Письма. Итоги

Воздуха не хватало. Он закрыл лицо руками.

— Я не…  — выдавил Шерлок, немного погодя. — Ты не мог помешать этому. Вот в чем смысл. В том, чтобы ты не мог помешать этому.

— Я не знал, что это — веселенькое представление для меня, Шерлок, — сказал Джон, по-прежнему закрывая лицо руками. — Я думал, что это — реальность. Думал, что все было по-настоящему. Ты умер, и я позволил тебе сделать это. И ты думаешь, что подобное не должно было сдвинуть меня с катушек?! Мы не можем говорить об этом. Я… я считаю, что мы не должны говорить об этом, — Джон еще раз глубоко вздохнул и опустил руки, пытаясь вернуть себе контроль. Он спокойно посмотрел на Шерлока. — Большая Медведица, — сказал он. — Кажется, теперь я знаю, где она находится.

— Потому что ты — сильнее меня, — сказал Шерлок. — Ты всегда был сильнее меня. И я не знал о твоих чувствах ко мне. Откуда мне было знать? Даже ты сам не знал.

— Я не хочу говорить об этом, — повторил Джон. — Если ты заставишь меня поведать тебе о шести последних месяцах моей жизни, тогда я собираюсь узнать о том же — о твоей жизни в этот период.

Шерлок стиснул зубы.

— Это совершенно несправедливо, учитывая, что у тебя есть записи о последних шести месяцах моей жизни в виде моих писем, в то время как я совершенно не знаю ничего о тебе. О том, как ты жил все то время.

— Я пошел и встретил женщину, с которой мы обручились. Как, черт возьми, по-твоему, я жил все то время?!

— Я не знаю, — отрезал Шерлок. — Ты совершенно не обновлял свой блог.

— Твои письма тоже ничего не рассказывали о пытках.

— О, ну конечно, это именно та информация, которую можно между делом упомянуть в письме. «Прости, что не писал некоторое время, мой дорогой, но я был прикован к креслу в импровизированной пыточной комнате, оборудованной в гараже, в одном небольшом городке в Восточной Европе, название которого мне пришлось удалить, поскольку я предпочел бы не вспоминать, как об меня систематически тушили мои же собственные сигареты. Ах, ну, да, кстати, сейчас ты можешь напомнить о том, как часто говорил мне бросить курить».

— Ты вообще не думал когда-либо отправить мне свои письма, — заметил Джон.

— Я пытался забыть все, Джон! Это так не работает, ты же знаешь! Никто не записывает вещи, о которых стремится забыть! Ты не…  — сокрушенно воскликнул Шерлок. — В любом случае, это не сработало. Теперь ты доволен? Это не сработало. Я не смог удалить ничего, как ни старался. Не смог удалить тебя, и все остальное — все те письма, в которых писал, как не мог спать. А ты никогда не задумывался, почему мне не спалось? Потому что я не мог удалить все, и вынужден был продолжать переживать это снова и снова. И снова. Я просто хотел остановить это, хотел забыть, и я не мог. Я… я не мог…  — Шерлок резко отвернулся в сторону океана. — Я хотел увидеть тебя во сне. Всякий раз, когда не мог уснуть, когда не мог отключиться хоть немного, я лежал в постели и, закрыв глаза, вспоминал каждую черточку твоего лица. Я доставал его из сокровищницы моих Чертогов Разума и хотел изучать его, снова и снова. Я улыбался, и эти воспоминания позволяли мне представить, будто я практически… дома. Но проблема в том, что я сделал то же самое, когда они… Я делал так же, чтобы забыться, не воспринимать происходящее со мной. Я отступал, желая спрятался в тебе, в тебе, живущем в моей голове. Тогда я хотел заснуть, отключиться с мыслью о тебе, поэтому мечтал о тебе, воображал тебя. Я так отчаянно хотел погрузиться в твой образ… и не смог. Я так и не сделал этого.

— Я видел тебя во сне. Каждую ночь, — тихо сказал Джон, спустя мгновение.

Шерлок с удивлением посмотрел на него.

— Правда?

— Падающим с крыши передо мной. Твою кровь на моих руках. Твои глаза, невидяще уставившиеся на меня. Да. Каждую ночь.

Он не сказал это для того, чтобы отомстить. Он сказал Это, поскольку ему нужно было, чтобы Шерлок понял, как сильно он скучал по нему, как не хватало его все те шесть месяцев, когда Холмс оторвал его от себя.

Шерлок мгновение смотрел на него с совершенно непонятным выражением в своих удивительных глазах. Затем соскочил с поручней на пол и наклонился вперед, пока не прижался к груди Джона. Тот, удивленный, тем не менее, инстинктивно обнял его и прижал к себе. Шерлок поерзал, пытаясь устроиться поудобнее, и в конце концов, замер, подставив макушку под подбородок Джона. Уотсон смотрел на океан поверх головы Шерлока и думал, что никогда даже вообразить не мог, насколько идеально они подходят друг другу.

— Нам больше не нужно видеть друг друга во сне, — в конце концов сказал Шерлок.

Джон подумал, что было легче сказать это, чем сделать, но оценил порыв. Он поцеловал Шерлока в макушку.

— Как тебе удалось сбежать? — мягко спросил он.

— Я убил их, — отрезал Шерлок. — Они были идиотами, настоящими идиотами. Просто умелыми в пытках, но в целом — кретинами.