Фандом: Гарри Поттер. Что было бы, если б в тот день на третьем курсе Гарри не смог бы так легко выпутаться с помощью профессора Люпина, а Снейп бы знал, что этот пергамент — карта? А так же кто украл хроноворот Гермионы и почему Гарри обращается за помощью к Драко Малфою, и помогает ли тот ненавистному гриффиндорцу?
Добавить в моё избранное
79 мин, 38 сек 14776
— Ну что ж, зачем вам этот ветхий пергамент? Не бросить ли мне его в огонь? — Снейп протянул руку к камину, но Поттер инстинктивно отозвался:
— Не надо!
— Что ж, — Снейп сузил глаза и кинул пергамент на свой стол, — и что же это, Поттер? Карта, позволяющая миновать дементоров и попасть в Хогсмид?
Гарри потупил глаза, мечтая упасть в обморок и не возвращаться обратно в реальность несколько недель.
— Посмотрим, — Снейп вынул палочку и произнёс:
— Клянусь, что замышляю шалость, и только шалость!
Гарри уже не мечтал упасть в обморок, зато молился о том, чтобы надолго залечь в кому. На карте начали проявляться очертания замка и точки с надписями имен студентов и учителей, двигающихся по карте.
— Так-так, — пробормотал Снейп, — видимо, это и есть та карта… Минус сто очков Гриффиндору, Поттер. До конца года будете каждый вечер, включая субботу, оставаться у меня после ужина и отрабатывать своё наказание. Карту я забираю себе, чтобы по ночам вам было неповадно разгуливать по школе.
Гарри зло уставился на профессора.
— И скажите спасибо, Поттер, что я сразу не повел вас к директору и не потребовал вашего исключения! — презрительно произнес ненавистный зельевар.
Гарри уныло опустил голову и, получив разрешение, покинул мрачный кабинет.
Всю ночь Поттер не мог заснуть. Когда он пришел, его встретили встревоженные Рон и Гермиона (помирились, значит… Они показали ему письмо Хагрида, в котором говорилось, что Клювокрыла объявили виновным. Дата казни еще не назначена, и Хагриду разрешалось взять его обратно в Хогвартс. Гермиона и Рон решили подать апелляцию — хоть шансов на победу было и мало, но всё же они решили попробовать. А после того, как Рон и Гермиона услышали краткий рассказ Гарри о том, что происходило в кабинете Снейпа, они просто промолчали. Рон молча упрекал себя, что заставил пойти друга с ним, а Гермиона просто сочувствовала вперемешку с укором. Гарри не мог выносить оба взгляда и поэтому отправился спать раньше времени, но не мог заснуть ни на минуту.
Интересно, почему Снейп не отвел его сразу к директору и не рассказал о событиях минувшего дня? И как Малфой ухитрился добраться в замок раньше, чем Поттер? И, в конце концов, откуда Снейп узнал про карту Мародеров?!
Гарри втайне надеялся, что не будет завтра лицезреть упрекающее лицо Гермионы и сочувствующее — Рона. Ни то, ни другое ему не было нужно.
Отработки до конца этого года… Интересно, что его заставят делать? И Снейп будет держать его в своем кабинете заполночь, кидая язвительные комментарии и презрительные взгляды?
В бессилии Гарри ударил кулаком в подушку. «Сам виноват, Поттер», — упрекнул он себя и в очередной раз закрыл глаза, надеясь заснуть.
Утром в зеркале его внешний вид не вселял оптимизма — волосы растрепаны еще больше, под глазами круги, усталый взгляд. Приняв до завтрака душ и стараясь не слушать комментарии зеркала, которое стоило повесить в слизеринской душевой («Ты знаешь, что такое зеркало, неряха?!», «Посмотри на себя! Тебя с дементором можно спутать!»), Гарри спустился в Большой зал. Не обратив внимания на усмехнувшегося при виде Гарри Малфоя, сидящего за столом Слизерина в окружении друзей, брюнет прошел за стол Гриффиндора и подсел к друзьям.
— Доброе утро.
— Ага, — рассеяно отозвалась Гермиона с учебником на коленях, кое-как поедая тост. Рон же угрюмо кивнул, ковыряясь в своей тарелке с овсянкой. Гарри пробежался взглядом по учительскому столу — Хагрида среди профессоров не наблюдалось.
На Истории Магии Бинс нудил про свои войны гоблинов и великанов. Рон самозабвенно храпел на конспектах, ну, или почти конспектах — одна строчка была ярким примером эффективного учения профессора-призрака. Гермиона, как всегда, не изменяла своим привычкам и что-то так строчила на пергаменте, что Гарри невольно задумался, как это у нее еще не задымилось перо. Затем Поттер уставился в окно, в которое не переставая билась какая-то излишне оптимистичная муха. Муха была оптимистична, потому что она была готова умереть от удара об стекло — но не перестать пытаться вырваться наружу. Отвлек Гарри от этого поистине увлекающего зрелища, как ни странно, Малфой. А точнее, записка на куске пергамента.
«Поттер, за мои волосы ты еще ответишь». Угроза сквозила в словах, а сам Поттер нахмурился — какие волосы? И вспомнил, что вчера облепил белобрысую макушку грязью, и при этом воспоминании не сдержал ухмылку.
«Уже жду мести, Малфой». Записка полетела прямо к слизеринцу, который фыркнул и одарил Поттера презрительным взглядом, прочитав эту фразу. Брюнет ответил ослепительной Гаррипоттеровской улыбкой и сделал вид, что снова уставился в окно, а сам мыслями был уже далеко.
После уроков и ужина Поттер медленно, максимально медленно спускался в подземелья, а если точнее, то в кабинет Снейпа.
— Не надо!
— Что ж, — Снейп сузил глаза и кинул пергамент на свой стол, — и что же это, Поттер? Карта, позволяющая миновать дементоров и попасть в Хогсмид?
Гарри потупил глаза, мечтая упасть в обморок и не возвращаться обратно в реальность несколько недель.
— Посмотрим, — Снейп вынул палочку и произнёс:
— Клянусь, что замышляю шалость, и только шалость!
Гарри уже не мечтал упасть в обморок, зато молился о том, чтобы надолго залечь в кому. На карте начали проявляться очертания замка и точки с надписями имен студентов и учителей, двигающихся по карте.
— Так-так, — пробормотал Снейп, — видимо, это и есть та карта… Минус сто очков Гриффиндору, Поттер. До конца года будете каждый вечер, включая субботу, оставаться у меня после ужина и отрабатывать своё наказание. Карту я забираю себе, чтобы по ночам вам было неповадно разгуливать по школе.
Гарри зло уставился на профессора.
— И скажите спасибо, Поттер, что я сразу не повел вас к директору и не потребовал вашего исключения! — презрительно произнес ненавистный зельевар.
Гарри уныло опустил голову и, получив разрешение, покинул мрачный кабинет.
Всю ночь Поттер не мог заснуть. Когда он пришел, его встретили встревоженные Рон и Гермиона (помирились, значит… Они показали ему письмо Хагрида, в котором говорилось, что Клювокрыла объявили виновным. Дата казни еще не назначена, и Хагриду разрешалось взять его обратно в Хогвартс. Гермиона и Рон решили подать апелляцию — хоть шансов на победу было и мало, но всё же они решили попробовать. А после того, как Рон и Гермиона услышали краткий рассказ Гарри о том, что происходило в кабинете Снейпа, они просто промолчали. Рон молча упрекал себя, что заставил пойти друга с ним, а Гермиона просто сочувствовала вперемешку с укором. Гарри не мог выносить оба взгляда и поэтому отправился спать раньше времени, но не мог заснуть ни на минуту.
Интересно, почему Снейп не отвел его сразу к директору и не рассказал о событиях минувшего дня? И как Малфой ухитрился добраться в замок раньше, чем Поттер? И, в конце концов, откуда Снейп узнал про карту Мародеров?!
Гарри втайне надеялся, что не будет завтра лицезреть упрекающее лицо Гермионы и сочувствующее — Рона. Ни то, ни другое ему не было нужно.
Отработки до конца этого года… Интересно, что его заставят делать? И Снейп будет держать его в своем кабинете заполночь, кидая язвительные комментарии и презрительные взгляды?
В бессилии Гарри ударил кулаком в подушку. «Сам виноват, Поттер», — упрекнул он себя и в очередной раз закрыл глаза, надеясь заснуть.
Утром в зеркале его внешний вид не вселял оптимизма — волосы растрепаны еще больше, под глазами круги, усталый взгляд. Приняв до завтрака душ и стараясь не слушать комментарии зеркала, которое стоило повесить в слизеринской душевой («Ты знаешь, что такое зеркало, неряха?!», «Посмотри на себя! Тебя с дементором можно спутать!»), Гарри спустился в Большой зал. Не обратив внимания на усмехнувшегося при виде Гарри Малфоя, сидящего за столом Слизерина в окружении друзей, брюнет прошел за стол Гриффиндора и подсел к друзьям.
— Доброе утро.
— Ага, — рассеяно отозвалась Гермиона с учебником на коленях, кое-как поедая тост. Рон же угрюмо кивнул, ковыряясь в своей тарелке с овсянкой. Гарри пробежался взглядом по учительскому столу — Хагрида среди профессоров не наблюдалось.
На Истории Магии Бинс нудил про свои войны гоблинов и великанов. Рон самозабвенно храпел на конспектах, ну, или почти конспектах — одна строчка была ярким примером эффективного учения профессора-призрака. Гермиона, как всегда, не изменяла своим привычкам и что-то так строчила на пергаменте, что Гарри невольно задумался, как это у нее еще не задымилось перо. Затем Поттер уставился в окно, в которое не переставая билась какая-то излишне оптимистичная муха. Муха была оптимистична, потому что она была готова умереть от удара об стекло — но не перестать пытаться вырваться наружу. Отвлек Гарри от этого поистине увлекающего зрелища, как ни странно, Малфой. А точнее, записка на куске пергамента.
«Поттер, за мои волосы ты еще ответишь». Угроза сквозила в словах, а сам Поттер нахмурился — какие волосы? И вспомнил, что вчера облепил белобрысую макушку грязью, и при этом воспоминании не сдержал ухмылку.
«Уже жду мести, Малфой». Записка полетела прямо к слизеринцу, который фыркнул и одарил Поттера презрительным взглядом, прочитав эту фразу. Брюнет ответил ослепительной Гаррипоттеровской улыбкой и сделал вид, что снова уставился в окно, а сам мыслями был уже далеко.
После уроков и ужина Поттер медленно, максимально медленно спускался в подземелья, а если точнее, то в кабинет Снейпа.
Страница 2 из 23
