Фандом: Гарри Поттер. Чувство, что вспыхнуло между нами, было чем-то большим, чем страсть, но чем-то меньшим, чем любовь. Оно было, как наваждение, как заклятие, что неожиданно выбило из-под ног твердую землю, как нечто, чему я до сих пор не могу дать названия. Оно было, как греческий огонь, охвативший нас, и мы оказались не в силах его погасить, пока не сгорели в нем дотла…
Добавить в моё избранное
31 мин, 13 сек 20147
С трудом встав с кровати, я направилась к колыбели, где мирно спал Ригель, укрытый теплым одеяльцем. Улыбнувшись, я прикоснулась к теплой головке сына, когда вспышки порталов начали озарять лужайку перед домом.
С немым удивлением я смотрела на десятки авроров, которые аппарировали на территорию, куда можно было попасть только с разрешения хозяев дома, а я его точно не давала… или же с разрешения Министерства. Усиленный Сонорусом голос гулко разнесся по спящему поместью:
— Миссис Беллатрикс Лестрейндж, вы обвиняетесь в сотрудничестве с Тем-Кого-Нельзя-Называть и многочисленных убийствах мирного населения. Вы должны немедленно отдать палочку и сдаться на милость правосудия! В случае неповиновения, мы будем вынуждены применить силу. Над поместьем стоит антиаппарационный барьер, каминная сеть закрыта. Сдавайтесь!
Я в ярости сжала кулаки, осознавая в какую ловушку меня загнали. Одно появление их на территории Лестрейндж-Холла — признак того, что компания против Пожирателей уже в самом разгаре и Министерство старается охватить как можно большее количество сторонников Лорда. Если бы не Ригель, я бы может и смогла спастись, но с малышом на руках все попытки моментально становятся провальными.
— Том, что мне делать? — в отчаянии прошептала я, наблюдая, как авроры перестраиваются для штурма дома.
«Беги к Нарциссе», — донесся до меня тихий шепот.
Нарцисса… Она единственная, кто сможет сейчас мне помочь. Только бы успеть… только бы успеть.
— Крисси! — крикнула я, понимая, что авроры с секунды на секунду пойдут в наступление. — Крисси! — повторно крикнула я, и испуганные глаза эльфа блеснули в комнате. — Отнеси Ригеля к Нарциссе! Быстрее!
— А как же вы, хозяйка? — недоуменно спросил домовик, впервые ослушавшись прямого приказа.
— Ригеля отнеси к Нарциссе, понял? Это приказ! — мой голос сорвался, когда я аккуратно передавала малыша в руки домовика. — Только осторожно, слышишь меня? Ты за него головой отвечаешь!
Домовик кивнул и, посмотрев на меня жалостливыми лиловыми глазами, с хлопком аппарировал. В тот же момент на дом обрушилось странное заклятие, погрузившее меня в оцепенение. Двигаться я совершенно не могла.
— Слушание по делу № 25496 от …
Я не слушала обвинение, мне было плевать на окружающих, ведь и так ясно, что у меня теперь одна дорога — в Азкабан. Кто простит Пожирательницу Смерти, даже если она и была захвачена у себя дома и не оказала сопротивления? Никто. А меня и не надо прощать! Я ни о чем не жалею… ни о чем.
— Пожизненный срок в Азкабане… — доносится до меня издалека, и я невольно усмехаюсь, представив себя в холодных стенах тюрьмы.
«Вот она, твоя участь, Беллатрикс»… — стремительно проносится в моей голове. — Или ты думала, что достойна счастья?
И до этого еле слышный смех превращается в хохот. Я смеюсь. Смеюсь над собой и своими мечтами. Смеюсь над этим миром и местом в нем тех, кто сейчас нас судит. Смеюсь над своей разрушенной жизнью… и тихо молюсь, чтобы сквозь смех, никто не разглядел моих слез. Слез о потерянной любви… Сыне, остающемся сиротой при живой матери. О сестре, которой теперь придется стать гораздо сильнее и выстоять, не смотря ни на что. О себе…
«Белла»… — тихий-тихий, самый любимый в мире голос шепчет мне на ухо, даря надежду, — я вернусь, только жди«.»
И подняв голову, я окидываю взглядом собравшихся светлых волшебников, вижу их предовольные лица и понимаю, что не могу промолчать, просто не могу:
— Темный Лорд еще вернется, Крауч! Можешь запереть меня в Азкабане! Я и там буду ждать его!
Я еще пыталась что-то кричать, но стража выволокла меня из зала и потянула по длинным коридорам Министерства.
«Вот и все… я буду ждать тебя, Том»…
А меня дальше ждал Азкабан. До тех пор, пока он не вернется… Время тянулось в Азкабане медленно. Дни сменялись днями, проходили недели, месяцы, а я по-прежнему сидела одна в камере. Прошло то чувство, когда мне казалось, что стены сжимаются над моей головой, грозя раздавить и засыпать осколками битого гранита. Перестал досаждать вечный холод, идущий от стен и маленького окошка под самым потолком, от которого холода было больше, чем света. Стало все равно пройдутся ли сегодня дементоры вблизи моей камеры, и услышу ли я голос живого человека или нет. Апатия постепенно все сильнее и сильнее сковывала мой разум, и я проваливалась в свое детство, во времена такой далекой юности, забывая, что на самом деле перед моими глазами только голые стены, а не просторы моей комнаты в родительском доме. Я забывала обо всем, что связывало меня в той далекой жизни с миром, вычеркнувшем мое имя из списков живых. Я становилась никем.
Иногда, я слышала плач и стоны других узников. Иногда, мне казалось, что за стенкой я явственно слышу лай собаки. Но о какой собаке могла идти речь, если ты сидишь в Азкабане на ярусе для особо опасных преступников?
С немым удивлением я смотрела на десятки авроров, которые аппарировали на территорию, куда можно было попасть только с разрешения хозяев дома, а я его точно не давала… или же с разрешения Министерства. Усиленный Сонорусом голос гулко разнесся по спящему поместью:
— Миссис Беллатрикс Лестрейндж, вы обвиняетесь в сотрудничестве с Тем-Кого-Нельзя-Называть и многочисленных убийствах мирного населения. Вы должны немедленно отдать палочку и сдаться на милость правосудия! В случае неповиновения, мы будем вынуждены применить силу. Над поместьем стоит антиаппарационный барьер, каминная сеть закрыта. Сдавайтесь!
Я в ярости сжала кулаки, осознавая в какую ловушку меня загнали. Одно появление их на территории Лестрейндж-Холла — признак того, что компания против Пожирателей уже в самом разгаре и Министерство старается охватить как можно большее количество сторонников Лорда. Если бы не Ригель, я бы может и смогла спастись, но с малышом на руках все попытки моментально становятся провальными.
— Том, что мне делать? — в отчаянии прошептала я, наблюдая, как авроры перестраиваются для штурма дома.
«Беги к Нарциссе», — донесся до меня тихий шепот.
Нарцисса… Она единственная, кто сможет сейчас мне помочь. Только бы успеть… только бы успеть.
— Крисси! — крикнула я, понимая, что авроры с секунды на секунду пойдут в наступление. — Крисси! — повторно крикнула я, и испуганные глаза эльфа блеснули в комнате. — Отнеси Ригеля к Нарциссе! Быстрее!
— А как же вы, хозяйка? — недоуменно спросил домовик, впервые ослушавшись прямого приказа.
— Ригеля отнеси к Нарциссе, понял? Это приказ! — мой голос сорвался, когда я аккуратно передавала малыша в руки домовика. — Только осторожно, слышишь меня? Ты за него головой отвечаешь!
Домовик кивнул и, посмотрев на меня жалостливыми лиловыми глазами, с хлопком аппарировал. В тот же момент на дом обрушилось странное заклятие, погрузившее меня в оцепенение. Двигаться я совершенно не могла.
— Слушание по делу № 25496 от …
Я не слушала обвинение, мне было плевать на окружающих, ведь и так ясно, что у меня теперь одна дорога — в Азкабан. Кто простит Пожирательницу Смерти, даже если она и была захвачена у себя дома и не оказала сопротивления? Никто. А меня и не надо прощать! Я ни о чем не жалею… ни о чем.
— Пожизненный срок в Азкабане… — доносится до меня издалека, и я невольно усмехаюсь, представив себя в холодных стенах тюрьмы.
«Вот она, твоя участь, Беллатрикс»… — стремительно проносится в моей голове. — Или ты думала, что достойна счастья?
И до этого еле слышный смех превращается в хохот. Я смеюсь. Смеюсь над собой и своими мечтами. Смеюсь над этим миром и местом в нем тех, кто сейчас нас судит. Смеюсь над своей разрушенной жизнью… и тихо молюсь, чтобы сквозь смех, никто не разглядел моих слез. Слез о потерянной любви… Сыне, остающемся сиротой при живой матери. О сестре, которой теперь придется стать гораздо сильнее и выстоять, не смотря ни на что. О себе…
«Белла»… — тихий-тихий, самый любимый в мире голос шепчет мне на ухо, даря надежду, — я вернусь, только жди«.»
И подняв голову, я окидываю взглядом собравшихся светлых волшебников, вижу их предовольные лица и понимаю, что не могу промолчать, просто не могу:
— Темный Лорд еще вернется, Крауч! Можешь запереть меня в Азкабане! Я и там буду ждать его!
Я еще пыталась что-то кричать, но стража выволокла меня из зала и потянула по длинным коридорам Министерства.
«Вот и все… я буду ждать тебя, Том»…
А меня дальше ждал Азкабан. До тех пор, пока он не вернется… Время тянулось в Азкабане медленно. Дни сменялись днями, проходили недели, месяцы, а я по-прежнему сидела одна в камере. Прошло то чувство, когда мне казалось, что стены сжимаются над моей головой, грозя раздавить и засыпать осколками битого гранита. Перестал досаждать вечный холод, идущий от стен и маленького окошка под самым потолком, от которого холода было больше, чем света. Стало все равно пройдутся ли сегодня дементоры вблизи моей камеры, и услышу ли я голос живого человека или нет. Апатия постепенно все сильнее и сильнее сковывала мой разум, и я проваливалась в свое детство, во времена такой далекой юности, забывая, что на самом деле перед моими глазами только голые стены, а не просторы моей комнаты в родительском доме. Я забывала обо всем, что связывало меня в той далекой жизни с миром, вычеркнувшем мое имя из списков живых. Я становилась никем.
Иногда, я слышала плач и стоны других узников. Иногда, мне казалось, что за стенкой я явственно слышу лай собаки. Но о какой собаке могла идти речь, если ты сидишь в Азкабане на ярусе для особо опасных преступников?
Страница 6 из 9
