С маленькой помощью моих друзей

Скажи спасибо, что пришел в себя.

— Спасибо, — машинально сказал Мерфи.

Белл чего-то не договаривал. Но он не был уверен, что хочет требовать ответы дальше. Белл прав — все, вроде, закончилось хорошо, и теперь его дело — побыстрее выкарабкаться, раз уж столько народу вокруг него с бубнами плясало…

— А где Эмори? — спохватился он.

Беллами отозвался быстро, с видимым облегчением:

— Спит у нас. Она с тех пор, как прибежала за помощью, и не прилегла. Больше двух суток — не знаю, как она до сих пор держалась. Эбби сказала, что ты просто заснул, и все будет нормально, — только тогда я и смог ее уложить.

Эбби хотела поговорить наедине, выгнав Эмори и Беллами, но Мерфи запротестовал. У него не было секретов от этих двоих, но дело было не только в этом. Что-то ему подсказывало, что разговор будет неприятным. Еще год назад он бы промолчал, потому что — надо, значит надо, да и зачем бы кому-то слушать то, что им не предназначено, все равно толку от их присутствия никакого.

Но не сейчас. Ему очень не хотелось оставаться наедине с серьезной Эбби и этой неизвестностью, которая вот-вот закончится. Малодушно хотелось, чтобы Эмори вот так же продолжала держать его руку, а Беллами вот так положил ладонь ему на плечо, как он это и сделал, словно подтверждая — никуда не уйду, хоть вы, доктор Гриффин, деритесь.

Их руки придавали уверенности. Ощущение «я не один».

Только вот это ощущение быстро улетучилось после первых же сухих, жестких исчерпывающих фраз. И теперь ему нестерпимо хотелось, чтобы они оба ушли, исчезли, чтобы никого рядом не осталось. Потому что все это было не для них. Он — один.

Эбби умолкла, пальцы Эмори дрожали в его ладони, а Беллами только крепче сжал свои на его плече. Которое это пожатие чувствовало. В отличие от ног. Которые не чувствовали ничего. И, как сказала Эбби, это не от обезболивающих. От обезболивающих — только отсутствие боли, как ни парадоксально.

— Это навсегда? — спросил он, сам удивляясь, как спокойно у него это получилось.

Эбби вздохнула, и он пожалел, что суровое жесткое выражение врача, выносящего приговор, на ее лице сменилось почти материнской заботливостью.

— Я не знаю, Джон, — мягко ответила она. — В таких случаях, как у тебя, прогноз не однозначный. Может быть, нет.

— А может быть, да.

Она снова вздохнула.

— Тебе нужно выполнять мои рекомендации, соблюдать режим и как можно скорее начать реабилитационные занятия. К сожалению, у нас плохо с условиями для подобных пациентов…

Он саркастично усмехнулся. Да, инвалиды на Ковчеге долго не жили. Там Мерфи не пережил бы операции — скорее всего, когда стало бы понятно, что он обречен на паралич, он бы просто не проснулся. Эвтаназия дешевле пожизненного кислорода… Впрочем, вот у землян кислорода хоть отбавляй, а безногих он у них что-то не видел.

Внезапно последняя мысль поразила его настолько, что он на какое-то время потерял связь с происходящим.

Земляне не возятся с калеками. Для них бесполезный инвалид, не способный о себе позаботиться — не жилец. Это приговор. Как и на Ковчеге. Мерфи почувствовал, как деревенеет рука, сжимающая ладошку Эмори. Он разжал пальцы, не глядя на нее, боясь прочитать в ее глазах те же мысли, и ее рука безвольно выскользнула.

— … но все эти упражнения можно выполнять и в домашних условиях. Конечно, понадобится помощь — но уж ее-то мы тебе предоставим.

— Спасибо, доктор Гриффин, — перебил ее Мерфи, чувствуя, что еще немного, и он сорвется. — Я могу остаться один?

— Да, конечно, — ответила Эбби, слегка поколебавшись. — Мы можем обсудить все позже, когда ты отдохнешь.

Она сделала пару шагов к двери и остановилась, выжидательно глядя на остальных. Эмори, не поднимая глаз, снова легонько коснулась его руки, словно птичка крылом задела, и вышла первой.

Беллами, как всегда, намеков не понял, и Эбби пришлось позвать его персонально.

— Я зайду позже, — сказал он на прощание, задержавшись прямо перед кроватью так, что не взглянуть ему в глаза было просто невозможно. А вот Белл выглядел решительным и уверенным, единственным из них четверых.

Просто еще не осознал. До него туго доходят такие вещи…

«Позже» наступило раньше, чем хотелось бы. Впрочем, Мерфи чувствовал себя настолько опустошенным, настолько пустой была и голова, что, может, времени прошло больше, чем ему показалось, а он просто не заметил. Он должен был что-то обдумать и осознать за прошедшее время, да хоть поспать, потому что усталость навалилась такая, будто он ворочал камни, а не выслушал десять минут диагноза… но он ничего не смог сделать. Просто просидел черт знает сколько времени, пялясь в стену напротив. Из всех возможных мыслей в голове была только одна — вот когда бы пригодился револьвер Криса.

— Эй.