С маленькой помощью моих друзей

— Дело не в Мерфи.

То, как он из Джона снова превратился в Мерфи, зацепило, но это же и означало, что Белл говорит правду. Не в нем дело. Странно, почему это цепляет еще сильнее.

— Я должен что-то сделать. Не уходить. Не бежать. Не увиливать. Я. Убил. Так много людей. И я не могу от этого избавиться.

Наступившее молчание нарушила Октавия.

— Тебе не кажется, что надо было думать об этом тогда, когда ты продался Пайку? — зло сказала она. — А теперь… Хотел бы избавиться — давно бы сделал это. Но ты вообще ни на что не способен, ни решение нормальное принять, ни ответить за него. Завтра тебе и это помогут сделать, раз сам ты не в состоянии.

Она стремительно вышла, так что даже Мерфи не успел сказать ей, какая она дура.

— Она просто злится, что я не хочу сбежать в это… изгнание, — растерянно пожал плечами Беллами. — Но я в состоянии… — встретился взглядом с Мерфи и повысил голос: — И давай об этом не будем больше!

Мерфи только поднял руки. Как скажешь, упертый болван.

Потом Беллами заставил его с помощью костылей самостоятельно перебраться с кресла на кровать. И то ли так убедительно заставлял, то ли после сегодняшнего марш-броска у Мерфи прибавилось уверенности в собственных силах, но у него получилось. На какую-то долю секунды ему даже показалось, что он стоит — не на железных палках, а именно опирается на ноги, — но это ощущение мгновенно исчезло.

А потом был уже привычный вечер. Немного отдыха, пока Беллами ходил в столовую, потом цикл уже знакомых упражнений — ощущение ног так и не вернулось, но и бессильной злости на них больше не было.

Устроившись в постели, Мерфи рассказал про Рейвен и Джаспера, добившись возвращения улыбки на серьезное лицо Белла.

— Вот так — взял и повалил?

— В положении калеки есть свои плюсы, — пожал Мерфи плечами. — Никто не ждет, что ты способен дать в морду.

— Но ты способен, — усмехнулся Белл. — Я почему-то не удивлен. А Джаспер болван, получил по заслугам. Это он тебе насвистел про трикру?

— Он намекнул. А свистела Эбби.

Беллами покачал головой, но ничего не сказал.

Чем ближе надвигалась ночь, тем больше замыкался в себе Беллами и тяжелее делалось на душе Мерфи. Они почти не разговаривали, когда укладывались, едва обменялись привычным «Спокойной ночи».

Мерфи поставил себе зарубку: проснуться до рассвета. Чтобы не упустить шанс нормально добраться до Тондиса. Надо будет — сам доползет, дорога туда зарасти не успела, коляска пройдет. Но вообще у него был более адекватный план, как туда доехать с относительным комфортом и вовремя. Правда, делиться им с Беллами он не собирался — ясно, как день, что тот будет против в любом случае. Однако Мерфи не собирался сидеть в Аркадии, пока этот упрямый осел будет себя гробить.

Свет погас, но сон, разумеется, не шел. Тишину нарушало только дыхание, и у обоих оно было далеко не сонным.

— Джон.

— Что.

— Я могу с этим справиться. И еще я уверен, что не будет никаких «нескольких дней».

— Да, тебя загонят гораздо раньше.

— Нет, раньше я смогу их убедить, что до конца доводить не нужно.

— Твое природное обаяние не пробьет Индру, хоть ты весь кровищей умойся. И тем более остальных.

— Индра не хочет моей смерти. Все, что мне нужно сделать — продержаться столько, сколько смогу. По-честному. Она отступит.

Мерфи хотел сказать, что Индра там не одна, и что даже Октавия и Кейн вместе взятые не смогут перетянуть чашу весов, если все остальные трикру будут требовать исполнения приговора до конца… Но смог сказать только:

— Дать людям то, чего они хотят, помнишь? Там все будут хотеть тебя.

Последнее слово выдавилось через растущий ком в горле. Ничего нельзя сделать. Белл решил и уперся.

— Уходи! — зачем он это сказал, Мерфи и сам не знал. Ясно же, что бесполезно.

— Что?

— Убирайся из Аркадии! — Он приподнялся на локте, повернувшись в сторону кровати Беллами, и крикнул: — К Флаукру! К Ледяному клану, к чертовой матери, только свали отсюда! Не соглашайся на это! Ну что мне сделать, чтобы ты…

Горло пережало, как той петлей, и вместо слов он ударил кулаком по краю кровати в ярости, которую некуда было выплеснуть. Боль в руке от того, что удар пришелся по металлу, вызвала желание ударить еще. И еще.

— Джон, пожалуйста!

Беллами зачем-то включил лампу, вскочил с постели и теперь стоял рядом.

— Уходи, — безнадежно сказал Мерфи. — Я справлюсь без тебя.

— Я не могу. — Он опустился на колени, так чтобы их лица оказались на одном уровне. — Я же говорил, что дело не только в тебе. Мне самому это нужно.

Не говорил. Не говорил, что «не только». Сказал — «дело не в Мерфи».

Беллами положил свою ладонь на его сжатый кулак, гудящий от ударов.