Tylluan

Тугой холодный узел скрутился внутри, намертво склеивая желудок с позвоночником. Мать Гарри Поттера умерла, защищая его от некоего тёмного волшебника, имени которого нигде не упоминалось. Он выжил после применения смертельного заклинания… В его магии чувствовалось нечто особенное, сильная защита. Защита крови, которую могла дать ему лишь мать. Это была сила, противоположная проклятию крови. Всё сходилось настолько ровно, что нельзя было отрицать очевидное. Белая полярная сова — копия вестника утбурда. Талисман, защита от предателей магической силы. От таких, как его мать, бросившая Хендрика, отправившая его на север, в снежные пустоши. Он должен был умереть, и утбурды знали это… Если сова — предупреждение и угроза для него, необходимо было узнать больше о её обладателе.

Стараясь оставаться незамеченным, Хендрик проводил перерывы между занятиями, наблюдая за Гарри Поттером. Его магия была будто оплетена защитной оболочкой, витиеватой и неразборчивой. Здесь была защита — теперь он чувствовал это точно. Защита рода, защита его мёртвой матери, которую она подарила своему сыну. Но вместе с этим отчётливо ощущалось что-то тёмное, сильное и древнее. Древнее, как магия утбурдов.

Хендрик думал об этом всё лето, не решаясь спросить у отца. Он никогда не боялся задавать вопросы, но сейчас что-то мешало ему, заставляя самостоятельно разбираться в этом. Гарри Поттер продолжал появляться в газетах, но там так искажали правду, что Хендрик вскоре перестал читать их.

Отец знал про его страхи. Он знал, что Хендрик не избавился от этого, но, видимо, ждал. Хендрик должен был научиться самостоятельно находить ответы на большинство вопросов.

В Хогвартсе появился новый учитель, и он был оборотнем. Хендрик ясно чувствовал его звериную сущность, особую магию.

— Профессор Люпин — оборотень, — сообщил он своему декану, Северусу Снейпу.

— Откуда у вас, мистер Маккейн, такие предположения? — голос профессора звучал непривычно резко и раздражённо, но Хендрик не испугался.

— Я могу чувствовать магию, — прямой ответ сэкономит и его время, и время декана. — У него магия оборотня смешана с обычной.

— Обычной?

— Такой, как у всех магов.

— Способность чувствовать магию — редкое и сложное явление, — профессор Снейп смотрел на него как на лжеца. — Чтобы освоить это тонкое искусство, требуются годы, десятилетия. Уймите фантазию, мистер Маккейн. И возвращайтесь в гостиную.

Два вывода, которые Хендрик сделал из этого разговора, определили характер его дальнейшего нахождения в Хогвартсе. Во-первых, он решил, что никакие дела школы не должны его касаться. И, во-вторых, стало понятно, что профессор Снейп знает больше, чем говорит и готов сказать.

Программа второго курса была намного интереснее. Хендрик почти не пересекался с Гарри Поттером — их занятия проходили в противоположных частях школы. На самом деле, это позволило ему действительно сосредоточиться на учёбе. Он даже перестал дожидаться, пока тот спустится завтракать — всегда позже большинства, всегда со своими друзьями. Их было двое, Хендрик даже знал их имена.

Дважды с начала года он видел белую сову и каждый раз сознательно стремился оказаться как можно дальше от неё.

Это детские страхи, основанные на предубеждениях. Пора было избавляться от этого. Белая сова — всего лишь совпадение. То, что белая сова прилетела в тот день, когда он узнал о смерти матери, — всего лишь совпадение. Он не мог нести вину за её предательство. Она не убивала его. Настала пора перестать бояться.

Хендрик обедал, медленно и обстоятельно прожёвывая каждый кусок вишнёвого пирога со сливочным кремом, когда кто-то с его стола выкрикнул имя Гарри Поттера и сказал что-то. Хендрик никогда не вслушивался в то, что говорят. Он машинально повернулся к гриффиндорскому столу, как и все вокруг. На секунду показалось, что Гарри Поттер смотрит прямо на него, прямо в его глаза, и в этом взгляде была злоба и какая-то усталость. Ледяная дрожь прокатилась по позвоночнику, и ладони будто онемели — Хендрик поспешно отвернулся и попытался справиться с подступающей ледяной волной в горле. Каждый раз теперь, когда он видел Гарри Поттера, у него немели пальцы.

Гарри Поттер постоянно читал. Много, подолгу, часто во время обеда и ужина, даже в коридорах. Но более удивительным было то, что читал он одну и ту же книгу — учебник по зельям, исписанный вдоль и поперёк почерком Северуса Снейпа. Хендрик внушал себе, что это не его дело. Пальцы не переставали неметь.

— Познакомься с ним. Думаю, он сложный человек, но тем лучше.

— Я не могу, — Хендрик смотрел на отца в недоумении.

— Что тебя останавливает? — отец говорил, даже не поднимая на него глаза. — Многие большие проблемы при личном знакомстве с ними решаются намного проще.

— С какой стати мне знакомиться с ним? К тому же, нет никакого повода для того, чтобы даже начать разговор…