Фандом: Сотня. Джон Мерфи не из каждой передряги выходит целым и невредимым. Иногда для того, чтобы выбраться, даже ему бывает нужна помощь. Суметь бы ее принять…
Добавить в моё избранное
108 мин, 12 сек 3873
Шаг уже сделан, и второго шанса ему не дадут. Надо использовать этот.
Он извернулся и высвободил одну руку, тут же заехав кулаком в нос того, что держал вторую. На нормальную драку, конечно, он больше способен не был, но доставить некоторые неудобства мог.
Тот, что не удержал Мерфи, вцепился в него снова, и пришлось ударить его головой. Ответ кулаком в лицо ждать себя не заставил. Ему понадобилось некоторое время, чтобы снова обрести слух и зрение, и первое, что он увидел, было совершенно бешеное окровавленное лицо Беллами, расшвыривающего схвативших Мерфи трикру.
— Вам нужен я, не трожь его, тварь! — рев раненого зверя, в который превратился голос Беллами, оглушил явно не только Мерфи, судя по тому, что его отпустили, и он благополучно рухнул обратно на землю. Пока земляне были заняты озверевшим Беллами, он смог перевернуть кресло и попытался подтянуться на руках, чтобы забраться на сиденье. Безрезультатно.
— Мистер Мерфи!
Кейн. Снизошел до выполза на поле.
— Что вы себе позволяете?!
Кейн вцепился мертвой хваткой в его плечи.
— Помогите сесть, что ли, канцлер, — раздраженно бросил Мерфи.
Тот задохнулся от его наглости, но помог. Первым делом, усевшись, Мерфи нашел взглядом Беллами. Драка на поле уже утихла, и Белл стоял между ними с Кейном и охраной трикру, словно загораживая.
— Ты хоть понимаешь, чем это твое вмешательство может обернуться?
— Я понимаю, чем могло обернуться мое не-вмешательство, — сказал Мерфи, пытаясь не сорваться и не заорать во весь голос. Голова гудела, и все плыло перед глазами, что не добавляло душевного спокойствия.
— Индра почти согласилась прекратить это, но тут ты влез, и…
— Почти согласилась?! — у него аж все прояснилось от злости. — Почти?! Ничего, что его сейчас уже грохнул бы этот народный мститель, пока она там перебирала бы «почти» и«не почти»?
Кейн выпрямился и рявкнул:
— Ты думаешь, тебя одного беспокоит его жизнь?
— Да! И еще их! — Мерфи махнул рукой назад, в сторону Рейвен с ребятами, которых сдерживали несколько вооруженных воинов. — А вас беспокоит, как извернуться, чтобы великие трикру, асгеды и прочие местные «кру» не обиделись! И если при этом они убьют еще парочку-троечку не особенно удобных наших, это же ради великой цели! Человеком больше, человеком меньше — когда ж они нажрутся уже?! — он слышал, что на поле наступила тишина, и его голос разносится не хуже голоса Индры. А может, это у него в голове каждый изданный им самим звук отдавался эхом громче, чем звучал на самом деле. Плевать! Все, что он сейчас может — говорить. Значит, пусть слушают.
— Нас почему-то давно перестало беспокоить, что нас тут считают за людей второго сорта, мы почему-то с самого начала за что-то оправдываемся — за то, что наши предки оказались запертыми в консервной банке на орбите, за то, что мы имели несчастье там родиться, за то, что тоже хотели жить, за то, что все-таки спустились на свою же родину…
Он объехал застывшего Кейна, доехал до Беллами, но не остановился, а двинулся дальше, наступая на охранников, готовых по сигналу броситься и на него, и на Белла, и на Кейна. Но сигнал им явно дали другой — по окрику Индры они расступились, пропуская его дальше, к центральной трибуне.
— Беллами всегда говорил одну правильную вещь. Мы не начинали эту гребаную войну! Мы только спустились на поверхность, ничего о ней не зная, а Джаспер уже получил копье в грудь, Джону Мбеге перерезали горло, девчонку Брэгг тоже проткнули копьем, Дрю поймал топор в лоб — да на нас объявили охоту и загнали в угол, чтобы перебить, и что, вы серьезно думали, что мы поднимем лапки и сами подставим горло? Почему-то вы так обиделись на то, что мы дали отпор! Да, не руками, а тем, что было надежнее и безопаснее для нас… То есть, триста вооруженных воинов на сотню подростков — нормально, а пара взрывов на эту безжалостную свору — бесчестно и незаконно? Но почему ваши первобытные законы крови считаются единственно верными и какого черта от нас требуют их соблюдения, плюя на наши? Только потому, что мы несколько десятков лет отсутствовали? Мой прадед родился здесь, в Вашингтоне, так какого я тут себя должен чувствовать, будто в гостях? Мы почему-то все время должны понимать вас, но никто не пытается понять нас! Даже когда мы стараемся говорить на одном языке… — он перевел дыхание.
Земляне, как ни странно, слушали. Ну-ну, слушайте. Мерфи поднял взгляд выше, встретившись с темным взглядом Индры.
— Когда ваша умная и великая Лекса предала нас и свалила в решающий момент с поля боя у горы Уэзер, бросив наших людей на смерть — ты знала, что это неправильно, но подчинилась приказу и ушла. — Индра медленно поднялась, а в толпе упоминание о Лексе вызвало шум, который мешал говорить, и Мерфи повысил голос — пока дают, надо держать их, ведь даже если он ничего не добьется, все это — время для Белла, передышка.
Он извернулся и высвободил одну руку, тут же заехав кулаком в нос того, что держал вторую. На нормальную драку, конечно, он больше способен не был, но доставить некоторые неудобства мог.
Тот, что не удержал Мерфи, вцепился в него снова, и пришлось ударить его головой. Ответ кулаком в лицо ждать себя не заставил. Ему понадобилось некоторое время, чтобы снова обрести слух и зрение, и первое, что он увидел, было совершенно бешеное окровавленное лицо Беллами, расшвыривающего схвативших Мерфи трикру.
— Вам нужен я, не трожь его, тварь! — рев раненого зверя, в который превратился голос Беллами, оглушил явно не только Мерфи, судя по тому, что его отпустили, и он благополучно рухнул обратно на землю. Пока земляне были заняты озверевшим Беллами, он смог перевернуть кресло и попытался подтянуться на руках, чтобы забраться на сиденье. Безрезультатно.
— Мистер Мерфи!
Кейн. Снизошел до выполза на поле.
— Что вы себе позволяете?!
Кейн вцепился мертвой хваткой в его плечи.
— Помогите сесть, что ли, канцлер, — раздраженно бросил Мерфи.
Тот задохнулся от его наглости, но помог. Первым делом, усевшись, Мерфи нашел взглядом Беллами. Драка на поле уже утихла, и Белл стоял между ними с Кейном и охраной трикру, словно загораживая.
— Ты хоть понимаешь, чем это твое вмешательство может обернуться?
— Я понимаю, чем могло обернуться мое не-вмешательство, — сказал Мерфи, пытаясь не сорваться и не заорать во весь голос. Голова гудела, и все плыло перед глазами, что не добавляло душевного спокойствия.
— Индра почти согласилась прекратить это, но тут ты влез, и…
— Почти согласилась?! — у него аж все прояснилось от злости. — Почти?! Ничего, что его сейчас уже грохнул бы этот народный мститель, пока она там перебирала бы «почти» и«не почти»?
Кейн выпрямился и рявкнул:
— Ты думаешь, тебя одного беспокоит его жизнь?
— Да! И еще их! — Мерфи махнул рукой назад, в сторону Рейвен с ребятами, которых сдерживали несколько вооруженных воинов. — А вас беспокоит, как извернуться, чтобы великие трикру, асгеды и прочие местные «кру» не обиделись! И если при этом они убьют еще парочку-троечку не особенно удобных наших, это же ради великой цели! Человеком больше, человеком меньше — когда ж они нажрутся уже?! — он слышал, что на поле наступила тишина, и его голос разносится не хуже голоса Индры. А может, это у него в голове каждый изданный им самим звук отдавался эхом громче, чем звучал на самом деле. Плевать! Все, что он сейчас может — говорить. Значит, пусть слушают.
— Нас почему-то давно перестало беспокоить, что нас тут считают за людей второго сорта, мы почему-то с самого начала за что-то оправдываемся — за то, что наши предки оказались запертыми в консервной банке на орбите, за то, что мы имели несчастье там родиться, за то, что тоже хотели жить, за то, что все-таки спустились на свою же родину…
Он объехал застывшего Кейна, доехал до Беллами, но не остановился, а двинулся дальше, наступая на охранников, готовых по сигналу броситься и на него, и на Белла, и на Кейна. Но сигнал им явно дали другой — по окрику Индры они расступились, пропуская его дальше, к центральной трибуне.
— Беллами всегда говорил одну правильную вещь. Мы не начинали эту гребаную войну! Мы только спустились на поверхность, ничего о ней не зная, а Джаспер уже получил копье в грудь, Джону Мбеге перерезали горло, девчонку Брэгг тоже проткнули копьем, Дрю поймал топор в лоб — да на нас объявили охоту и загнали в угол, чтобы перебить, и что, вы серьезно думали, что мы поднимем лапки и сами подставим горло? Почему-то вы так обиделись на то, что мы дали отпор! Да, не руками, а тем, что было надежнее и безопаснее для нас… То есть, триста вооруженных воинов на сотню подростков — нормально, а пара взрывов на эту безжалостную свору — бесчестно и незаконно? Но почему ваши первобытные законы крови считаются единственно верными и какого черта от нас требуют их соблюдения, плюя на наши? Только потому, что мы несколько десятков лет отсутствовали? Мой прадед родился здесь, в Вашингтоне, так какого я тут себя должен чувствовать, будто в гостях? Мы почему-то все время должны понимать вас, но никто не пытается понять нас! Даже когда мы стараемся говорить на одном языке… — он перевел дыхание.
Земляне, как ни странно, слушали. Ну-ну, слушайте. Мерфи поднял взгляд выше, встретившись с темным взглядом Индры.
— Когда ваша умная и великая Лекса предала нас и свалила в решающий момент с поля боя у горы Уэзер, бросив наших людей на смерть — ты знала, что это неправильно, но подчинилась приказу и ушла. — Индра медленно поднялась, а в толпе упоминание о Лексе вызвало шум, который мешал говорить, и Мерфи повысил голос — пока дают, надо держать их, ведь даже если он ничего не добьется, все это — время для Белла, передышка.
Страница 28 из 30
