Фандом: Гарри Поттер. Чувство, что вспыхнуло между нами, было чем-то большим, чем страсть, но чем-то меньшим, чем любовь. Оно было, как наваждение, как заклятие, что неожиданно выбило из-под ног твердую землю, как нечто, чему я до сих пор не могу дать названия. Оно было, как греческий огонь, охвативший нас, и мы оказались не в силах его погасить, пока не сгорели в нем дотла…
Добавить в моё избранное
31 мин, 13 сек 20146
Слез не было, только крик-вой, что разносился по притихшему замку, заставляя домовиков в испуге забиваться по углам и бояться, даже показаться мне на глаза.
Время для меня остановилось, замерло, и я замерла вместе с ним, все еще не в силах осознать до конца, что же теперь со мной будет. Как же я теперь буду без него? Без его рук? Губ? Нежности, в обращенном на меня взгляде? Без всего того, кем был для меня Том… Не смогу, не выдержу…
И меня скрутила боль, которой я никогда еще не чувствовала. Боль страшнее Круцио, страшнее любого другого пыточного заклятия, подавляющая разум и способность мыслить здраво. Боль, поселившаяся у меня в животе, там, где рос наш с Томом ребенок.
— Не отпущу, — прорычала я сквозь слезы, яростно прижимая руки к пульсирующему от боли животу. — Не отдам… только не тебя.
Нахожу в себе силы, чтобы подняться и крикнуть домового эльфа. Крисси перепугано смотрит на лежащую меня и уши ее в ужасе дрожат.
— Приведи сюда Нарциссу и целителя, — хриплю я, стараясь сдержать стон. — Немедленно! — срываюсь от боли на крик.
И домовик, вращая глазами, в панике трансгрессирует с громким хлопком.
— Держись, маленький, только держись.
В моей жизни еще никогда не было суток, наполненных такой невыносимой болью и страданием, криками, стонами и проклятиями в адрес всех тех, кто был виноват во всем. Мокрые простыни сбились вокруг меня в один сплошной комок, перекрывая доступ воздуха к измученному схватками телу. Я кричала и кричала. Я кричала так, как никогда не кричала в жизни. Мне казалось, что все мое существо раздирают надвое, и я уже никогда не оправлюсь от этого, от этой боли и отчаяния.
Бледная Нарцисса судорожно сжимала мою руку… или это я сжимала руку сестры так, что могла переломать все ее хрупкие косточки. Я не помню. Но если бы не она, держащая меня за руку, я так и не смогла бы вернуться назад к реальности, так и осталась навеки в пучине боли и страдания… одна.
— У вас мальчик, леди Лестрейндж, — с облегчением произносит целительница, кладя орущий комочек живой плоти мне на грудь.
И я с трудом открываю глаза, чтобы взглянуть на чудо, оставшееся мне в память о самом дорогом для меня человеке в мире.
— Я назову его Ригель.
— Чудесное имя, Белла, — улыбается мне сквозь слезы Нарцисса.
А я не могла оторвать глаз от моего маленького, крошечного сына, которого я должна буду защищать ценою собственной жизни. Мой малыш унаследовал от отца синие глаза и, проследив пальцем тоненькую бровь, я могла с уверенностью сказать, что Ригель будет копией Тома.
Но сердце не хотело копию Тому, оно кричало и рвалось туда, где мог бы находиться сам Том.
Отдав малыша домовику, я повернулась к сестре:
— Цисси, что случилось с Лордом?
Из прекрасных голубых глаз Нарциссы вновь покатились крупные слезы, говорящие мне гораздо больше, чем она сама того желала бы рассказать.
— Белла, Лорда больше нет. Он погиб в Годриковой Впадине. Побежденный младенцем Поттеров… как и было сказано в пророчестве.
— Ты лжешь! — вырвалось у меня со стоном. — Ты просто лжешь… он не мог погибнуть, Цисси, не мог… не от рук годовалого младенца.
По моим щекам катились слезы. Задерживались на подбородке и падали на грудь. А за ними уже бежали следующие… и я не могла их остановить.
— Судьба решила иначе, Белла. Мы никто перед лицом судьбы.
— Не верю… — раскачивалась из стороны в сторону я, повторяя эти слова, — не верю…
Руки Нарциссы с неожиданной силой обняли меня, даря утешение и поддержку. Кто бы мог подумать, что моя хрупкая и изнеженная сестричка окажется более стойкой, чем я. Хотя, ее Люциус, ведь жив…
— Белла, как только ты окрепнешь, я сразу же заберу тебя в Малфой-мэнор. Ты будешь со мной, Люциусом и Драко. И маленькому Ригелю надо будет найти кормилицу, слышишь? И все еще наладиться, вот увидишь. Вместе мы справимся, честно-честно. Мы же Блэк, помнишь? Такие, как мы, не сдаются никогда…
И последние слова вселили в меня куда больше надежды, чем все то, что было сказано раньше. В тот момент я поверила, что действительно смогу отыскать моего Тома, не смотря ни на что. Если я буду верить, что он жив, значит так и будет. Я буду верить…
Когда Нарцисса отстранилась от меня, я уже спала с умиротворенной улыбкой на губах. Я не чувствовала, как она мягко поправила мне волосы и, сменив одежду, укрыла теплым одеялом. Я спала, и мне снился наш последний с Томом танец, и его руки на моей талии, и как он шептал мне, что пока веришь во что-то, это что-то обязательно сбудется… только надо верить.
«Белла, проснись!» — прозвучал в моей голове его голос, и глаза распахнулись, словно сами собой. Приподнявшись на локтях, я вглядывалась в сумрак своей спальни, пытаясь понять, что же именно стало причиной моего пробуждения.
Время для меня остановилось, замерло, и я замерла вместе с ним, все еще не в силах осознать до конца, что же теперь со мной будет. Как же я теперь буду без него? Без его рук? Губ? Нежности, в обращенном на меня взгляде? Без всего того, кем был для меня Том… Не смогу, не выдержу…
И меня скрутила боль, которой я никогда еще не чувствовала. Боль страшнее Круцио, страшнее любого другого пыточного заклятия, подавляющая разум и способность мыслить здраво. Боль, поселившаяся у меня в животе, там, где рос наш с Томом ребенок.
— Не отпущу, — прорычала я сквозь слезы, яростно прижимая руки к пульсирующему от боли животу. — Не отдам… только не тебя.
Нахожу в себе силы, чтобы подняться и крикнуть домового эльфа. Крисси перепугано смотрит на лежащую меня и уши ее в ужасе дрожат.
— Приведи сюда Нарциссу и целителя, — хриплю я, стараясь сдержать стон. — Немедленно! — срываюсь от боли на крик.
И домовик, вращая глазами, в панике трансгрессирует с громким хлопком.
— Держись, маленький, только держись.
В моей жизни еще никогда не было суток, наполненных такой невыносимой болью и страданием, криками, стонами и проклятиями в адрес всех тех, кто был виноват во всем. Мокрые простыни сбились вокруг меня в один сплошной комок, перекрывая доступ воздуха к измученному схватками телу. Я кричала и кричала. Я кричала так, как никогда не кричала в жизни. Мне казалось, что все мое существо раздирают надвое, и я уже никогда не оправлюсь от этого, от этой боли и отчаяния.
Бледная Нарцисса судорожно сжимала мою руку… или это я сжимала руку сестры так, что могла переломать все ее хрупкие косточки. Я не помню. Но если бы не она, держащая меня за руку, я так и не смогла бы вернуться назад к реальности, так и осталась навеки в пучине боли и страдания… одна.
— У вас мальчик, леди Лестрейндж, — с облегчением произносит целительница, кладя орущий комочек живой плоти мне на грудь.
И я с трудом открываю глаза, чтобы взглянуть на чудо, оставшееся мне в память о самом дорогом для меня человеке в мире.
— Я назову его Ригель.
— Чудесное имя, Белла, — улыбается мне сквозь слезы Нарцисса.
А я не могла оторвать глаз от моего маленького, крошечного сына, которого я должна буду защищать ценою собственной жизни. Мой малыш унаследовал от отца синие глаза и, проследив пальцем тоненькую бровь, я могла с уверенностью сказать, что Ригель будет копией Тома.
Но сердце не хотело копию Тому, оно кричало и рвалось туда, где мог бы находиться сам Том.
Отдав малыша домовику, я повернулась к сестре:
— Цисси, что случилось с Лордом?
Из прекрасных голубых глаз Нарциссы вновь покатились крупные слезы, говорящие мне гораздо больше, чем она сама того желала бы рассказать.
— Белла, Лорда больше нет. Он погиб в Годриковой Впадине. Побежденный младенцем Поттеров… как и было сказано в пророчестве.
— Ты лжешь! — вырвалось у меня со стоном. — Ты просто лжешь… он не мог погибнуть, Цисси, не мог… не от рук годовалого младенца.
По моим щекам катились слезы. Задерживались на подбородке и падали на грудь. А за ними уже бежали следующие… и я не могла их остановить.
— Судьба решила иначе, Белла. Мы никто перед лицом судьбы.
— Не верю… — раскачивалась из стороны в сторону я, повторяя эти слова, — не верю…
Руки Нарциссы с неожиданной силой обняли меня, даря утешение и поддержку. Кто бы мог подумать, что моя хрупкая и изнеженная сестричка окажется более стойкой, чем я. Хотя, ее Люциус, ведь жив…
— Белла, как только ты окрепнешь, я сразу же заберу тебя в Малфой-мэнор. Ты будешь со мной, Люциусом и Драко. И маленькому Ригелю надо будет найти кормилицу, слышишь? И все еще наладиться, вот увидишь. Вместе мы справимся, честно-честно. Мы же Блэк, помнишь? Такие, как мы, не сдаются никогда…
И последние слова вселили в меня куда больше надежды, чем все то, что было сказано раньше. В тот момент я поверила, что действительно смогу отыскать моего Тома, не смотря ни на что. Если я буду верить, что он жив, значит так и будет. Я буду верить…
Когда Нарцисса отстранилась от меня, я уже спала с умиротворенной улыбкой на губах. Я не чувствовала, как она мягко поправила мне волосы и, сменив одежду, укрыла теплым одеялом. Я спала, и мне снился наш последний с Томом танец, и его руки на моей талии, и как он шептал мне, что пока веришь во что-то, это что-то обязательно сбудется… только надо верить.
«Белла, проснись!» — прозвучал в моей голове его голос, и глаза распахнулись, словно сами собой. Приподнявшись на локтях, я вглядывалась в сумрак своей спальни, пытаясь понять, что же именно стало причиной моего пробуждения.
Страница 5 из 9
