Фандом: Сумерки, Гарри Поттер. Итак, маленький серый шерстяной пельмень и толстое рыжее недоразумение полюбили друг друга. Но! Белле исполнилось восемнадцать… месяцев, и в перспективе замаячило облысение. Что же предпримет Эдвард?
Добавить в моё избранное
5 мин, 56 сек 263
На девяносто девять и девять десятых процента я была уверена, что сплю. Мне снился Эдвард, довольно мурлыкающий на руках у человека, девчонки — она рассеянно перебирала его длинную рыжую шерсть, а он, гордившийся тем, что никому не позволял брать себя на руки, даже спинку выгибал от удовольствия.
И тут я увидела, что у Эдварда в зубах — мой хвост.
Мой отвалившийся хвост.
В ужасе я проснулась и вспомнила — сегодня мне исполнилось восемнадцать месяцев!
Скоро я стану совсем старой — шерсть из меня вылезет, хвост отвалится, уши в трубочку завернутся, и я уже не буду пельменем. Какое там. Мне представился сладко мурлыкающий Эдвард: «Белла, ты мой любимый просроченный вареник!» — и я содрогнулась.
«Лысая мышь — очень оригинально! — утешающе скажет Элис и погладит меня лапкой по макушке. — Ты знаешь, будто специально для тебя вывели породу лысых кошек!»
Если я уже сейчас едва таскаю лапы, то что будет через пару лет?
Когда я, нервно обгрызая кончик хвоста, и так измочаленный почти до состояния щеточки, поделилась своими опасениями с Эдвардом, тот казался огорченным.
Во всяком случае, он сгреб меня лапой в горсть, поднес к самому носу и долго, испытующе рассматривал. Наверно, проплешины искал.
— Чего же ты хочешь? Шерсть на месте, хвост… — он с сомнением толкнул его носом, — … не весь, но на месте. Пузо мягкое… — мурлыкнул он, осторожно опрокидывая меня на спину.
— Щекотно, — захихикала я, болтая всеми четырьмя лапками в воздухе.
— Лапы — розовые, глаза… мур-р… блестят! — завершил инвентаризацию Эдвард. — Чего тебе еще надо?
— Хочу быть кошкой! — внезапно ляпнула я.
Щекастая морда Эдварда вытянулась, и даже темно-рыжие полоски на ней, казалось, слегка выцвели.
Я немножечко испугалась и даже лапами махать перестала.
— Белла, тебе на голову ничего не падало? Ничего тяжелого?
Я с живостью откликнулась:
— Ты имеешь в виду тот случай, когда Джаспер вазочку на голову мне уронил? Нет, с тех пор — больше ничего!
— Сомневаюсь, — еле слышно откликнулся Эдвард. Он прикрыл глаза и кажется, вознамерился уснуть (единственный его минус — в любой непонятной ситуации Эдвард или ест, или засыпает).
Естественно, я не могла допустить подобного безобразия, когда речь шла о моей мечте, поэтому я вскочила на лапы и принялась подпрыгивать, стараясь привлечь внимание Эдварда. Потом уцепилась за его шерсть, и по-лез-ла, по-лез-ла!
— Хочу быть кошкой! Хочу, хочу, хочу, — пищала я изо всех сил, подскакивая, точно серый теннисный мячик, на макушке Эдварда. Тот дернулся, и я кубарем скатилась вниз.
Эдвард открыл глаза — сначала левый, потом правый.
— И что я могу сделать? — сонно спросил он.
— Ты супер-мышь, круче Микки-Мауса, — радостно объяснила я ему. — Придумай что-нибудь, — добавила я несколько поникшим тоном.
Эдвард Каллен устало вздохнул.
— Белла, я совешенно обычный кот.
— Но мышь-то ты абсолютно паранормальная! — убежденно возразила я.
Эдвард от меня ушел. Не знаю, почему — Джессика сказала, потому что я дура и хвост у меня обгрызенный, но я не верила. Я знала, что Эдвард рано или поздно вернется, я ждала его!
А поскольку я мышь, и жизнь у меня короткая, я считала не месяцы, а дни до возвращения Эдварда.
ПОНЕДЕЛЬНИК
ВТОРНИК
СРЕДА
ЧЕТВЕРГ
ПЯТНИЦА
В субботу я решила, что больше не могу. терпеть одиночество и решила повеситься — как водится в сопливых историях, которые так любят пересказывать друг другу мыши, повеситься в холодильнике. И почему-то по правилам вешаться следовало обязательно в пустом, так что я битый час выносила продукты и складывала их в кучку около холодильника.
Во всяком случае, Чарли, когда найдет эту кучу еды, не сильно расстроится моей гибели, ведь с голоду он без меня не умрет.
Впрочем, по прошествии десяти минут в бесплодных попытках вытащить наружу связку сосисок, тяжелее меня раз в тридцать, я смутно стала жалеть о самоубийстве.
Ну что, в самом деле, за дикое сочетание смерти и физкультуры? Хочешь умереть красиво — таскай сосиски из холодильника. Несправедливость!
Наконец, ощущая себя этаким мышиным культуристом, я просунула голову в веревочную петельку от колбасы и обреченно взмахнула лапами. Пусть проклята будет природа, не допускающая межвидового скрещивания!
По правде говоря, после опустошенного моими собственными лапами целого холодильника, умирать мне вообще не хотелось. Хотелось отдохнуть — но не зря же я так мучалась?
Я сделала шаг вперед.
Все мое тельце сдавило и куда-то понесло.
Я открыла глаза — надо мной раскинулось черное-черное небо, на котором блестели две яркие желтые луны. Очевидно, я оказалась в мышином загробном мире. Вот только в аду или в раю?
И тут я увидела, что у Эдварда в зубах — мой хвост.
Мой отвалившийся хвост.
В ужасе я проснулась и вспомнила — сегодня мне исполнилось восемнадцать месяцев!
Скоро я стану совсем старой — шерсть из меня вылезет, хвост отвалится, уши в трубочку завернутся, и я уже не буду пельменем. Какое там. Мне представился сладко мурлыкающий Эдвард: «Белла, ты мой любимый просроченный вареник!» — и я содрогнулась.
«Лысая мышь — очень оригинально! — утешающе скажет Элис и погладит меня лапкой по макушке. — Ты знаешь, будто специально для тебя вывели породу лысых кошек!»
Если я уже сейчас едва таскаю лапы, то что будет через пару лет?
Когда я, нервно обгрызая кончик хвоста, и так измочаленный почти до состояния щеточки, поделилась своими опасениями с Эдвардом, тот казался огорченным.
Во всяком случае, он сгреб меня лапой в горсть, поднес к самому носу и долго, испытующе рассматривал. Наверно, проплешины искал.
— Чего же ты хочешь? Шерсть на месте, хвост… — он с сомнением толкнул его носом, — … не весь, но на месте. Пузо мягкое… — мурлыкнул он, осторожно опрокидывая меня на спину.
— Щекотно, — захихикала я, болтая всеми четырьмя лапками в воздухе.
— Лапы — розовые, глаза… мур-р… блестят! — завершил инвентаризацию Эдвард. — Чего тебе еще надо?
— Хочу быть кошкой! — внезапно ляпнула я.
Щекастая морда Эдварда вытянулась, и даже темно-рыжие полоски на ней, казалось, слегка выцвели.
Я немножечко испугалась и даже лапами махать перестала.
— Белла, тебе на голову ничего не падало? Ничего тяжелого?
Я с живостью откликнулась:
— Ты имеешь в виду тот случай, когда Джаспер вазочку на голову мне уронил? Нет, с тех пор — больше ничего!
— Сомневаюсь, — еле слышно откликнулся Эдвард. Он прикрыл глаза и кажется, вознамерился уснуть (единственный его минус — в любой непонятной ситуации Эдвард или ест, или засыпает).
Естественно, я не могла допустить подобного безобразия, когда речь шла о моей мечте, поэтому я вскочила на лапы и принялась подпрыгивать, стараясь привлечь внимание Эдварда. Потом уцепилась за его шерсть, и по-лез-ла, по-лез-ла!
— Хочу быть кошкой! Хочу, хочу, хочу, — пищала я изо всех сил, подскакивая, точно серый теннисный мячик, на макушке Эдварда. Тот дернулся, и я кубарем скатилась вниз.
Эдвард открыл глаза — сначала левый, потом правый.
— И что я могу сделать? — сонно спросил он.
— Ты супер-мышь, круче Микки-Мауса, — радостно объяснила я ему. — Придумай что-нибудь, — добавила я несколько поникшим тоном.
Эдвард Каллен устало вздохнул.
— Белла, я совешенно обычный кот.
— Но мышь-то ты абсолютно паранормальная! — убежденно возразила я.
Эдвард от меня ушел. Не знаю, почему — Джессика сказала, потому что я дура и хвост у меня обгрызенный, но я не верила. Я знала, что Эдвард рано или поздно вернется, я ждала его!
А поскольку я мышь, и жизнь у меня короткая, я считала не месяцы, а дни до возвращения Эдварда.
ПОНЕДЕЛЬНИК
ВТОРНИК
СРЕДА
ЧЕТВЕРГ
ПЯТНИЦА
В субботу я решила, что больше не могу. терпеть одиночество и решила повеситься — как водится в сопливых историях, которые так любят пересказывать друг другу мыши, повеситься в холодильнике. И почему-то по правилам вешаться следовало обязательно в пустом, так что я битый час выносила продукты и складывала их в кучку около холодильника.
Во всяком случае, Чарли, когда найдет эту кучу еды, не сильно расстроится моей гибели, ведь с голоду он без меня не умрет.
Впрочем, по прошествии десяти минут в бесплодных попытках вытащить наружу связку сосисок, тяжелее меня раз в тридцать, я смутно стала жалеть о самоубийстве.
Ну что, в самом деле, за дикое сочетание смерти и физкультуры? Хочешь умереть красиво — таскай сосиски из холодильника. Несправедливость!
Наконец, ощущая себя этаким мышиным культуристом, я просунула голову в веревочную петельку от колбасы и обреченно взмахнула лапами. Пусть проклята будет природа, не допускающая межвидового скрещивания!
По правде говоря, после опустошенного моими собственными лапами целого холодильника, умирать мне вообще не хотелось. Хотелось отдохнуть — но не зря же я так мучалась?
Я сделала шаг вперед.
Все мое тельце сдавило и куда-то понесло.
Я открыла глаза — надо мной раскинулось черное-черное небо, на котором блестели две яркие желтые луны. Очевидно, я оказалась в мышином загробном мире. Вот только в аду или в раю?
Страница 1 из 2
