Фандом: Сумерки, Гарри Поттер. Итак, маленький серый шерстяной пельмень и толстое рыжее недоразумение полюбили друг друга. Но! Белле исполнилось восемнадцать… месяцев, и в перспективе замаячило облысение. Что же предпримет Эдвард?
Добавить в моё избранное
5 мин, 56 сек 264
Луны моргнули, на миг наступило новолуние, и на небе открылась страшная зубастая пасть.
— Жрать! Мясо! — сказало небо и облизнулось.
Мда, на рай это было мало похоже.
— Я не мясо, я мышка, — жалобно сказала я.
— Сожру — будешь мясом, — пообещало «небо». — С тех пор, как я сбежал из Азкабана, мне постоянно хочется жрать.
С такой логикой было не поспорить, хотя я не очень поняла, что это за кабан такой.
— Ты кто? — задала я, может быть, не совсем уместный вопрос, когда тебя пытаются употребить в пищу. Все же жертвам полагается громко орать и умолять о спасении — но я-то уже повесилась, а второй раз не умрешь. Устрою я этому сбежавшему из Кабана несварение желудка.
Эта мысль меня слегка приободрила.
— Ну, это… я пес! Почти, — удивленно ответил мне пес. — Если угодно, волкодав.
— А я мышь. Почти. Потому что, наверное, сдохла, и еще — я хочу стать кошкой, — передразнила его я.
— А ты что, разумная? — удивился пес.
— Мои друзья утверждают, что нет, — развела я лапами. — А ты — разумный?
— Мои друзья утверждают, что нет, — вывалив розовый язык, в подобии усмешки, сообщил пес, очевидно, меня передразнивая. — Особенно, когда есть хочу — от Азкабана осталось. Ну что, мир, почти мышь?
— Вот и ел бы своего кабана… — обиженно пробормотала я, кое-как пытаясь приподняться на лапы. У меня это не получилось — на шее до сих пор была веревочка, а на веревочке — колбаса.
Прямо около моего уха щелкнули страшные челюсти — и колбасы как не бывало.
— Ладно, мир, — едва не упав в обморок, прошептала я.
— Извини, что сожрать хотел — я вообще-то добрый, но, когда голодный, вообще ничего не соображаю. Охочусь я за одной крысой, такой же облез… обаятельной, как и ты, — продолжил он после короткой паузы, — вот и перепутал в темноте. Извини, а?
Я махнула лапой.
— Не страшно.
— Меня Блэком звать, — протянул мне лапу огромный черный пес.
— Джейкобом?
Пес отрицательно покачал головой.
— Нет, Сириус я. А тебя как зовут?
— Белла.
Пес непонятно зарычал:
— Беллатрикс?
А потом он подобрался, как пружина — и прыгнул.
Подобрав хвост и удирая со всех лап, я верещала:
— Нет, я Белла! Белла! Изабелла, слышишь, ты, лохматое недокормленное чудовище!
Но пес не слышал. Он гнался за мной, настигал — вот уже его пасть опускалась, чтобы схватить меня — как вдруг наперерез ему бросилась какая-то рыжая молния.
— Белла?
— Эдвард?
— Косолапус?
— Помолчи, Сириус.
—???
— Ну и зачем ты полезла в холодильник, где был спрятан мой портал до Хогвартса?
—???
— Я тут на полставки фамилиаром работаю, — смущенно ковыряя лапой землю, сообщил Эдвард.
А потом мы рассказали Сириусу нашу историю.
Он лаял (наверное, собаки так смеются) и все повторял, что ее нужно записать и издать в человеческом мире.
— И в вашей истории должны быть Блэки, — все повторял он. — Какие-нибудь индейцы…
— Почему индейцы? — мурлыкнул Эдвард.
— Видел бы ты мою мамашу, котик, — радостно оскалился пес. — Перья в волосах, раскрашенное лицо и жизнь в вигваме ей остро необходимы!
— Лицо? Почему лицо? Разве… — подала я голос.
Блэк хлопнул меня по спине так, что я едва в землю не ушла.
— Ну да, Белла, я на самом деле человек. Не бойся — мы и из тебя кошку сделаем. В конце концов, чем ты хуже Минервы?
Эдвард ревниво фыркнул.
— Жрать! Мясо! — сказало небо и облизнулось.
Мда, на рай это было мало похоже.
— Я не мясо, я мышка, — жалобно сказала я.
— Сожру — будешь мясом, — пообещало «небо». — С тех пор, как я сбежал из Азкабана, мне постоянно хочется жрать.
С такой логикой было не поспорить, хотя я не очень поняла, что это за кабан такой.
— Ты кто? — задала я, может быть, не совсем уместный вопрос, когда тебя пытаются употребить в пищу. Все же жертвам полагается громко орать и умолять о спасении — но я-то уже повесилась, а второй раз не умрешь. Устрою я этому сбежавшему из Кабана несварение желудка.
Эта мысль меня слегка приободрила.
— Ну, это… я пес! Почти, — удивленно ответил мне пес. — Если угодно, волкодав.
— А я мышь. Почти. Потому что, наверное, сдохла, и еще — я хочу стать кошкой, — передразнила его я.
— А ты что, разумная? — удивился пес.
— Мои друзья утверждают, что нет, — развела я лапами. — А ты — разумный?
— Мои друзья утверждают, что нет, — вывалив розовый язык, в подобии усмешки, сообщил пес, очевидно, меня передразнивая. — Особенно, когда есть хочу — от Азкабана осталось. Ну что, мир, почти мышь?
— Вот и ел бы своего кабана… — обиженно пробормотала я, кое-как пытаясь приподняться на лапы. У меня это не получилось — на шее до сих пор была веревочка, а на веревочке — колбаса.
Прямо около моего уха щелкнули страшные челюсти — и колбасы как не бывало.
— Ладно, мир, — едва не упав в обморок, прошептала я.
— Извини, что сожрать хотел — я вообще-то добрый, но, когда голодный, вообще ничего не соображаю. Охочусь я за одной крысой, такой же облез… обаятельной, как и ты, — продолжил он после короткой паузы, — вот и перепутал в темноте. Извини, а?
Я махнула лапой.
— Не страшно.
— Меня Блэком звать, — протянул мне лапу огромный черный пес.
— Джейкобом?
Пес отрицательно покачал головой.
— Нет, Сириус я. А тебя как зовут?
— Белла.
Пес непонятно зарычал:
— Беллатрикс?
А потом он подобрался, как пружина — и прыгнул.
Подобрав хвост и удирая со всех лап, я верещала:
— Нет, я Белла! Белла! Изабелла, слышишь, ты, лохматое недокормленное чудовище!
Но пес не слышал. Он гнался за мной, настигал — вот уже его пасть опускалась, чтобы схватить меня — как вдруг наперерез ему бросилась какая-то рыжая молния.
— Белла?
— Эдвард?
— Косолапус?
— Помолчи, Сириус.
—???
— Ну и зачем ты полезла в холодильник, где был спрятан мой портал до Хогвартса?
—???
— Я тут на полставки фамилиаром работаю, — смущенно ковыряя лапой землю, сообщил Эдвард.
А потом мы рассказали Сириусу нашу историю.
Он лаял (наверное, собаки так смеются) и все повторял, что ее нужно записать и издать в человеческом мире.
— И в вашей истории должны быть Блэки, — все повторял он. — Какие-нибудь индейцы…
— Почему индейцы? — мурлыкнул Эдвард.
— Видел бы ты мою мамашу, котик, — радостно оскалился пес. — Перья в волосах, раскрашенное лицо и жизнь в вигваме ей остро необходимы!
— Лицо? Почему лицо? Разве… — подала я голос.
Блэк хлопнул меня по спине так, что я едва в землю не ушла.
— Ну да, Белла, я на самом деле человек. Не бойся — мы и из тебя кошку сделаем. В конце концов, чем ты хуже Минервы?
Эдвард ревниво фыркнул.
Страница 2 из 2
