Фандом: Гарри Поттер. Чувство, что вспыхнуло между нами, было чем-то большим, чем страсть, но чем-то меньшим, чем любовь. Оно было, как наваждение, как заклятие, что неожиданно выбило из-под ног твердую землю, как нечто, чему я до сих пор не могу дать названия. Оно было, как греческий огонь, охвативший нас, и мы оказались не в силах его погасить, пока не сгорели в нем дотла…
Добавить в моё избранное
31 мин, 13 сек 20134
Наша последняя битва была проиграна задолго до того, как мы начали свое наступление. Наверное, я это поняла на одном из собраний Пожирателей Смерти, когда невзрачный Уолден Макнейр решился задать вопрос, давно мучавший нас всех.
— Мой Лорд, а что будет после того, как мы победим?
Его голос еще звучал в гулком зале замка Слизерина, а мы уже, затаив дыхание, ждали ответа нашего повелителя. И по мере того, как секунда сменялась секундой, а молчание все длилось и длилось, мы все больше вжимали головы в плечи, понимая, что столь длительное молчание никак не может быть признаком благополучного для нас исхода. Ближний круг замер, затаился под гневным взглядом Темного лорда, не смея даже дышать, а он резко отвернувшись к широкому окну, просто молчал.
Его молчание тогда поразило нас больше всего: неужели у Темного лорда не было плана? Неужели наше восстание так и останется просто бунтом несогласных с тотальной интеграцией магглов в волшебный мир?
Тогда, я с немым отчаянием мысленно взывала к Темному лорду.
«Ответь, ответь»… — умоляла я его, — … не дай им даже шанса на то, чтобы усомниться в тебе и твоих действиях«.»
Я до боли сжимала пальцы, впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней. Я плакала под своей маской, оставаясь все такой же отстраненной для окружающих. Но где-то глубоко-глубоко в душе я понимала, что это все… конец. Вряд ли бы я смогла объяснить, почему именно так я решила в тот миг, но мое предчувствие оказалось верным и подтвердилось спустя восемнадцать лет, во время Битвы за Хогвартс.
А мы стояли и ждали, неуверенно переглядывались, недоуменно пожимали плечами и все равно ждали его ответа. Темный лорд так и не повернулся к нам лицом, он продолжал стоять спиной и только приглушенный голос, полный ледяного презрения вспарывал тишину зала:
— Мои верные слуги, неужели я дал вам повод усомниться в правильности, принимаемых мною решений? Неужели я оставил хоть кого-нибудь из вас в беде? Разве стал бы я начинать битву, заранее не зная, чем все должно будет закончиться?
Едкие слова наполняли наши души первобытным страхом, напоминая, что мы никто, всего лишь пыль под ногами великого лорда Волдеморта, вершителя судеб магического мира. А он говорил, и с каждым произнесенным словом его голос крепчал, обретал силу, заполнял собой все пространство замка. Казалось, даже величественное строение, знавшее самого великого из хогвартской четверки, внимало его словам, одобрительно шурша многочисленными гобеленами, скрипя дверьми и завывая в каминных трубах. Замок внимал его словам, зачарованно слушали и мы, а он говорил и говорил, и его голос вселял в нас уверенность, непоколебимость и презрение к тому, что мы могли усомниться в достоверности его слов.
— Я вижу, что вас ничему не учат ошибки других, что вы слепы и ваша слепота кроется в нововведениях, открыто пропагандируемых Дамблдором. Ваш разум все также открыт для любого внешнего влияния, как и во время учебы под крылом у старого интригана. Вы проучившиеся с грязнокровками! Вы видевшие, как упрощаются знания в угоду слабым! Неужели вы хотите, чтобы великое волшебство доступное нашим предкам ушло в небытие из-за козней Дамблдора? — последние слова он практически выплевывает, и его глаза разгораются все более яростным блеском. — Я не хочу, чтобы наши дети были слабы, чтобы мы стали ничем не лучше сквибов.
Пораженный вздох пронесся по залу, едва Темный лорд повернулся к нам. Вся его фигура излучала небывалую мощь, и, смотря на него, мы верили, что все наши поступки принесут волшебному миру пользу, что именно на наши плечи ляжет ответственность за судьбу магии и наших детей. И плевать было на то, что большинство из нас еще так и не обзавелись потомками и гипотетические дети могли так и не появиться на свет. Мы верили, что наша жертва никогда не будет напрасной. Мы верили, а я верила ему больше всего.
Таким вдохновенным Темного лорда я увидела впервые на свое семнадцатилетие, когда, увязавшись за своим женихом на собрание какого-то клуба для избранных, попала в среду тех, в ком бурлила в негодовании кровь от царивших нынче порядков. Тогда я тихонько сидела в кресле и слушала незабываемую речь моложавого мужчины, призывавшего открыть глаза и узреть правду. И я узрела правду. В тот миг я поняла, что все, во что я верила раньше — ерунда, что мое предназначение быть тут, рядом с ним. Так я впервые поняла, что влюбилась. Влюбилась окончательно и бесповоротно, без надежды на то, что когда-либо смогу побороть это чувство, заставляющее мое сердце сжиматься каждый раз, когда я видела его.
Оказавшись после того собрания дома, в своей комнате, я с замиранием сердца подошла к зеркалу. Смотря в свои глаза, я задавалась вопросом — неужели никто не заметил, что это глаза абсолютно счастливого человека, человека у которого разом исполнились мечты и появилась цель в жизни. Я смеялась и смеялась, и не могла остановиться.
— Мой Лорд, а что будет после того, как мы победим?
Его голос еще звучал в гулком зале замка Слизерина, а мы уже, затаив дыхание, ждали ответа нашего повелителя. И по мере того, как секунда сменялась секундой, а молчание все длилось и длилось, мы все больше вжимали головы в плечи, понимая, что столь длительное молчание никак не может быть признаком благополучного для нас исхода. Ближний круг замер, затаился под гневным взглядом Темного лорда, не смея даже дышать, а он резко отвернувшись к широкому окну, просто молчал.
Его молчание тогда поразило нас больше всего: неужели у Темного лорда не было плана? Неужели наше восстание так и останется просто бунтом несогласных с тотальной интеграцией магглов в волшебный мир?
Тогда, я с немым отчаянием мысленно взывала к Темному лорду.
«Ответь, ответь»… — умоляла я его, — … не дай им даже шанса на то, чтобы усомниться в тебе и твоих действиях«.»
Я до боли сжимала пальцы, впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней. Я плакала под своей маской, оставаясь все такой же отстраненной для окружающих. Но где-то глубоко-глубоко в душе я понимала, что это все… конец. Вряд ли бы я смогла объяснить, почему именно так я решила в тот миг, но мое предчувствие оказалось верным и подтвердилось спустя восемнадцать лет, во время Битвы за Хогвартс.
А мы стояли и ждали, неуверенно переглядывались, недоуменно пожимали плечами и все равно ждали его ответа. Темный лорд так и не повернулся к нам лицом, он продолжал стоять спиной и только приглушенный голос, полный ледяного презрения вспарывал тишину зала:
— Мои верные слуги, неужели я дал вам повод усомниться в правильности, принимаемых мною решений? Неужели я оставил хоть кого-нибудь из вас в беде? Разве стал бы я начинать битву, заранее не зная, чем все должно будет закончиться?
Едкие слова наполняли наши души первобытным страхом, напоминая, что мы никто, всего лишь пыль под ногами великого лорда Волдеморта, вершителя судеб магического мира. А он говорил, и с каждым произнесенным словом его голос крепчал, обретал силу, заполнял собой все пространство замка. Казалось, даже величественное строение, знавшее самого великого из хогвартской четверки, внимало его словам, одобрительно шурша многочисленными гобеленами, скрипя дверьми и завывая в каминных трубах. Замок внимал его словам, зачарованно слушали и мы, а он говорил и говорил, и его голос вселял в нас уверенность, непоколебимость и презрение к тому, что мы могли усомниться в достоверности его слов.
— Я вижу, что вас ничему не учат ошибки других, что вы слепы и ваша слепота кроется в нововведениях, открыто пропагандируемых Дамблдором. Ваш разум все также открыт для любого внешнего влияния, как и во время учебы под крылом у старого интригана. Вы проучившиеся с грязнокровками! Вы видевшие, как упрощаются знания в угоду слабым! Неужели вы хотите, чтобы великое волшебство доступное нашим предкам ушло в небытие из-за козней Дамблдора? — последние слова он практически выплевывает, и его глаза разгораются все более яростным блеском. — Я не хочу, чтобы наши дети были слабы, чтобы мы стали ничем не лучше сквибов.
Пораженный вздох пронесся по залу, едва Темный лорд повернулся к нам. Вся его фигура излучала небывалую мощь, и, смотря на него, мы верили, что все наши поступки принесут волшебному миру пользу, что именно на наши плечи ляжет ответственность за судьбу магии и наших детей. И плевать было на то, что большинство из нас еще так и не обзавелись потомками и гипотетические дети могли так и не появиться на свет. Мы верили, что наша жертва никогда не будет напрасной. Мы верили, а я верила ему больше всего.
Таким вдохновенным Темного лорда я увидела впервые на свое семнадцатилетие, когда, увязавшись за своим женихом на собрание какого-то клуба для избранных, попала в среду тех, в ком бурлила в негодовании кровь от царивших нынче порядков. Тогда я тихонько сидела в кресле и слушала незабываемую речь моложавого мужчины, призывавшего открыть глаза и узреть правду. И я узрела правду. В тот миг я поняла, что все, во что я верила раньше — ерунда, что мое предназначение быть тут, рядом с ним. Так я впервые поняла, что влюбилась. Влюбилась окончательно и бесповоротно, без надежды на то, что когда-либо смогу побороть это чувство, заставляющее мое сердце сжиматься каждый раз, когда я видела его.
Оказавшись после того собрания дома, в своей комнате, я с замиранием сердца подошла к зеркалу. Смотря в свои глаза, я задавалась вопросом — неужели никто не заметил, что это глаза абсолютно счастливого человека, человека у которого разом исполнились мечты и появилась цель в жизни. Я смеялась и смеялась, и не могла остановиться.
Страница 1 из 9
