Фандом: Ориджиналы. Молодая девушка, мечтающая о большой любви и идеальном мире ее мечты, борется за свое место в мире и делает судьбоносный выбор.
Добавить в моё избранное
86 мин, 36 сек 13095
Элиза извивалась и рыдала, когда охотники с видом знатоков ощупывали ее живот, плечи, и с разочарованием рассматривали ее изувеченную ногу.
— Вялая попалась, сучка, — отирая руки, испачканные о мокрое грязное тело Элизы, пучком травы, произнес тот, что вытащил девушку из болота за волосы. — Обмойте ее.
На бока Элизы тяжелыми шлепками обрушилась ледяная вода, грубыми мочалками, оставляя царапины и алые полосы на замерзшей, почти бесчувственной коже, девушку оттерли от болотной травы.
— Голову ей запрокиньте.
Чья-то рука цепко ухватила Элизу сзади за волосы, грубо нагнув ее голову назад, выставляя беззащитное горло, захлебывающееся рыданиями.
Заливаясь слезами, сжимая зубами палку, Элиза в ужасе смотрела на приближающегося человека, но видела только одно — нож из хорошей стали, остро отточенный и отполированный.
Наверное, он совсем новый, подумала Элиза почему-то, рассматривая совсем не потемневшую, не засаленную и не затертую частыми прикосновениями рукоять.
Сверкающая сталь коснулась ее дрожащего горла, и Элиза завопила от жгучей боли, кровь горячим ручьем потекла по ее запрокинутому лицу, а чья-то ладонь крепко нажимала на ее подбородок, пока вторая рука ловко орудовала ножом, перерезая трахею с хрустящим звуком, медленно становящимся глухим и хрупающим…
Немного позже, когда над лесом потянулся тонкий дымок, в котелке забулькала наваристая похлебка.
Охотники возбужденно переговаривались, пробуя варево на соль и нахваливая добычу, а голова Элизы — обезображенная, с посеревшей кожей, со слипшимися от почерневшей крови спутанными волосами и закатившимися, остекленевшими глазами — валялась рядом, под кустами.
Ее черты уже расслабились, бледные губы безвольно лежали на куске палки — импровизированном кляпе, а в мутных глазах изумленное удивление почти исчезло.
Как же так?! Как так?
— Выберите образ!
Голос Нейросети вырвал ее из мира ужаса и боли, и Элиза со вскриком очнулась, ее сознание словно рывком втянуло из небытия в тело, и она с хрипом ухватилась за горло, которое, казалось, помнило рвущую, жгучую боль, перетягивающую шею раскаленной струной.
— Не надо!
— Выберите образ!
Раны не было. Не было крови, ссадин на коленях, не было ни намека на то, что произошло, и Элиза зарыдала от облегчения, зажимая ладонями рот, заглушая свой безобразный вой.
Это все всего лишь привиделось ей, это неправда! Это был сон, всего лишь нехороший сон! Наверное, она перенервничала перед операцией, поэтому…
— Выберете образ!
На этот раз Элиза была очень осторожна. Она тщательно выбрала самый приятный ей образ, чтобы ничто не напоминало ей об увечной ноге, подобрала одежду, выбрала локацию — город, роскошная дизайнерская квартира. Ступив в свой дом — да, теперь это был ее дом, ее мир, ее осуществившаяся мечта, — Элиза вздохнула с заметным облегчением, принюхиваясь к приятному запаху озона.
— Ну наконец-то!
Она с удовольствием гладила блестящие поверхности дизайнерских столиков, раскладывала на белом диване мягкие подушечки. Огромный черный матовый прямоугольник телевизора занимал полстены.
На белоснежной кухне, ослепительно сверкающей хромированными вставками ручек на мебели, она сварила себе кофе и с удовольствием выпила чашку, наслаждаясь его ароматом и наступившим блаженным покоем.
— Игрок семьсот три просит разрешения присоединиться, — оповестила Нейросеть, демонстрируя Элизе аватарку, и она ахнула, едва не выронив чашку с остатками кофе на ворсистый ковер.
— Алекс! — воскликнула она, узнав тот самый образ, в котором он был в Нейросети тогда, в опере. — Ты все же решился присоединиться ко мне?!
Она дала разрешение, и он возник прямо посереди комнаты, точно такой же, каким был тогда — гладко зачесанные светлые волосы, хитрый прищур светлых глаз, белая фрачная грудь.
— Алекс! — не скрывая своей радости, Элиза кинулась ему на шею и обняла, обхватила его руками, вдыхая его запах, такой настоящий, такой знакомый…
Он отстранился от нее и ласково провел рукой по щеке, заглянул в глаза, словно изучая ее, словно желая запомнить ее такой, как сейчас.
— Алекс, ты не представляешь, как я рада! — Элиза схватила его за руку, крепко сжала тонкими пальчиками его горячую ладонь. — Ты все же понял… Ты решился из-за меня?
Он молчал, улыбаясь, и затянувшееся молчание становилось все тревожнее, все страннее и страшнее.
— Я не Алекс, — произнес он наконец, и его руки, больно ухватив Элизу за плечи, повалили ее прямо на ворсистый белый ковер.
— Что ты делаешь, Ал…
Крик Элизы потонул в его яростном рыке, мужчина наотмашь ударил ее по лицу, оставив красный отпечаток на щеке.
— Я не Алекс, дура!
Мужчина ухватил Элизу за подол юбки и одним рывком распорол ее до самого пояса, запустил жадную руку меж стыдливо сжавшихся бедер и ухватил за прикрытый трусиками лобок.
— Вялая попалась, сучка, — отирая руки, испачканные о мокрое грязное тело Элизы, пучком травы, произнес тот, что вытащил девушку из болота за волосы. — Обмойте ее.
На бока Элизы тяжелыми шлепками обрушилась ледяная вода, грубыми мочалками, оставляя царапины и алые полосы на замерзшей, почти бесчувственной коже, девушку оттерли от болотной травы.
— Голову ей запрокиньте.
Чья-то рука цепко ухватила Элизу сзади за волосы, грубо нагнув ее голову назад, выставляя беззащитное горло, захлебывающееся рыданиями.
Заливаясь слезами, сжимая зубами палку, Элиза в ужасе смотрела на приближающегося человека, но видела только одно — нож из хорошей стали, остро отточенный и отполированный.
Наверное, он совсем новый, подумала Элиза почему-то, рассматривая совсем не потемневшую, не засаленную и не затертую частыми прикосновениями рукоять.
Сверкающая сталь коснулась ее дрожащего горла, и Элиза завопила от жгучей боли, кровь горячим ручьем потекла по ее запрокинутому лицу, а чья-то ладонь крепко нажимала на ее подбородок, пока вторая рука ловко орудовала ножом, перерезая трахею с хрустящим звуком, медленно становящимся глухим и хрупающим…
Немного позже, когда над лесом потянулся тонкий дымок, в котелке забулькала наваристая похлебка.
Охотники возбужденно переговаривались, пробуя варево на соль и нахваливая добычу, а голова Элизы — обезображенная, с посеревшей кожей, со слипшимися от почерневшей крови спутанными волосами и закатившимися, остекленевшими глазами — валялась рядом, под кустами.
Ее черты уже расслабились, бледные губы безвольно лежали на куске палки — импровизированном кляпе, а в мутных глазах изумленное удивление почти исчезло.
Как же так?! Как так?
— Выберите образ!
Голос Нейросети вырвал ее из мира ужаса и боли, и Элиза со вскриком очнулась, ее сознание словно рывком втянуло из небытия в тело, и она с хрипом ухватилась за горло, которое, казалось, помнило рвущую, жгучую боль, перетягивающую шею раскаленной струной.
— Не надо!
— Выберите образ!
Раны не было. Не было крови, ссадин на коленях, не было ни намека на то, что произошло, и Элиза зарыдала от облегчения, зажимая ладонями рот, заглушая свой безобразный вой.
Это все всего лишь привиделось ей, это неправда! Это был сон, всего лишь нехороший сон! Наверное, она перенервничала перед операцией, поэтому…
— Выберете образ!
На этот раз Элиза была очень осторожна. Она тщательно выбрала самый приятный ей образ, чтобы ничто не напоминало ей об увечной ноге, подобрала одежду, выбрала локацию — город, роскошная дизайнерская квартира. Ступив в свой дом — да, теперь это был ее дом, ее мир, ее осуществившаяся мечта, — Элиза вздохнула с заметным облегчением, принюхиваясь к приятному запаху озона.
— Ну наконец-то!
Она с удовольствием гладила блестящие поверхности дизайнерских столиков, раскладывала на белом диване мягкие подушечки. Огромный черный матовый прямоугольник телевизора занимал полстены.
На белоснежной кухне, ослепительно сверкающей хромированными вставками ручек на мебели, она сварила себе кофе и с удовольствием выпила чашку, наслаждаясь его ароматом и наступившим блаженным покоем.
— Игрок семьсот три просит разрешения присоединиться, — оповестила Нейросеть, демонстрируя Элизе аватарку, и она ахнула, едва не выронив чашку с остатками кофе на ворсистый ковер.
— Алекс! — воскликнула она, узнав тот самый образ, в котором он был в Нейросети тогда, в опере. — Ты все же решился присоединиться ко мне?!
Она дала разрешение, и он возник прямо посереди комнаты, точно такой же, каким был тогда — гладко зачесанные светлые волосы, хитрый прищур светлых глаз, белая фрачная грудь.
— Алекс! — не скрывая своей радости, Элиза кинулась ему на шею и обняла, обхватила его руками, вдыхая его запах, такой настоящий, такой знакомый…
Он отстранился от нее и ласково провел рукой по щеке, заглянул в глаза, словно изучая ее, словно желая запомнить ее такой, как сейчас.
— Алекс, ты не представляешь, как я рада! — Элиза схватила его за руку, крепко сжала тонкими пальчиками его горячую ладонь. — Ты все же понял… Ты решился из-за меня?
Он молчал, улыбаясь, и затянувшееся молчание становилось все тревожнее, все страннее и страшнее.
— Я не Алекс, — произнес он наконец, и его руки, больно ухватив Элизу за плечи, повалили ее прямо на ворсистый белый ковер.
— Что ты делаешь, Ал…
Крик Элизы потонул в его яростном рыке, мужчина наотмашь ударил ее по лицу, оставив красный отпечаток на щеке.
— Я не Алекс, дура!
Мужчина ухватил Элизу за подол юбки и одним рывком распорол ее до самого пояса, запустил жадную руку меж стыдливо сжавшихся бедер и ухватил за прикрытый трусиками лобок.
Страница 23 из 25
