Фандом: Сотня. Джон Мерфи не из каждой передряги выходит целым и невредимым. Иногда для того, чтобы выбраться, даже ему бывает нужна помощь. Суметь бы ее принять…
Добавить в моё избранное
108 мин, 12 сек 3869
Он пропустил момент, когда Индра начала говорить, и в речь ее особо не вслушивался, хотя говорила она по-английски, включившись, только когда она произнесла «новые условия» и толпа вокруг недовольно загудела.
Тридцать воинов. Каждый поединок до первого нокаута воина трикру. Белл имеет право убить. Если не убивает — воин может вернуться «в строй», если пожелает. Его самого не убивают, если упал — ждут, пока встанет. Бой идет, пока все трикру не выйдут из строя. Тогда долг можно считать уплаченным.
Или когда его убьют случайным ударом. Или тупо откажет сердце — даже у таких молодых и здоровых есть предел. Тридцать раундов, в лучшем случае, и не спортивных или учебных, а боевых…
— Идиотизм, — безнадежно сказала Харпер. — А если он грохнет всех тридцать, они все равно будут считать, что все справедливо, или потом еще и за них придется платить?
— Это будет честный бой, — неохотно отозвался Мерфи. — Со скидкой на то, что он один против всех. Он один, а их тридцать, но ему дадут возможность убить. Любой убитый в этом поединке будет считаться погибшим с честью.
— Даже он, да? — тихо вздохнул Монти, так что Мерфи его еле услышал.
— Без «даже», — почти рявкнул он, обернувшись так резко, что Монти отшатнулся. — То, что он вообще сюда пришел, уже — с честью!
И тут Рейвен положила руку ему на плечо и сильно сжала.
На этом поле Белл казался гораздо выше, шире в плечах, сильнее и опаснее, чем в обычной жизни. Может быть, так и было — это в Аркадии он был один из охранников, а здесь он собирался сражаться за свою жизнь. А может, дело в том, что он был обнажен по пояс, и с этим тяжелым копьем в руках был похож на одного из воинов Дикого Запада, о которых Мерфи в детстве читал с отцом в книгах. Они такие и были — смуглые, черноволосые, переполненные силой и гибкостью, готовые драться насмерть за свою жизнь и честь воина…
Мерфи оборвал свои глупые видения. К черту индейцев, к черту всех. Сейчас имела смысл только эта высокая фигура Беллами на поле, только его решимость, выносливость, сила воли и мышц. Он обязан выжить. Он обещал.
Он следил только за Беллами, поэтому не сразу увидел его противника. Молодой парень, едва ли не младше Мерфи, раскрашенный татуировками, как все трикру, вооруженный одной внушительной палкой, размером с копье Беллами. Мерфи видел, как такими дубинами убивали с одного удара.
… Почему он дерется, как будто у него в руках такая же дубина? Он же умеет обращаться с копьем! А противник, видимо, для разогрева — действительно, ученик, как говорила Октавия.
Мерфи бросил взгляд на окружение Индры. У самой предводительницы трикру непроницаемое лицо, как и у Кейна, Октавия изо всех сил пытается удержать такую же непроницаемость, но у нее плохо получается, а вот Кларк только что в кровь губы не искусала. Рейвен зря на нее злится. Кларк не лучше, чем им всем. А то и хуже, потому что она действительно имела возможность как-то повлиять на происходящее. А что не смогла повлиять настолько, чтобы спасти — так это и невозможно. Разве что войну новую начать. Мерфи с какой-то леденящей ясностью осознал то, что давно поняли и Кейн, и Кларк — даже жизнь Белла не стоит такой катастрофы для всех.
Интересно, сколько еще они должны платить за то, что их предки тоже родились на этой планете и волей случая оказались в космосе в решающий момент? Как долго с них будут требовать долги, которых они не занимали, и почему до сих пор никто не спросил с трикру за пробитую грудь поганца Джаспера, за смерть ребят с перерезанным горлом, пробитым топором лбом, за его, Мерфи, выдранные ногти, за предательство у горы Уэзер, за те смерти Горных людей, что тоже, кстати, на Белла повесили, на пару с Кларк? Кто сказал, что хозяева тут трикру, и почему только они требуют выполнения своих доисторических ритуалов, а вроде как цивилизованные люди Ковчега соглашаются?
Крик Рейвен рядом вернул его в реальность. Парень с татуировками валялся на земле, а Белл замер над ним с занесенным копьем, нацеленным в грудь упавшего.
На нем пока ни царапины, ни серьезного синяка, насколько мог отсюда видеть Мерфи. Лицо сосредоточенное и решительное… Бей. Они тебя жалеть не будут, бей!
— Беллами! — вдруг закричал Нейт, и его крик подхватили Брайан, Харпер и даже тихий Монти, и внезапно еще кто-то позади, и сбоку тоже, а Рейвен только крепче сжала пальцы. Мерфи видел, как шевелятся ее губы:
— Убей!
Копье рухнуло вниз и… вонзилось в землю рядом с головой землянина.
— Дурак, — безнадежно сказала Рейвен и ослабила хватку на плече Мерфи. — Они же его не пожалеют. Этот же и вернется, чтобы добить потом.
И хотя она слово в слово повторила его собственные мысли, Мерфи уже не был в этом уверен. Белл больше не будет убивать. Не потому что пожалел. Просто не будет. Может, это и Индра поймет. Главное, чтобы она поняла не слишком поздно.
Тридцать воинов. Каждый поединок до первого нокаута воина трикру. Белл имеет право убить. Если не убивает — воин может вернуться «в строй», если пожелает. Его самого не убивают, если упал — ждут, пока встанет. Бой идет, пока все трикру не выйдут из строя. Тогда долг можно считать уплаченным.
Или когда его убьют случайным ударом. Или тупо откажет сердце — даже у таких молодых и здоровых есть предел. Тридцать раундов, в лучшем случае, и не спортивных или учебных, а боевых…
— Идиотизм, — безнадежно сказала Харпер. — А если он грохнет всех тридцать, они все равно будут считать, что все справедливо, или потом еще и за них придется платить?
— Это будет честный бой, — неохотно отозвался Мерфи. — Со скидкой на то, что он один против всех. Он один, а их тридцать, но ему дадут возможность убить. Любой убитый в этом поединке будет считаться погибшим с честью.
— Даже он, да? — тихо вздохнул Монти, так что Мерфи его еле услышал.
— Без «даже», — почти рявкнул он, обернувшись так резко, что Монти отшатнулся. — То, что он вообще сюда пришел, уже — с честью!
И тут Рейвен положила руку ему на плечо и сильно сжала.
На этом поле Белл казался гораздо выше, шире в плечах, сильнее и опаснее, чем в обычной жизни. Может быть, так и было — это в Аркадии он был один из охранников, а здесь он собирался сражаться за свою жизнь. А может, дело в том, что он был обнажен по пояс, и с этим тяжелым копьем в руках был похож на одного из воинов Дикого Запада, о которых Мерфи в детстве читал с отцом в книгах. Они такие и были — смуглые, черноволосые, переполненные силой и гибкостью, готовые драться насмерть за свою жизнь и честь воина…
Мерфи оборвал свои глупые видения. К черту индейцев, к черту всех. Сейчас имела смысл только эта высокая фигура Беллами на поле, только его решимость, выносливость, сила воли и мышц. Он обязан выжить. Он обещал.
Он следил только за Беллами, поэтому не сразу увидел его противника. Молодой парень, едва ли не младше Мерфи, раскрашенный татуировками, как все трикру, вооруженный одной внушительной палкой, размером с копье Беллами. Мерфи видел, как такими дубинами убивали с одного удара.
… Почему он дерется, как будто у него в руках такая же дубина? Он же умеет обращаться с копьем! А противник, видимо, для разогрева — действительно, ученик, как говорила Октавия.
Мерфи бросил взгляд на окружение Индры. У самой предводительницы трикру непроницаемое лицо, как и у Кейна, Октавия изо всех сил пытается удержать такую же непроницаемость, но у нее плохо получается, а вот Кларк только что в кровь губы не искусала. Рейвен зря на нее злится. Кларк не лучше, чем им всем. А то и хуже, потому что она действительно имела возможность как-то повлиять на происходящее. А что не смогла повлиять настолько, чтобы спасти — так это и невозможно. Разве что войну новую начать. Мерфи с какой-то леденящей ясностью осознал то, что давно поняли и Кейн, и Кларк — даже жизнь Белла не стоит такой катастрофы для всех.
Интересно, сколько еще они должны платить за то, что их предки тоже родились на этой планете и волей случая оказались в космосе в решающий момент? Как долго с них будут требовать долги, которых они не занимали, и почему до сих пор никто не спросил с трикру за пробитую грудь поганца Джаспера, за смерть ребят с перерезанным горлом, пробитым топором лбом, за его, Мерфи, выдранные ногти, за предательство у горы Уэзер, за те смерти Горных людей, что тоже, кстати, на Белла повесили, на пару с Кларк? Кто сказал, что хозяева тут трикру, и почему только они требуют выполнения своих доисторических ритуалов, а вроде как цивилизованные люди Ковчега соглашаются?
Крик Рейвен рядом вернул его в реальность. Парень с татуировками валялся на земле, а Белл замер над ним с занесенным копьем, нацеленным в грудь упавшего.
На нем пока ни царапины, ни серьезного синяка, насколько мог отсюда видеть Мерфи. Лицо сосредоточенное и решительное… Бей. Они тебя жалеть не будут, бей!
— Беллами! — вдруг закричал Нейт, и его крик подхватили Брайан, Харпер и даже тихий Монти, и внезапно еще кто-то позади, и сбоку тоже, а Рейвен только крепче сжала пальцы. Мерфи видел, как шевелятся ее губы:
— Убей!
Копье рухнуло вниз и… вонзилось в землю рядом с головой землянина.
— Дурак, — безнадежно сказала Рейвен и ослабила хватку на плече Мерфи. — Они же его не пожалеют. Этот же и вернется, чтобы добить потом.
И хотя она слово в слово повторила его собственные мысли, Мерфи уже не был в этом уверен. Белл больше не будет убивать. Не потому что пожалел. Просто не будет. Может, это и Индра поймет. Главное, чтобы она поняла не слишком поздно.
Страница 24 из 30
