Фандом: Гарри Поттер. Написано по заявке: Люциус попадает в гарем и треплет нервы окружающим.
Добавить в моё избранное
28 мин, 50 сек 14112
Главный евнух пытался мне что-то сказать, но не осмелился ослушаться моего приказа. Мы с моим нежным Цветком Лотоса остались одни.
В мгновение ока он выпутался из сдерживающих его шарфов, оставшись в разодранных парадных одеяниях наложников: полупрозрачных шароварах и парчовой безрукавке. Я не смог сдержаться и коснулся его атласной бледной кожи, заметив на ней несколько царапин. Гнев вскипел во мне, и я грозно рыкнул:
— Кто посмел причинить тебе вред?
Лотос перевел удивленный взгляд на свою исцарапанную руку, как будто и не замечал саднящих ранок.
— О, господин, это сущие пустяки. — Он сделал осторожный шаг назад, взмахнув роскошными платиновыми волосами. — Когда ваши слуги пытались подготовить меня к встрече с вами, один из них неаккуратно дернул бритвой и слегка поранил меня. Я, естественно, вздрогнул, а они посчитали, что я сопротивляюсь и попытались схватить меня. В испуге я принялся отбиваться. К тому же пока я не знаю вашего языка, и вот… — Он скромно потупил глаза, и я сей же миг поверил его словам.
В злости я срочно вызвал главного евнуха и велел сослать нерадивого слугу, посмевшего поранить моего мальчика. Назир пытался оправдаться. Рассказывал, что «нежный» Лотос дрался как лев, так и не позволив побрить себя нигде кроме лица и, более того, не дав евнухам прикоснуться к интимным местам, чтобы подготовить и облегчить ему первую ночь. Но во время этого разговора Лотос был так растерян и напуган, что я, пригрозив Назиру понижением, велел ему выметаться и отправить нерадивых прислужников чистить конюшни, за то, что не смогли бережно обойтись с моим цветком.
И если ты думаешь, что после первой ночи, мой нежный Лотос стал более покладистым, то глубоко ошибаешься. Первой ночи у нас в тот вечер так и не случилось. Нет, он не дерзил мне, был полностью послушен и сговорчив, выполнял все, что я просил от него, даже, очаровательно краснея, полностью обнажился передо мной. О, он был невероятно красив! Стройное, пропорционально сложенное тело, нежная, словно шелк, алебастровая кожа, румянец смущения, лепестками роз окрасивший бледные щеки, и белоснежные волосы в паху, которые этот паршивец так и не дал сбрить. Вопреки обыкновению, лишняя растительность на его теле не вызывала отвращения, а возбуждала еще сильнее. Но, несмотря на его притягательный вид, я так и не смог возбудиться для любовной игры, видя его страдания и страх. А он боялся до ужаса. Чуть заикаясь, он поведал, что у них на родине мужеложство сурово карается, и вообще он еще в своей жизни не познал любовных утех даже с женщиной. В итоге в тот первый вечер мы с ним так и не окунулись в сладострастную негу экстаза. Но до поздней ночи мы с ним разговаривали. Отбросив свой страх и панику, Лотос оказался невероятно интересным собеседником. Ему с легкостью давались арабские слова, он мгновенно запоминал их и уже к концу вечера вполне сносно мог произнести несколько фраз. Так я, вопреки обыкновению, и отправил его обратно в гарем нетронутым.
А после этого во дворце начали происходить странности, которые я долго не мог связать с изворотливостью моего прекрасного Цветка Лотоса.
Почти каждый день я приглашал его в свои покои. Мы вместе ужинали, пили вино, разговаривали. В первый же раз он поразил меня изяществом манер и безупречным знанием европейского этикета. Однако, наш совместный ужин омрачил неприятный инцидент: в тарелке моего прекрасного Лотоса оказались мелкие осколки стекла. Я, признаться, испугался, когда увидел выступившую у него на губе капельку крови. В гневе я хотел приказать отрубить провинившимся поварам руки, но мой нежный цветок уговорил меня на ссылку этих несчастных. Естественно, в тот вечер нам опять было не до любовных утех. Срочно вызвав гаремного лекаря, я передал ему Лотоса. Главный евнух предлагал мне прислать другого наложника, но я не захотел, расстроенный досадным происшествием.
На следующий день, когда я вновь призвал мое персональное наваждение, Назир, бледнея и заикаясь, сообщил, что сегодня Лотос не сможет появиться в моих покоях по причине легкого недомогания.
— Он что, женщина, чтобы у него случались внезапные недомогания? — разозлился я. — Отвечай мне правду — что с Лотосом?
— Господин, — евнух распростерся предо мной на полу, — у него выступила сыпь неизвестного происхождения, и мы опасаемся распространения инфекции.
Я в задумчивости прошелся по покоям. Что-то здесь было нечисто. Гаремный лекарь не допустил бы ко мне больного наложника.
— Я хочу навестить Цветок Лотоса! — нетерпящим возражения тоном потребовал я. Назир не посмел мне перечить и тут же проводил на территорию гарема, где я появлялся лишь пару раз за все время.
Лотос лежал в своей комнате — а, надо признаться, заметив мой интерес, главный евнух выделил ему покои фаворита, — накрытый простыней и весь раскрасневшийся. Щеки его были обсыпаны мелкой красной сыпью.
— О, господин, вы пришли проведать меня?
В мгновение ока он выпутался из сдерживающих его шарфов, оставшись в разодранных парадных одеяниях наложников: полупрозрачных шароварах и парчовой безрукавке. Я не смог сдержаться и коснулся его атласной бледной кожи, заметив на ней несколько царапин. Гнев вскипел во мне, и я грозно рыкнул:
— Кто посмел причинить тебе вред?
Лотос перевел удивленный взгляд на свою исцарапанную руку, как будто и не замечал саднящих ранок.
— О, господин, это сущие пустяки. — Он сделал осторожный шаг назад, взмахнув роскошными платиновыми волосами. — Когда ваши слуги пытались подготовить меня к встрече с вами, один из них неаккуратно дернул бритвой и слегка поранил меня. Я, естественно, вздрогнул, а они посчитали, что я сопротивляюсь и попытались схватить меня. В испуге я принялся отбиваться. К тому же пока я не знаю вашего языка, и вот… — Он скромно потупил глаза, и я сей же миг поверил его словам.
В злости я срочно вызвал главного евнуха и велел сослать нерадивого слугу, посмевшего поранить моего мальчика. Назир пытался оправдаться. Рассказывал, что «нежный» Лотос дрался как лев, так и не позволив побрить себя нигде кроме лица и, более того, не дав евнухам прикоснуться к интимным местам, чтобы подготовить и облегчить ему первую ночь. Но во время этого разговора Лотос был так растерян и напуган, что я, пригрозив Назиру понижением, велел ему выметаться и отправить нерадивых прислужников чистить конюшни, за то, что не смогли бережно обойтись с моим цветком.
И если ты думаешь, что после первой ночи, мой нежный Лотос стал более покладистым, то глубоко ошибаешься. Первой ночи у нас в тот вечер так и не случилось. Нет, он не дерзил мне, был полностью послушен и сговорчив, выполнял все, что я просил от него, даже, очаровательно краснея, полностью обнажился передо мной. О, он был невероятно красив! Стройное, пропорционально сложенное тело, нежная, словно шелк, алебастровая кожа, румянец смущения, лепестками роз окрасивший бледные щеки, и белоснежные волосы в паху, которые этот паршивец так и не дал сбрить. Вопреки обыкновению, лишняя растительность на его теле не вызывала отвращения, а возбуждала еще сильнее. Но, несмотря на его притягательный вид, я так и не смог возбудиться для любовной игры, видя его страдания и страх. А он боялся до ужаса. Чуть заикаясь, он поведал, что у них на родине мужеложство сурово карается, и вообще он еще в своей жизни не познал любовных утех даже с женщиной. В итоге в тот первый вечер мы с ним так и не окунулись в сладострастную негу экстаза. Но до поздней ночи мы с ним разговаривали. Отбросив свой страх и панику, Лотос оказался невероятно интересным собеседником. Ему с легкостью давались арабские слова, он мгновенно запоминал их и уже к концу вечера вполне сносно мог произнести несколько фраз. Так я, вопреки обыкновению, и отправил его обратно в гарем нетронутым.
А после этого во дворце начали происходить странности, которые я долго не мог связать с изворотливостью моего прекрасного Цветка Лотоса.
Почти каждый день я приглашал его в свои покои. Мы вместе ужинали, пили вино, разговаривали. В первый же раз он поразил меня изяществом манер и безупречным знанием европейского этикета. Однако, наш совместный ужин омрачил неприятный инцидент: в тарелке моего прекрасного Лотоса оказались мелкие осколки стекла. Я, признаться, испугался, когда увидел выступившую у него на губе капельку крови. В гневе я хотел приказать отрубить провинившимся поварам руки, но мой нежный цветок уговорил меня на ссылку этих несчастных. Естественно, в тот вечер нам опять было не до любовных утех. Срочно вызвав гаремного лекаря, я передал ему Лотоса. Главный евнух предлагал мне прислать другого наложника, но я не захотел, расстроенный досадным происшествием.
На следующий день, когда я вновь призвал мое персональное наваждение, Назир, бледнея и заикаясь, сообщил, что сегодня Лотос не сможет появиться в моих покоях по причине легкого недомогания.
— Он что, женщина, чтобы у него случались внезапные недомогания? — разозлился я. — Отвечай мне правду — что с Лотосом?
— Господин, — евнух распростерся предо мной на полу, — у него выступила сыпь неизвестного происхождения, и мы опасаемся распространения инфекции.
Я в задумчивости прошелся по покоям. Что-то здесь было нечисто. Гаремный лекарь не допустил бы ко мне больного наложника.
— Я хочу навестить Цветок Лотоса! — нетерпящим возражения тоном потребовал я. Назир не посмел мне перечить и тут же проводил на территорию гарема, где я появлялся лишь пару раз за все время.
Лотос лежал в своей комнате — а, надо признаться, заметив мой интерес, главный евнух выделил ему покои фаворита, — накрытый простыней и весь раскрасневшийся. Щеки его были обсыпаны мелкой красной сыпью.
— О, господин, вы пришли проведать меня?
Страница 4 из 8
