Tylluan

Быстрее, чем страх пересилил бы необходимость, Хендрик поцеловал его, захватывая губы, врываясь языком в его рот, ощущая горьковатый вкус зелий и крови. По спине прошла горячая дрожь, и он прислонился к Гарри, замедляя поцелуй, пока не почувствовал ответные, немного неуверенные движения языка, от которых перехватило дыхание. Не сдержавшись, он простонал что-то прямо в рот Гарри и прижался к нему всем телом. В паху росло напряжение, волны мурашек прокатывались по животу, рукам, шее. Язык Гарри скользил в его рот, проникал вглубь, стремительно и требовательно, и Хендрик, сдавшись, закрыл глаза. Дыхание сбилось, Гарри кусал его губы, тёрся о его бедро, его возбуждение было так очевидно, что Хендрик льнул навстречу, жар в паху стал болезненным. Он хотел Гарри Поттера.

Эта мысль ударила в его голову с такой силой, с которой молот бьёт в колокол. Дёрнувшись, Хендрик рывком отстранился, не обращая внимания на мгновенно возникшую тяжесть в груди.

— Прости, Гарри, я не могу.

Гарри выглядел растерянным, будто только что очнулся от странного и нелепого сна. Только на мгновение Хендрику показалось, что в его глазах промелькнуло разочарование.

Оставшись один, Хендрик несколько минут вслушивался в звук затихающих шагов, а затем медленно опустился на пол. Страх захватывал его целиком, и он с трудом понимал, что делать дальше.

Он не должен был даже приближаться к Гарри Поттеру.

Позже, уже добравшись до антиаппарационного барьера, Хендрик почувствовал, как холодеет внутри от осознания того, что он мог ошибиться. Мог сделать неправильный выбор. Тревога вновь огромной холодной льдиной замораживала лёгкие, но возвращаться было поздно.

Терри был с ним. Он был рядом, и Хендрик с отчаянием наблюдал, как что-то меняется. Он боялся засыпать. Ночью, в лесу, в зачарованном сотней чар убежище, находящемся на огромном расстоянии от северных земель утбурдов, он боялся заснуть и не проснуться. Боялся заплатить за собственные ошибки.

Но утро наступало неизменно, и он просыпался.

Он просыпался утром, с удивлением понимая, что возмездия не происходит.

Им пришлось вернуться.

А на завтраках в Большом зале снова был Гарри Поттер. И снова приносили почту — но белая сова не прилетала. Ни разу с тех пор. Она не беспокоила его.

— Пойдём, — Терри схватил его за пораненную руку, не замечая, как он зашипел от боли, и потащил в сторону.

Шрам от пореза в лесу так и не зажил, несмотря на дважды произнесённое заклинание.

— Отпусти! — Хендрик сделал небольшое движение, освободив руку, но Терри тут же схватил его выше плеча.

— Думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит?! — прошипел Терри. Его глаза горели от злости. — Как он смотрел на тебя в лесу, за ужином — всё это время!

Хендрик молчал, торопливо шагая рядом. Тон Терри был разочарованным — он был разочарован в нём. Печальные, отчаянные интонации царапали слух. Хендрик чувствовал вину, хотя не должен был. Он не был ни в чём виноват. И ему нужно было поговорить с Гарри.

Крепче сжав кулаки, Хендрик шёл, внимательно глядя под ноги. Он снова и снова обдумывал всё произошедшее. Терри вёл себя странно, говорил странно, и чары, которыми он пользовался — будто кто-то вложил их знание в его голову. И он никогда бы не смог так умело управлять собственными интонациями, как делал это в лесу.

Несомненно, нужно было поговорить с Гарри.

В Большом Зале Хендрик тщательно продумывал их разговор. Всё, что он мог предложить — это смутные предположения, никак не вяжущиеся с самим крестражем. Древняя магия, проклятие рода и крови. Утбурды и их сущность, проявившаяся в патронусе. Нельзя было говорить об этом. Или придётся говорить слишком долго.

На протяжении всего ужина Хендрик чувствовал взгляды Гарри — он слишком хорошо знал его магию, чтобы не чувствовать. Даже эту новую магию. Из-за его ошибки Гарри был вынужден делить её со Снейпом. От одной мысли Хендрик чувствовал холод по коже.

Новая тяжёлая, вязкая магия с трудом приживалась в Гарри. И все заклинания наверняка даются ему с трудом — той ночью он видел доказательства своего предположения. Они не совпадали. Не совпадали со Снейпом.

Его собственная магия идеально подошла бы Гарри.

После ужина у выхода из Большого зала Хендрика ждал Терри. На его лице был плохо сдерживаемый гнев, и он снова схватил ту руку, где был шрам.

И теперь он обвинял Хенрика в том, что Гарри на него смотрит так.

Боль от того, что Терри потревожил незаживший шрам, постепенно утихала, и его хватка на плече стала мягче, когда он почти втолкнул Хендрика в Выручай-комнату.

— Жди здесь, — кипящая ярость в глазах Терри медленно сходила на нет, сменяясь неестественным спокойствием.

Терри ушёл куда-то, но очень быстро вернулся. Боль из руки ушла, и Хендрик просто сидел на диване, ощущая собственную беспомощность.