Письма. Итоги

Доктор наклонился вперед, вглядываясь в рану, но та, казалось, не имела признаков инфекции, просто была… страшной. От нее останется более явный шрам, чем от ранения Джона.

— Как ребро? — спросил Джон, стараясь говорить нейтральным тоном, но в это время в его голове пульсировало: «Я убью всех и каждого, кто поднял на тебя руку».

— Откуда ты так хорошо осведомлен о моих ранах?

— Я же говорил тебе — я виделся с твоими аргетинскими врачами. Ты должен был позволить им позаботиться о тебе.

— Ненавижу врачей.

— Мне доподлинно известно, что это неправда.

— Ты — исключение. Единственное исключение. И я позволяю тебе осматривать меня и дергать, потому что…

«Потому, что любишь меня» — хотел закончить Джон.

Но Шерлок закончил он сам:

— Потому что уверен — ты знаешь, что делаешь. В отличие от других коновалов.

Это, пожалуй, было еще более удивительным признанием Шерлока, чем слова любви. Джон на мгновение оторвался от изучения раны Шерлока.

— Ты только что назвал меня умнее, чем все остальные врачи?

Шерлок выглядел раздраженным.

— Ты уже знаешь, что я считаю тебя умнее большинства других людей.

— Нет. Не знаю. Ты всегда говоришь мне, какой я идиот.

Шерлок закатил глаза.

— Ты — идиот, но гораздо меньший, чем все остальные.

Джон не знал, что и думать о сказанном, он пребывал в смятении — ибо эти слова заставили его захотеть немедленно прижать к себе Шерлока и зацеловать. Поэтому Джон просто грубовато сказал:

— Наклонись вперед, так, чтобы я мог проверить выходное отверстие.

Шерлок замер, но было слишком поздно сопротивляться.

— Джон…  — начал он, но тот уже слегка подтолкнул его вперед. Уотсон держал себя в руках, но всей его силы воли не хватило, чтобы потрясенно не выдохнуть:

— Господи Иисусе…

Шерлок напрягся и попытался отстраниться.

— Джон…

— Нет, — жестко сказал Уотсон. Он понимал, как больно должно было быть Шерлоку, судя по тому, что он видел. Его спина была усеяна шрамами. Она была обожжена и изрезана. Жесткие небольшие рубцы и более серьезные, где отсутствовали целые куски кожи. Джон перестал дышать, глаза застилала красная пелена гнева, и больше всего на свете он желал в эту минуту иметь пистолет. Он хотел вернуться в Аргентину, Афганистан, Москву, или Францию, или хер знает куда, к тому, кто сделал это с Шерлоком.

— Джон, — повторил Шерлок, и голос его прозвучал словно бы издалека, неуверенно и сломано.

«Почему ты мне не сказал?» — хотел закричать Джон. И«Кто это сделал?!» И«Чем ты занимался последние полгода?!»

Но Джон не закричал. Он понимал, что в данном случае крик — самое малопродуктивное из всех возможных действий. Шерлока явно пытали, и пытавший наверняка был очень умен, ведь точно знал, что делать. Шерлок не заслуживал еще и от него криков после всего этого.

Джон закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Неудивительно, что Шерлок запасся целой аптекой обезболивающих.

«Кем бы ты ни был, я собираюсь найти тебя и пустить пулю в твою черепушку,» — подумал Джон.

Он открыл глаза. Шерлок вцепился в его рубашку, но Джон успокоил его. Он наклонился и поцеловал ближайший к нему шрам — мягко, нежно и ласково. Потом следующий, и следующий.

«Ты думаешь, будто сделал это для меня, — говорил Джон каждым поцелуем. — И я люблю тебя за это. Я люблю тебя, люблю тебя, люблю».

Шерлок не шевелился и почти перестал дышать. Джон поцеловал каждый шрам, и, закончив, обнял его, слегка укачивая. Он уткнулся носом в его волосы на затылке, и невесомо поцеловал в шею. Затем прислонился лбом к затылку, закрыл глаза, и попытался успокоиться, перестав так загнанно дышать.

— Все нормально, — в конце концов тихо сказал Шерлок. — Я в порядке.

— Да, — согласился Джон свирепым шепотом, еще крепче сжимая его в кольце рук. — Так и есть. Ты в порядке. Потому что я поймал тебя и теперь никогда не отпущу. Ты слышишь меня?

Шерлок глубоко и прерывисто вздохнул, дрожа в объятиях Джона.

Уотсон не знал, сколько времени они так провели. Они не пошевелились, пока Шерлок не перестал дрожать и не расслабился в его руках. Пока бешеный и яростный стук сердца Джона не успокоился. Джон еще раз поцеловал Шерлока в шею и осторожно отстранился.

— Заражения нет, — сказал он, поражаясь, насколько холодно-профессионально прозвучал его голос.

Шерлок, едва Джон отошел от него, принялся так быстро натягивать на себя рубашку, что едва не порвал ее. Он неловко застегивал пуговицы, не отрывая взгляд от своих пальцев.

— Жить буду? — спросил он, полушутя, полусерьезно.

— Долго и счастливо, — отозвался Джон и пошел в ванную, где плеснул на лицо холодной водой. Затем включил душ и сделал вид, будто моется, хотя на самом деле просто сидел, опершись спиной на дверь ванной, закрыв глаза и глубоко вдыхая и выдыхая.