Письма. Итоги

Он действительно никогда не думал, что все сложилось именно так, поскольку Шерлок захотел этого. Шерлок Холис увидел его и захотел. Поэтому сделал все, чтобы он не ушел.

А если бы не захотел?

— Боже мой, — сказал Джон.

Шерлок взглянул на него.

— Ты же не станешь расстраиваться по этому поводу, правда? Я не манипулировал тобой, если быть точным…

— Нет. Нет, я не расстроен. Я… А если бы ты не сделал всего этого? Что произошло бы, если б у тебя не было такого блестящего разума, и ты не потрудился бы привлечь мое внимание? Если бы не попросил у Майка телефон, а я — не предложил тебе свой; что было бы, не произведи ты на меня впечатление? Что, если бы ты не захотел меня, едва увидев?

Шерлок откинулся на стуле и спокойно посмотрел на него.

— Джон. Для того, чтобы все перечисленные тобою вещи произошли, тебе пришлось бы не быть собою, а мне — мной. И тогда — это не имело бы значения, поскольку это не я встретился бы с тобой. Но тебя увидел именно я. Это было неизбежно. Зайди ты в лабораторию Бартса, или кафе, около нашего дома, встреться мне в парке или метро — я узнал бы тебя повсюду. Всего лишь бросив один-единственный взгляд. И у тебя не осталось бы ни единого шанса, чтобы уйти от меня. Я все равно нашел бы способ поймать тебя.

Джон тяжело сглотнул внезапно образовавшийся в горле комок, наблюдая, как Шерлок потянулся за одной из шоколадок, которые приносили вместе с обслуживанием номеров.

— Ты сделал бы все это, если бы мы встретились. Но, что, если бы этого не произошло? Никогда?

— Ну, ты впадаешь в меланхолическую философию, — протянул Шерлок, разворачивая шоколадку.

— Так и есть. Думаю, нам стоит отправить Майку цветы.

— Я уже сделал это, — сказал Шерлок, жуя шоколадку.

— Что?

— Я отправил ему букет. После того, как ты переехал и убил ради меня таксиста, я решил, что это — настоящая любовь. Поэтому отправил Майку букет цветов.

— От нас обоих? — подобное, казалось, не слишком отличалось от всех чудачеств Шерлока.

— Конечно, нет. Ты находился в фазе отрицания, помнишь? — Шерлок бросил на него мрачный взгляд.

— И каков был текст в сопроводительной открытке к букету?

Джон попытался представить себе это. Он напрягал память, вспоминая, не вел ли себя Майк так, словно знал о влюбленности Шерлока в Джона.

— Я написал: «Спасибо, что спас наши жизни».

— Кажется, ты сказал, что отправил букет только от себя?

— Ну, я подписался: «Шерлок».

— Используя выражение «наши жизни».

— Потому что он действительно спас наши жизни, Джон. Разве хижина в Сибири не подтвердила это? Я просто не знал, насколько буквальной окажется эта фраза. Просто передо мной оказалась забавная маленькая карточка, а ты только что спас мне жизнь. Кроме того, мне казалось, ты проживал свою жизнь вхолостую до встречи со мной.

— Поверить не могу, что ты никогда не рассказывал мне об этом.

— А как ты себе это представляешь? «Ох, Джон, кстати, я отправил Майку цветы, чтобы поблагодарить за ту огромную услугу, которую он оказал нам, сведя нас вместе».

— Ну, да, ты вполне мог это сказать.

Шерлок скорчил рожу.

— И что бы ты сказал мне? «Я — не гей, Шерлок», — вот что. — Мы — не пара«.»

Повисло молчание. Шерлок скомкал обертку, а потом снова разгладил ее.

— Прости меня. Мне так жаль. Правда. Мы должны были сделать это гораздо раньше.

Шерлок сосредоточенно мучил обертку.

— Да. Должны были, — согласился он.

— Почему же ты не сказал мне? Я бы хотел, чтобы ты рассказал мне.

Шерлок поднял на него взгляд. Его удивительные глаза цвета моря и неба смотрели на него обвиняюще.

— Ты действительно думаешь, сообщи я тебе о своей невероятной влюбленности, ты ощутил бы, что внезапное озарение взаимности моих чувств обрушилось на тебя? Нет, конечно… Возможно, в конце концов, все так бы и произошло, но в тот момент ты бы отстранился, возведя между нами стены, а я…  не смог бы вынести даже мысли о подобном.

Джон признал, что Шерлок, вероятно, был прав.

— Я осознал все в тот момент, когда ты сказал мне «прощай».

— Что? — спросил Шерлок.

— Когда позвонил в тот день. В конце телефонного разговора. Последнее, что ты сказал: «прощай, Джон». Ты произнес «прощай», и я вдруг понял, что люблю тебя. Я  влюблен в тебя, и хотел сказать тебе об этом, но все было кончено — ты спрыгнул с крыши. Но я понял именно тогда. Осознал в тот миг, когда услышал твое «прощай». Я услышал то, о чем ты умолчал. Что хотел мне сказать. Я почувствовал.

Между ними воцарилось молчание.

— Я узнал об этом к концу первой поездки на такси, по дороге на место преступления, где жертвой была любительница розового цвета.

— Мне казалось, ты сказал, будто осознал все в тот момент, как увидел меня.