Фандом: Ориджиналы. Молодая девушка, мечтающая о большой любви и идеальном мире ее мечты, борется за свое место в мире и делает судьбоносный выбор.
Добавить в моё избранное
86 мин, 36 сек 13065
Но Элизе он почему-то понравился. Молодой человек выглядел очень дружелюбно и как-то беззащитно среди распускающихся вокруг него инопланетных папоротников и улыбался ей…
— Нравится тебе здесь? — спросил он чуть смелее, глядя прямо в кроличьи нарисованные глаза, и кролик от смущения закрыл ушами мордочку.
— Это значит «да»? — в его голосе звучали смешинки, Элизе казалось, что она видит его улыбку.
— Ничего так, — ответила она, кое-как справившись с волнением.
— Так кто ты? Как попала в Сеть Венеры?
— Венера сама мне ее дала. Она моя сестра.
— Ах, вот оно что!
— А ты кто?
— Я? Ну, считай, что я консультант. Проводник по Сети. Помощник.
Разочарование накатило серой волной, погасив разом все краски Сети, азарт, радость — все разом потухло, исчезло, и остался какой-то металлический привкус обмана.
— А-а, — протянула Элиза, — так ты программа.
— Ну вот еще, — неожиданно рассердился незнакомец. — Я-то как раз настоящий. Хочешь, встретимся?
— Приехали, — весело сказала Венера, пряча свою игрушку в сумочку. — Выгружаемся!
Элиза проводила киберочки взглядом, полным сожаления, но смолчала. В конце концов, странно было бы вообще о чем-то договариваться с Алексом, ведь снова выйти с ним на связь у нее вряд ли получится, Сеть-то принадлежала Венере.
Ради праздника Элизе пришлось принарядиться, надеть новое шелковое платье, пригладить волосы и даже повесить на шею тонкую ниточку настоящего жемчуга. В зеркале отражалась испуганная худенькая девушка со светлыми глазами и светло-русыми волосами, тонкими и чуть вьющимися на концах. Пожалуй, ее можно было бы назвать хорошенькой, если бы не взгляд — виноватый, умоляющий и какой-то затравленный. Смотреть в такие глаза было неприятно, они почему-то заставляли любого стыдиться и поспешно отводить взгляд.
Но мать не замечала этого. Помогая Элизе переодеваться, она лишь ахала, называя ее своей красавицей и взрослой дочкой, а девушке было неуютно и тоскливо. Платье казалось ей слишком открытым, рукава еле прикрывали плечи — не спрячешься. Тонкий шелк, облегающий ее тело, был совсем невесомым, и Элизе казалось, что она совершенно голая.
И такой, беззащитной и наряженной, как елка, ее выставят на всеобщее обозрение. От мысли о том, что незнакомые люди будут ее разглядывать, у Элизы судорогой сводило больную ногу, тянуло мышцы так, что она не могла стоять прямо перед зеркалом, пока мать приводила в порядок волосы дочери.
— Сегодня твой день, — произнесла мать торжественно, чуть поцеловав Элизу в висок. Ее глаза наполнились слезами, она смахнули с ресниц влагу, чуть улыбнувшись. В ее голосе Элиза услышала тепло и тихую радость. — С днем рождения, ангел мой!
Обед прошел ровно так, как Элиза себе и представляла.
Она была посажена на всеобщее обозрение во главу стола, и все глазели на нее, произнося тосты и преподнося подарки. Мама подарила какую-то дорогую безделушку, Венера — картинку, повесить дома на стену, а отец под всеобщие одобрительные возгласы преподнес довольно солидный конверт. И ни единой книги; наверняка настоял отец, чтобы она меньше летала в облаках. Элиза поблагодарила родителей, чмокнув обоих в щеки, и снова уселась на свое место, опустив взгляд в свою тарелку.
Отец сам ухаживал за дочерьми, доливая им шампанского, и даже сам вынес праздничный торт, но Элизе показалось, что он нарочно не позволяет ей встать с места даже для того, чтобы пододвинуть к себе ближе ее любимые конфеты. Это чтобы никто лишний раз не видел, как она хромает.
Невыносимо.
Свет люстр был каким-то ядовитым, нестерпимо-ярким, просвечивающим ее насквозь, и Элиза испытала громадное облегчение, когда все это наконец кончилось. От выпитого шампанского чуть шумело в голове, Венера сделала музыку чуть тише, погасила верхний свет, оставив включенными лишь бра, и стало совсем хорошо, спокойно и уютно.
— Давай посмотрим, что тебе подарили! — щебетала сестра, с интересом вертя в руках коробки, обернутые подарочной бумагой.
— Да смотри, конечно, — разрешила Элиза, и Венера нетерпеливо распотрошила упаковку, словно этот подарок предназначался ей.
Отец, развязав бабочку, неторопливо налил себе еще шампанского и чуть пригубил бокал с золотистым вином. Он казался очень уставшим, но умиротворенным. Неяркий свет играл на его приглаженных седых волосах, серые глаза смотрели на дочь нежно, и он чуть улыбался.
— Как думаешь распорядиться моим подарком? — небрежно поинтересовался он. Элиза, не глядя на него, лишь меланхолично пожала плечами.
— Нравится тебе здесь? — спросил он чуть смелее, глядя прямо в кроличьи нарисованные глаза, и кролик от смущения закрыл ушами мордочку.
— Это значит «да»? — в его голосе звучали смешинки, Элизе казалось, что она видит его улыбку.
— Ничего так, — ответила она, кое-как справившись с волнением.
— Так кто ты? Как попала в Сеть Венеры?
— Венера сама мне ее дала. Она моя сестра.
— Ах, вот оно что!
— А ты кто?
— Я? Ну, считай, что я консультант. Проводник по Сети. Помощник.
Разочарование накатило серой волной, погасив разом все краски Сети, азарт, радость — все разом потухло, исчезло, и остался какой-то металлический привкус обмана.
— А-а, — протянула Элиза, — так ты программа.
— Ну вот еще, — неожиданно рассердился незнакомец. — Я-то как раз настоящий. Хочешь, встретимся?
Глава 3. Реальность
Разговор с новым знакомым пришлось оборвать на полуслове — такси остановилось у дома родителей, и Венера просто бесцеремонно стащила с Элизы киберочки, погасив сказочные огни перед ее глазами и не дав возможности уговориться с Алексом — так звали нового знакомого — о встрече.— Приехали, — весело сказала Венера, пряча свою игрушку в сумочку. — Выгружаемся!
Элиза проводила киберочки взглядом, полным сожаления, но смолчала. В конце концов, странно было бы вообще о чем-то договариваться с Алексом, ведь снова выйти с ним на связь у нее вряд ли получится, Сеть-то принадлежала Венере.
Ради праздника Элизе пришлось принарядиться, надеть новое шелковое платье, пригладить волосы и даже повесить на шею тонкую ниточку настоящего жемчуга. В зеркале отражалась испуганная худенькая девушка со светлыми глазами и светло-русыми волосами, тонкими и чуть вьющимися на концах. Пожалуй, ее можно было бы назвать хорошенькой, если бы не взгляд — виноватый, умоляющий и какой-то затравленный. Смотреть в такие глаза было неприятно, они почему-то заставляли любого стыдиться и поспешно отводить взгляд.
Но мать не замечала этого. Помогая Элизе переодеваться, она лишь ахала, называя ее своей красавицей и взрослой дочкой, а девушке было неуютно и тоскливо. Платье казалось ей слишком открытым, рукава еле прикрывали плечи — не спрячешься. Тонкий шелк, облегающий ее тело, был совсем невесомым, и Элизе казалось, что она совершенно голая.
И такой, беззащитной и наряженной, как елка, ее выставят на всеобщее обозрение. От мысли о том, что незнакомые люди будут ее разглядывать, у Элизы судорогой сводило больную ногу, тянуло мышцы так, что она не могла стоять прямо перед зеркалом, пока мать приводила в порядок волосы дочери.
— Сегодня твой день, — произнесла мать торжественно, чуть поцеловав Элизу в висок. Ее глаза наполнились слезами, она смахнули с ресниц влагу, чуть улыбнувшись. В ее голосе Элиза услышала тепло и тихую радость. — С днем рождения, ангел мой!
Обед прошел ровно так, как Элиза себе и представляла.
Она была посажена на всеобщее обозрение во главу стола, и все глазели на нее, произнося тосты и преподнося подарки. Мама подарила какую-то дорогую безделушку, Венера — картинку, повесить дома на стену, а отец под всеобщие одобрительные возгласы преподнес довольно солидный конверт. И ни единой книги; наверняка настоял отец, чтобы она меньше летала в облаках. Элиза поблагодарила родителей, чмокнув обоих в щеки, и снова уселась на свое место, опустив взгляд в свою тарелку.
Отец сам ухаживал за дочерьми, доливая им шампанского, и даже сам вынес праздничный торт, но Элизе показалось, что он нарочно не позволяет ей встать с места даже для того, чтобы пододвинуть к себе ближе ее любимые конфеты. Это чтобы никто лишний раз не видел, как она хромает.
Невыносимо.
Свет люстр был каким-то ядовитым, нестерпимо-ярким, просвечивающим ее насквозь, и Элиза испытала громадное облегчение, когда все это наконец кончилось. От выпитого шампанского чуть шумело в голове, Венера сделала музыку чуть тише, погасила верхний свет, оставив включенными лишь бра, и стало совсем хорошо, спокойно и уютно.
— Давай посмотрим, что тебе подарили! — щебетала сестра, с интересом вертя в руках коробки, обернутые подарочной бумагой.
— Да смотри, конечно, — разрешила Элиза, и Венера нетерпеливо распотрошила упаковку, словно этот подарок предназначался ей.
Отец, развязав бабочку, неторопливо налил себе еще шампанского и чуть пригубил бокал с золотистым вином. Он казался очень уставшим, но умиротворенным. Неяркий свет играл на его приглаженных седых волосах, серые глаза смотрели на дочь нежно, и он чуть улыбался.
— Как думаешь распорядиться моим подарком? — небрежно поинтересовался он. Элиза, не глядя на него, лишь меланхолично пожала плечами.
Страница 6 из 25
