Фандом: Ориджиналы. Молодая девушка, мечтающая о большой любви и идеальном мире ее мечты, борется за свое место в мире и делает судьбоносный выбор.
Добавить в моё избранное
86 мин, 36 сек 13067
Но Алекс не спешил попрощаться.
— Бывает, — сказал он тогда о ее увечье.
Элиза чуть не со слезами на глазах удалила неудачное фото, проклиная свою невнимательность. Нет, конечно, рано или поздно это должно было произойти, и ни на что такое она не рассчитывала, принимая комплименты от Алекса, но все же… Все же ей не хотелось бы, чтобы он исчез из ее жизни сейчас!
Но он не исчез; когда на следующий день она с замиранием сердца вошла в Сеть, он приветствовал ее как обычно, словно и не было ее рассказа о собственном уродстве. И целый день они болтали, как ни в чем не бывало.
Алекс работал на Сеть и Нейросеть — компании, разрабатывающие и выпускающие эти кибернетические игрушки. О своей работе он говорил с нескрываемой гордостью, да, впрочем, Элиза знала, что ему есть чем гордиться. На такое место нужно было еще умудриться попасть, Алекс наверняка прошел жесткий отбор, и компания выбрала лучшего из лучших.
Кроме обязанностей консультанта он исполнял еще и работу рекламного агента, всячески пиаря свою игрушку и привлекая новых клиентов. О Сети он говорил много и с охотой, обучая Элизу пользоваться мультяшными персонажами, а вот Нейросеть…
— Я не советовал бы тебе с ней связываться, — нехотя ответил он на один из ее вопросов.
— Много же ты заработаешь, — рассмеялась Элиза, — если так будешь рекламировать свою Нейросеть!
— Я серьезно, — ответил Алекс, и его голос был непривычно напряжен. — Кому другому я б навешал лапши на уши, но только не тебе. Из Сети ты можешь выйти в любой момент, сняла очки — и все. Ты же ощущаешь их сейчас на себе? А Нейросеть — это другое. Это полная замена жизни. Там нет кнопки «выход», программа загружена ровно на столько, сколько времени ты оплатил. И обратного пути нет.
— На неделю, например? — спросила Элиза, вспоминая соседку с дельфинами.
— Ну да, обычный тестовый режим, — нехотя ответил Алекс. — Абсолютный симулятор. Безупречный, идеальный. Если ты обожжешься, тебе будет больно, словно ты по-настоящему обожглась. Грани, отделяющей реальность от вирта, нет.
— И что в этом плохого? — удивилась Элиза.
— Да как ты не понимаешь, — нетерпеливо ответил Алекс. — Твое тело-то живое! Оно все это время будет лежать в отключке и стареть, пока ты смотришь мультики!
— Просто лежать?! Неделю неподвижно лежать?
— Нет, конечно. Ты думаешь, почему Нейросеть так дорого стоит? Не на мою же комиссию идут все эти миллионы, а на разработку Нейросети и поддержания жизнедеятельности игроков. За телом ухаживает целая команда медиков. Оно лежит в специальной пластиковой массажной капсуле, в ней поддерживают постоянную температуру, влажность. Комиссии постоянно проверяют состояние игроков — чтобы не было повреждений на телах, так что тут все строго, но… Нейросеть — самая дорогая игрушка в мире, но играть — в нее все равно, что похоронить себя заживо! Обещай мне, что никогда даже не сунешься туда!
— Обещаю…
— Ты нравишься мне, Элиза. Правда. Очень.
— И ты мне, Алекс…
— А хочешь, я покажу тебе Нейросеть изнутри?
— Хочу!
О том, что они с Алексом уговорились встретиться, Элиза рассказала Венере, а та немедленно проболталась матери, и на свидание — да, обе они назвали это свиданием — с Алексом Элизу собирали они уже вдвоем. Отец, кажется, тоже знал. Он деликатно покашливал где-то за дверями, прислушиваясь к разговорам и хихиканью, но молчал. В доме царила какая-то особенно торжественная атмосфера, словно перед Рождеством, в воздухе витало какое-то ощущение чуда.
Первое в жизни свидание!
Элиза нервно хихикала, рассматривая себя в зеркале, пока Венера и мама суетились вокруг нее, в сотый раз поправляя ее платье, прическу, брызгая духами, от резкого запаха которых теперь кружилась голова. Впервые в жизни зеркало отражало ее не испуганной и несчастной, а раскрасневшейся, с горящими глазами. Кажется, у нее даже осанка исправилась, Элиза с удовольствием рассматривала свои расправленные плечи, поправляла поясок на тонкой талии, и даже туфли на высоком каблуке, притащенные Венерой, примерила — хотя, разумеется, носить она такие не смогла бы никогда.
Еле касаясь увечными пальчиками модельной туфельки, она стояла на одной ноге, и зеркало отражало ее — красивую, счастливую, нарядную, полную ожиданий.
Алекс нравился ей; очень нравился, поняла она вдруг. Вероятно, даже больше, чем просто нравился. Его шутки были смешны ей, его знания, казалось, были безграничны, с ним можно было поговорить на любую тему, и он не заострял внимания на ее увечье.
Он вел себя так, словно Элиза была самой обычной девушкой, одной из толпы, которая вдруг понравилась ему просто так. И он захотел с нею встретиться.
И Элиза тоже хотела этого.
Она не боялась — впервые в жизни.
— Ну, с Богом! — мать расцеловала Элизу в обе щеки, прежде чем посадить ее в такси.
— Бывает, — сказал он тогда о ее увечье.
Элиза чуть не со слезами на глазах удалила неудачное фото, проклиная свою невнимательность. Нет, конечно, рано или поздно это должно было произойти, и ни на что такое она не рассчитывала, принимая комплименты от Алекса, но все же… Все же ей не хотелось бы, чтобы он исчез из ее жизни сейчас!
Но он не исчез; когда на следующий день она с замиранием сердца вошла в Сеть, он приветствовал ее как обычно, словно и не было ее рассказа о собственном уродстве. И целый день они болтали, как ни в чем не бывало.
Алекс работал на Сеть и Нейросеть — компании, разрабатывающие и выпускающие эти кибернетические игрушки. О своей работе он говорил с нескрываемой гордостью, да, впрочем, Элиза знала, что ему есть чем гордиться. На такое место нужно было еще умудриться попасть, Алекс наверняка прошел жесткий отбор, и компания выбрала лучшего из лучших.
Кроме обязанностей консультанта он исполнял еще и работу рекламного агента, всячески пиаря свою игрушку и привлекая новых клиентов. О Сети он говорил много и с охотой, обучая Элизу пользоваться мультяшными персонажами, а вот Нейросеть…
— Я не советовал бы тебе с ней связываться, — нехотя ответил он на один из ее вопросов.
— Много же ты заработаешь, — рассмеялась Элиза, — если так будешь рекламировать свою Нейросеть!
— Я серьезно, — ответил Алекс, и его голос был непривычно напряжен. — Кому другому я б навешал лапши на уши, но только не тебе. Из Сети ты можешь выйти в любой момент, сняла очки — и все. Ты же ощущаешь их сейчас на себе? А Нейросеть — это другое. Это полная замена жизни. Там нет кнопки «выход», программа загружена ровно на столько, сколько времени ты оплатил. И обратного пути нет.
— На неделю, например? — спросила Элиза, вспоминая соседку с дельфинами.
— Ну да, обычный тестовый режим, — нехотя ответил Алекс. — Абсолютный симулятор. Безупречный, идеальный. Если ты обожжешься, тебе будет больно, словно ты по-настоящему обожглась. Грани, отделяющей реальность от вирта, нет.
— И что в этом плохого? — удивилась Элиза.
— Да как ты не понимаешь, — нетерпеливо ответил Алекс. — Твое тело-то живое! Оно все это время будет лежать в отключке и стареть, пока ты смотришь мультики!
— Просто лежать?! Неделю неподвижно лежать?
— Нет, конечно. Ты думаешь, почему Нейросеть так дорого стоит? Не на мою же комиссию идут все эти миллионы, а на разработку Нейросети и поддержания жизнедеятельности игроков. За телом ухаживает целая команда медиков. Оно лежит в специальной пластиковой массажной капсуле, в ней поддерживают постоянную температуру, влажность. Комиссии постоянно проверяют состояние игроков — чтобы не было повреждений на телах, так что тут все строго, но… Нейросеть — самая дорогая игрушка в мире, но играть — в нее все равно, что похоронить себя заживо! Обещай мне, что никогда даже не сунешься туда!
— Обещаю…
— Ты нравишься мне, Элиза. Правда. Очень.
— И ты мне, Алекс…
— А хочешь, я покажу тебе Нейросеть изнутри?
— Хочу!
О том, что они с Алексом уговорились встретиться, Элиза рассказала Венере, а та немедленно проболталась матери, и на свидание — да, обе они назвали это свиданием — с Алексом Элизу собирали они уже вдвоем. Отец, кажется, тоже знал. Он деликатно покашливал где-то за дверями, прислушиваясь к разговорам и хихиканью, но молчал. В доме царила какая-то особенно торжественная атмосфера, словно перед Рождеством, в воздухе витало какое-то ощущение чуда.
Первое в жизни свидание!
Элиза нервно хихикала, рассматривая себя в зеркале, пока Венера и мама суетились вокруг нее, в сотый раз поправляя ее платье, прическу, брызгая духами, от резкого запаха которых теперь кружилась голова. Впервые в жизни зеркало отражало ее не испуганной и несчастной, а раскрасневшейся, с горящими глазами. Кажется, у нее даже осанка исправилась, Элиза с удовольствием рассматривала свои расправленные плечи, поправляла поясок на тонкой талии, и даже туфли на высоком каблуке, притащенные Венерой, примерила — хотя, разумеется, носить она такие не смогла бы никогда.
Еле касаясь увечными пальчиками модельной туфельки, она стояла на одной ноге, и зеркало отражало ее — красивую, счастливую, нарядную, полную ожиданий.
Алекс нравился ей; очень нравился, поняла она вдруг. Вероятно, даже больше, чем просто нравился. Его шутки были смешны ей, его знания, казалось, были безграничны, с ним можно было поговорить на любую тему, и он не заострял внимания на ее увечье.
Он вел себя так, словно Элиза была самой обычной девушкой, одной из толпы, которая вдруг понравилась ему просто так. И он захотел с нею встретиться.
И Элиза тоже хотела этого.
Она не боялась — впервые в жизни.
— Ну, с Богом! — мать расцеловала Элизу в обе щеки, прежде чем посадить ее в такси.
Страница 8 из 25
