— А забинтовать?! — возмущается Бун.
— У вас нет нормальных антибиотиков. И вообще у вас мало лекарств. И… в общем, не надо бинтовать пока. Я… я зафиксирую вам раны, чтобы швы не разошлись. И пусть побудут открытыми. Думаю, это поможет.
— Тебе виднее, — кивает Марш. — Ты у нас главврач. Отойдем?
— Да. Да… вам нельзя двигаться, лежите, не размахивайте руками… Ну вы поняли.
— Курить-то можно?
— Вообще — нельзя, это вредно. Но… да, можно, швам это не повредит.
— Зашибись, — кивает Бун. — Сардж, дайте сигаретку, а?
Пока Валентайн одной рукой достает пачку, продолжая держать Крейга на прицеле, майор приобнимает Хелен за плечи и выводит на улицу.
Страница 4 из 15
