Пристрелка

Кроме довольно беспомощного, запоздалого:

— Можно подумать, вам часто удавалось переупрямить императора!

— Зато мне удавалось сохранить его от покушений! — рявкнул Негри.

Иллиан смолчал. Он подозревал, что не каждый былой заговор оказывался безвредно раскрыт шефом СБ в самом своем начале, но спорить не стал, задавив обиду. Говорить про Эзара сейчас и именно в этом контексте было взрывоопасно. «Позволяешь себе привязываться», да? Палишься, капитан.

— Политика и компромиссы — императорское дело, — продолжил капитан Негри, понемногу остывая, — а не ваше: в обеспечении безопасности вежливых полумер не бывает. Ясно? Если вы считали, что в особняке Форкосигану грозит опасность, то обязаны были заставить его переехать. Не мне вас учить, как именно это можно устроить, Иллиан. Он бы вас потом еще поблагодарил.

Вышколенное профессиональное воображение немедленно нарисовало Иллиану три или четыре сценария, призванных с помощью простой инсценировки показать регенту: в своем доме он (а еще нагляднее — его жена) вот-вот станет жертвой покушения. Форкосиган упрям, но он не игнорирует фактов. Он согласился бы на переезд. Вот только что делать, когда инсценировка выплывет наружу?

— Регент не должен вертеть мною, — согласился Иллиан с неожиданным спокойствием. — Это никуда не годится. Есть только один худший вариант — если я попытаюсь вертеть им для его же пользы. Я ведь приносил присягу служить ему.

— Не разводите мне тут демагогию, — огрызнулся Негри. Но по существу не возразил. — Мы все приносили. Чистеньким на нашей работе остаться не удастся, однако это прощается, если мы выполняем её как надо. Понятно?

Еще бы не понятно. Иллиан подумал, что байка про две дежурные эзаровские стопки приказов с открытой датой, на повышение и разжалование капитана Негри, которую вполголоса рассказывали в штаб-квартире, не так уж и абсурдна. Тот так и остался капитаном не только из совершенно нулевого честолюбия, но из-за того, что за упрямство ему могло часто доставаться от разгневанного самодержца.

— Пока вы своей должности не соответствуете, — договорил капитан с холодным недовольством, но хоть орать прекратил. — Примите это к сведению и сделайте выводы. На долгие беседы времени нет: вас ждет с докладом Форкосиган. Свободны, коммандер.

— Иллиан, — лаконично окликнул голос Негри по комму. — Вы в здании? Поднимитесь ко мне.

Саймону Иллиану потребовалась секунда, чтобы отключиться от командирской симуляции, сообразить, что к нему обращаются, и ответить короткими «есть».

— Говорит Лидер-Один, тренировка окончена. Разойтись, — скомандовал он в микрофон. Висящее над комм-пультом созвездие огоньков — тактическая схема опергруппы — задвигалось, на глазах теряя геометрическую четкость, но продолжая в прежнем совершенстве сиять у него в памяти. — Вольно до моей команды, господа СБшники.

Взмахом руки он погасил комм, привычно удостоверился, что его гладкую поверхность не пятнает ни одна забытая бумажка, и отправился к шефу. Судя по голосу, дело срочное, но не происшествие категории «прим». И на том спасибо.

Негри ждал его за большим коммом, постукивая по стеклу пультом управления. Не иначе, готовит сюрприз? Сюрпризы в исполнении шефа совсем не походили на подарки из мешка Папаши Мороза, это Иллиан знал давно.

— Где вы были? — начал Негри без предисловий.

— У себя, — Иллиан постарался не показать удивления. Можно подумать, он пришел на вызов через час, а не положенные распорядком шесть минут.

— Не в хранилище? — уточнил капитан. В его голосе проскользнуло хорошо слышимое ехидство.

Иллиан вздохнул. Теперь понятно, о чем пойдет разговор.

— Вам звонил граф Форкосиган, сэр?

— Представьте себе, Иллиан. Полюбуйтесь.

Повинуясь движению начальственной длани, над поверхностью комм-пульта всплыла голограмма. Изрезанная морщинами жесткая физиономия со свирепо нахмуренными седыми бровями смотрелась ничуть не любезнее, чем полчаса назад, на собственном комме Иллиана. «Говорящая голова» застыла, схваченная на середине движения, и не произносила ни звука. Вместо нее заговорил капитан Негри:

— Генерал, не допущенный в здание Имперского научного института, выразил крайнее недовольство, — Негри фыркнул, — не только этим фактом, но качеством связи и недостаточным уровнем дисциплины среди моих сотрудников, а особенно — поведением младших офицеров, которые не осмеливаются предстать перед ним лично и ответить за свои действия. Дайте-ка припомнить… «молодой выскочка, которому покойный Эзар чересчур потакал», да. Похоже, Саймон, он вас не слишком жалует.

— Это крайне прискорбно, сэр, — ответил Иллиан невозмутимо.

— Вы, коммандер, рискнули соврать, глядя в глаза Петру Форкосигану? — спросил Негри обманчиво мягко. — Не самая искусная отговорка — «сожалею, сэр, я сейчас в подвальном хранилище, здесь неустойчивая связь».