Фандом: Гарри Поттер. Секс в состоянии алкогольного опьянения, секс без проникновения, петтинг. Раскладка не важна.
Добавить в моё избранное
11 мин, 41 сек 10597
Как же это было… Энгоргио… то есть Экскуро… или нет? Ты не помнишь?
Позволять пьяному другу размахивать палочкой и экспериментировать с заклинаниями в опасной близости от стратегически важных мест как-то откровенно не хотелось. Ну, Энгоргио еще ладно, можно пережить… а ну как с Эванеско перепутает? Поэтому Рон вскочил, поспешно стащил с себя мокрые джинсы и кинул их на спинку дивана. Подсохнут немного, до дома он как-нибудь доберется, а там Гермиона…
При мысли о Гермионе и о том, что именно она скажет, когда Рон вернется домой пьяный и в грязных джинсах, стало снова как-то грустно. Надо было еще выпить, наверное… И они выпили. Потом Гарри начал почему-то пересказывать ему в лицах квиддичный матч между «Гордостью Портри» и«Татсхилл Торнадос». Матч они смотрели вместе, кстати. Рон хотел было напомнить об этом, но не успел: пытаясь продемонстрировать наглядно очередной финт Дугала Макбрайта — к счастью, уже без стакана в руках — Гарри не удержался, покачнулся и рухнул прямо на Рона, повалив его на диван и нависнув сверху. Подниматься он не спешил, просто лежал и смотрел. А Рон, первым побуждением которого было, разумеется, стряхнуть с себя чужое тяжелое тело и встать, тоже… лежал неподвижно. Почему — сам не знал, просто замер, еле дыша.
— Слушай, — Гарри оказался близко-близко, и Рон принялся сосредоточенно рассматривать его глаза — сначала правый, потом левый. Зеленые. Оба. И совершенно, абсолютно, непередаваемо пьяные. — А у тебя веснушки такие… смешные! И глаза синие. А у Джинни карие…
Гарри аккуратно провел пальцем по его щеке, очень-очень аккуратно, потом еще раз. Потом по другой щеке. Рон дернулся, но скинуть Гарри не удалось — а надо было. Потому что…
Была у его организма дурацкая нелепая особенность, которую он терпеть не мог, дико стеснялся и ничего не мог с ней поделать. Ничегошеньки. Разве что не пить совсем… В общем, стоило Рону Уизли выпить чуть больше чем слегка — у него резко начинало вставать на все, на любое прикосновение, на запахи, просто на чью-то близость, причем практически все равно, на чью. Независимо от пола находящегося в пределах досягаемости. Но Гарри — это уже как-то слишком. А он, черт, в одних трусах, и все видно же! Вот влип… Рон крепко зажмурился, действуя по принципу «если я чего-то не вижу, значит, этого нет». Обычно не срабатывало… Вот и в этот раз тоже.
— Рон, — услышал он и зажмурился еще сильнее — от стыда. Судя по голосу, Гарри все понял. — Рон…
И тут лучший друг его поцеловал. Вот так вот, не предупреждая, ничего больше не сказав типа «дурак ты, Уизли, озабоченный!» — взял и поцеловал. Рон так удивился, что ответил на поцелуй — и это оказалось на удивление здорово. Не то чтобы Рон Уизли был таким уж специалистом по поцелуям… и целовался он до сих пор исключительно с девчонками… с двумя, хотя Лаванда не считается… И последняя порция виски была явно лишней… И с чего вообще Гарри взял, что он… что они… Но это было здорово! У Гарри были такие твердые уверенные губы, от него так приятно пахло виски и еще чем-то — Рон совершенно не разбирался в запахах… И еще Гарри залез к нему под футболку и гладил его там. И что это, скажите на милость, значит?
— Гарри. Ты зачем…
Если бы Рон не был так пьян, он, наверное, придумал бы, как обратить все в шутку. Если бы Гарри не был так пьян… Впрочем, если бы Гарри не был так пьян, если бы он не расстался с Джинни, если бы не эта фотография в «Ведьмополитене», если бы… то ничего бы не было. Гарри не лежал бы сейчас на нем, его член — твердый, черт, надо же — не упирался бы Рону между ног, его руки не застыли бы под футболкой, и он не смотрел бы так. И у Рона бы так не стоял. Да? Гарри слегка поерзал на нем, задев его член своим.
— Я просто…
Просто… Рон вздохнул, чувствуя, как намокают спереди трусы. Просто? Гарри снова принялся его целовать, все смелее и увереннее, облизнул нижнюю губу, прикусил. Пролез языком в рот, исследуя десны и небо. Рон не сопротивлялся — последняя здравая мысль «Я же не гей!», потрепыхавшись на краю замутненного алкогольными парами сознания, куда-то испарилась, так что он ответил на поцелуй и тоже запустил пальцы под футболку Гарри, добираясь до горячей гладкой кожи. Оседлав его бедра, Гарри выпрямился, стянул с себя футболку и замер, словно давая время передумать. Как будто это имело хоть какое-то значение! Рон никогда не замечал за собой пристрастия к рассматриванию мужских тел, но тут как бы сама ситуация располагала… А Гарри красивый — да, красивый, оказывается. Бледнокожий, с черными волосками на груди. Мускулы — видно, когда напрягаются руки. Темные неровные пятна сосков. Не отводя глаз от лица Гарри, Рон принялся выпутываться из футболки — делать это лежа было не очень удобно, так что друг пришел на помощь.
Гарри с силой провел ладонями по его груди, задевая соски — к плечам и обратно, по напрягшемуся животу, вниз, погладил бока.
Позволять пьяному другу размахивать палочкой и экспериментировать с заклинаниями в опасной близости от стратегически важных мест как-то откровенно не хотелось. Ну, Энгоргио еще ладно, можно пережить… а ну как с Эванеско перепутает? Поэтому Рон вскочил, поспешно стащил с себя мокрые джинсы и кинул их на спинку дивана. Подсохнут немного, до дома он как-нибудь доберется, а там Гермиона…
При мысли о Гермионе и о том, что именно она скажет, когда Рон вернется домой пьяный и в грязных джинсах, стало снова как-то грустно. Надо было еще выпить, наверное… И они выпили. Потом Гарри начал почему-то пересказывать ему в лицах квиддичный матч между «Гордостью Портри» и«Татсхилл Торнадос». Матч они смотрели вместе, кстати. Рон хотел было напомнить об этом, но не успел: пытаясь продемонстрировать наглядно очередной финт Дугала Макбрайта — к счастью, уже без стакана в руках — Гарри не удержался, покачнулся и рухнул прямо на Рона, повалив его на диван и нависнув сверху. Подниматься он не спешил, просто лежал и смотрел. А Рон, первым побуждением которого было, разумеется, стряхнуть с себя чужое тяжелое тело и встать, тоже… лежал неподвижно. Почему — сам не знал, просто замер, еле дыша.
— Слушай, — Гарри оказался близко-близко, и Рон принялся сосредоточенно рассматривать его глаза — сначала правый, потом левый. Зеленые. Оба. И совершенно, абсолютно, непередаваемо пьяные. — А у тебя веснушки такие… смешные! И глаза синие. А у Джинни карие…
Гарри аккуратно провел пальцем по его щеке, очень-очень аккуратно, потом еще раз. Потом по другой щеке. Рон дернулся, но скинуть Гарри не удалось — а надо было. Потому что…
Была у его организма дурацкая нелепая особенность, которую он терпеть не мог, дико стеснялся и ничего не мог с ней поделать. Ничегошеньки. Разве что не пить совсем… В общем, стоило Рону Уизли выпить чуть больше чем слегка — у него резко начинало вставать на все, на любое прикосновение, на запахи, просто на чью-то близость, причем практически все равно, на чью. Независимо от пола находящегося в пределах досягаемости. Но Гарри — это уже как-то слишком. А он, черт, в одних трусах, и все видно же! Вот влип… Рон крепко зажмурился, действуя по принципу «если я чего-то не вижу, значит, этого нет». Обычно не срабатывало… Вот и в этот раз тоже.
— Рон, — услышал он и зажмурился еще сильнее — от стыда. Судя по голосу, Гарри все понял. — Рон…
И тут лучший друг его поцеловал. Вот так вот, не предупреждая, ничего больше не сказав типа «дурак ты, Уизли, озабоченный!» — взял и поцеловал. Рон так удивился, что ответил на поцелуй — и это оказалось на удивление здорово. Не то чтобы Рон Уизли был таким уж специалистом по поцелуям… и целовался он до сих пор исключительно с девчонками… с двумя, хотя Лаванда не считается… И последняя порция виски была явно лишней… И с чего вообще Гарри взял, что он… что они… Но это было здорово! У Гарри были такие твердые уверенные губы, от него так приятно пахло виски и еще чем-то — Рон совершенно не разбирался в запахах… И еще Гарри залез к нему под футболку и гладил его там. И что это, скажите на милость, значит?
— Гарри. Ты зачем…
Если бы Рон не был так пьян, он, наверное, придумал бы, как обратить все в шутку. Если бы Гарри не был так пьян… Впрочем, если бы Гарри не был так пьян, если бы он не расстался с Джинни, если бы не эта фотография в «Ведьмополитене», если бы… то ничего бы не было. Гарри не лежал бы сейчас на нем, его член — твердый, черт, надо же — не упирался бы Рону между ног, его руки не застыли бы под футболкой, и он не смотрел бы так. И у Рона бы так не стоял. Да? Гарри слегка поерзал на нем, задев его член своим.
— Я просто…
Просто… Рон вздохнул, чувствуя, как намокают спереди трусы. Просто? Гарри снова принялся его целовать, все смелее и увереннее, облизнул нижнюю губу, прикусил. Пролез языком в рот, исследуя десны и небо. Рон не сопротивлялся — последняя здравая мысль «Я же не гей!», потрепыхавшись на краю замутненного алкогольными парами сознания, куда-то испарилась, так что он ответил на поцелуй и тоже запустил пальцы под футболку Гарри, добираясь до горячей гладкой кожи. Оседлав его бедра, Гарри выпрямился, стянул с себя футболку и замер, словно давая время передумать. Как будто это имело хоть какое-то значение! Рон никогда не замечал за собой пристрастия к рассматриванию мужских тел, но тут как бы сама ситуация располагала… А Гарри красивый — да, красивый, оказывается. Бледнокожий, с черными волосками на груди. Мускулы — видно, когда напрягаются руки. Темные неровные пятна сосков. Не отводя глаз от лица Гарри, Рон принялся выпутываться из футболки — делать это лежа было не очень удобно, так что друг пришел на помощь.
Гарри с силой провел ладонями по его груди, задевая соски — к плечам и обратно, по напрягшемуся животу, вниз, погладил бока.
Страница 2 из 4
