Фандом: Сказки Пушкина. История никогда не заканчивается свадьбой. Со свадьбой все только начинается.
Добавить в моё избранное
22 мин, 36 сек 3840
Мужики, кряхтя и чертыхаясь, перетаскивали тяжелые дубовые сундуки с пристани на палубу, а оттуда, повинуясь указаниям уже взошедшего на борт Салтана, вниз, в трюм. Море было неспокойно: хотя солнце и проглядывало иногда сквозь завесу облаков, воды зловеще отливали сталью, ветер неистово метался между мачт, а брызги разбивавшихся о берег волн долетали так далеко, что заставляли портовых торговок с визгом улепетывать под защиту городских стен.
Царица наблюдала за приготовлениями хмуро. Она ежилась, бросая тревожные взгляды на море, на корабль и на супруга, который, похоже, нисколько не волновался. Водяная пыль быстро покрывала ее узорный платок и лицо. Княгиня повела рукой, и перед ней с царицей будто выросла прозрачная стена — стих ветер, пропали брызги.
— Не волнуйтесь, матушка, — промолвила она, и царица встрепенулась, — корабль крепок, доберетесь целехоньки.
Царица только криво улыбнулась.
— Да что там! Та же бочка, только большая, — она обхватила плечи руками. — Ох, неспокойно мне, милая, как неспокойно!
— Не нужно бояться, — княгиня сделала шаг к свекрови. — Я попрошу батюшку, и всю дорогу с вами будет хорошая погода.
— Если б только погода меня тревожила… — царица развернулась к невестке, взяла ее за белые-белые, как слоновая кость, и нежные руки. Ее собственные пальцы, хотя давно уже не прикасались ни к шерсти, ни к чесалкам, ни к веретену, все же оставались грубы и темны, выдавая простое происхождение. — Не хочу оставлять вас одних. Сын мой, твой светлый князь, хоть и мудр не по годам, да все ж молод. А ну как уеду я, а вам совет материнский потребуется, помощь какая?
— Так оставайтесь, матушка. Поедете позже, с торговыми кораблями.
— Если б воля моя была, — царица грустно усмехнулась и вновь повернулась к морю. — Все мы: и простые девушки, и царевны, и волшебницы, под мужниной волей ходим. Поведут в палаты — пойдем, коронуют — голову склоним, а коли разгневаются — в бочку полезем.
Княгиня собралась было ответить, что не Салтанова то была вина, но царица только отмахнулась — мол, все знаю.
— Вот так и получается. Сказал муж — домой едем, царство ждет, а я уж на корабле, почитай.
Плешивый мужичок ухватил последний сундук. Княгиня проводила его взглядом и повела плечами — нет, ее Гвидонушка таким не был. Царица будто знала, о чем думала невестка. Она глядела хитро, с прищуром. С корабля раздался зов трубы. Матросы замельтешили, занимая свои места, Салтан подошел к борту и призывно помахал рукой.
— Пора, — выдохнула царица. — Неспокойно мое сердце, ох, неспокойно.
Она торопливо перекрестила невестку, расцеловала в румяные щеки, отстранилась, бросила взгляд на княжеские палаты, возвышавшиеся над городом, горько вздохнула.
— Берегите себя, дети. Передай сыну, о нем все мои думы.
Салтан, перекрикивая шум ветра, позвал жену, и она, подобрав юбки, торопливо и то и дело оглядываясь, взошла на корабль. Натянулись канаты, развернулись и наполнились ветром паруса — судно отчалило. С причала махали платками, кричали, провожая в добрый путь, на корабле отвечали тем же, и только царица украдкой вытирала слезы.
Княгиня потянулась и вмиг обернулась лебедем. Горожане восхищенно выдохнули, а она, покрасовавшись немного, взмыла в воздух и полетела вслед за судном. Крепкий ветер играл белыми перьями, поддерживал сильное тело своей крепкой спиной — княгине недоставало этого чувства, она не превращалась с самого дня венчания.
Она немного проводила корабль, затем, описав над ним круг, повернула на запад. Ветер теперь заходил ей сзади, добавляя скорости, и уже спустя десяток минут лета лебедь достигла цели. Посреди необозримого водного простора возвышалась одинокая голая скала. Лебедь изящно опустилась на ее вершину, столкнув вниз сильными лапами несколько мелких камушков, сложила крылья и будто нехотя обернулась снова в девицу.
— Батюшка! — позвала она. Ответом ей был лишь свист ветра да урчание волн.
Княгиня скинула башмачки, спустилась к морю, не боясь замочить юбки — разве ж это беда для волшебницы — села на камень, опустив ноги в прохладные воды. Тонкая, лазурного цвета, ткань намокла и стала похожа то ли на диковинную медузу, то ли на яркую рыбку, вроде тех, с которыми она играла в отцовском царстве еще девочкой.
— Батюшка, выходите же, — сказала она нетерпеливо.
Море, и без того неспокойное, заволновалось сильнее, вода закрутилась воронкой, загудела подобно огромному рою рассерженных пчел. Княгиня лишь улыбнулась: ее батюшка, морской царь, любил картинно появляться. Море взвилось столбом, распалось мириадами капель, являя княгине морского царя. Он был так высок и могуч, что затмевал своим телом и без того едва видневшийся за пеленой облаков диск солнца. Черная борода с редкими седыми прядями цеплялась за сплетенную будто из чешуй гигантской рыбы кольчугу, кустистые брови были нахмурены, в руке поблескивал малахитовый трезубец, а голову венчала корона — обтесанная волнами коряга.
Царица наблюдала за приготовлениями хмуро. Она ежилась, бросая тревожные взгляды на море, на корабль и на супруга, который, похоже, нисколько не волновался. Водяная пыль быстро покрывала ее узорный платок и лицо. Княгиня повела рукой, и перед ней с царицей будто выросла прозрачная стена — стих ветер, пропали брызги.
— Не волнуйтесь, матушка, — промолвила она, и царица встрепенулась, — корабль крепок, доберетесь целехоньки.
Царица только криво улыбнулась.
— Да что там! Та же бочка, только большая, — она обхватила плечи руками. — Ох, неспокойно мне, милая, как неспокойно!
— Не нужно бояться, — княгиня сделала шаг к свекрови. — Я попрошу батюшку, и всю дорогу с вами будет хорошая погода.
— Если б только погода меня тревожила… — царица развернулась к невестке, взяла ее за белые-белые, как слоновая кость, и нежные руки. Ее собственные пальцы, хотя давно уже не прикасались ни к шерсти, ни к чесалкам, ни к веретену, все же оставались грубы и темны, выдавая простое происхождение. — Не хочу оставлять вас одних. Сын мой, твой светлый князь, хоть и мудр не по годам, да все ж молод. А ну как уеду я, а вам совет материнский потребуется, помощь какая?
— Так оставайтесь, матушка. Поедете позже, с торговыми кораблями.
— Если б воля моя была, — царица грустно усмехнулась и вновь повернулась к морю. — Все мы: и простые девушки, и царевны, и волшебницы, под мужниной волей ходим. Поведут в палаты — пойдем, коронуют — голову склоним, а коли разгневаются — в бочку полезем.
Княгиня собралась было ответить, что не Салтанова то была вина, но царица только отмахнулась — мол, все знаю.
— Вот так и получается. Сказал муж — домой едем, царство ждет, а я уж на корабле, почитай.
Плешивый мужичок ухватил последний сундук. Княгиня проводила его взглядом и повела плечами — нет, ее Гвидонушка таким не был. Царица будто знала, о чем думала невестка. Она глядела хитро, с прищуром. С корабля раздался зов трубы. Матросы замельтешили, занимая свои места, Салтан подошел к борту и призывно помахал рукой.
— Пора, — выдохнула царица. — Неспокойно мое сердце, ох, неспокойно.
Она торопливо перекрестила невестку, расцеловала в румяные щеки, отстранилась, бросила взгляд на княжеские палаты, возвышавшиеся над городом, горько вздохнула.
— Берегите себя, дети. Передай сыну, о нем все мои думы.
Салтан, перекрикивая шум ветра, позвал жену, и она, подобрав юбки, торопливо и то и дело оглядываясь, взошла на корабль. Натянулись канаты, развернулись и наполнились ветром паруса — судно отчалило. С причала махали платками, кричали, провожая в добрый путь, на корабле отвечали тем же, и только царица украдкой вытирала слезы.
Княгиня потянулась и вмиг обернулась лебедем. Горожане восхищенно выдохнули, а она, покрасовавшись немного, взмыла в воздух и полетела вслед за судном. Крепкий ветер играл белыми перьями, поддерживал сильное тело своей крепкой спиной — княгине недоставало этого чувства, она не превращалась с самого дня венчания.
Она немного проводила корабль, затем, описав над ним круг, повернула на запад. Ветер теперь заходил ей сзади, добавляя скорости, и уже спустя десяток минут лета лебедь достигла цели. Посреди необозримого водного простора возвышалась одинокая голая скала. Лебедь изящно опустилась на ее вершину, столкнув вниз сильными лапами несколько мелких камушков, сложила крылья и будто нехотя обернулась снова в девицу.
— Батюшка! — позвала она. Ответом ей был лишь свист ветра да урчание волн.
Княгиня скинула башмачки, спустилась к морю, не боясь замочить юбки — разве ж это беда для волшебницы — села на камень, опустив ноги в прохладные воды. Тонкая, лазурного цвета, ткань намокла и стала похожа то ли на диковинную медузу, то ли на яркую рыбку, вроде тех, с которыми она играла в отцовском царстве еще девочкой.
— Батюшка, выходите же, — сказала она нетерпеливо.
Море, и без того неспокойное, заволновалось сильнее, вода закрутилась воронкой, загудела подобно огромному рою рассерженных пчел. Княгиня лишь улыбнулась: ее батюшка, морской царь, любил картинно появляться. Море взвилось столбом, распалось мириадами капель, являя княгине морского царя. Он был так высок и могуч, что затмевал своим телом и без того едва видневшийся за пеленой облаков диск солнца. Черная борода с редкими седыми прядями цеплялась за сплетенную будто из чешуй гигантской рыбы кольчугу, кустистые брови были нахмурены, в руке поблескивал малахитовый трезубец, а голову венчала корона — обтесанная волнами коряга.
Страница 1 из 7
