Фандом: Haikyuu! Дайчи и Суга уже много лет вместе, но неожиданно у них заводится котик.
Добавить в моё избранное
89 мин, 41 сек 20502
Наконец, вечность спустя, дуло начинает медленно двигаться вниз — сначала к шее, потом опускается ниже, холодной угрозой сползая по обнаженной спине.
Куроо выдыхает сквозь сжатые до боли зубы. Выстрела пока не будет. Или вообще уже не будет. Но расслабляться еще слишком рано. Дайчи продолжает вести пистолетом по его позвоночнику, потом доходит до ягодиц, протискивает ствол между ними, и продолжает опускать, пока не упирается в задний проход и давит на него дулом — все увеличивая нажим. Куроо начинает колотить мелкая дрожь.
Дайчи помогает себе рукой — Куроо вздрагивает от этого касания — и таки проталкивает пистолет в его задницу, пока совсем чуть-чуть, едва входя. Куроо закусывает костяшку пальца, в зародыше давя рвущийся наружу крик. Блядь, не надо! Ну пожалуйста, не надо!
Дайчи не спешит, слегка покачивает глоком из стороны в сторону, но не двигая его вперед. Куроо больно, но страх и ожидание худшего скручивают куда сильнее. А потом с каким-то разочарованно-обреченным вздохом, Дайчи все-таки вынимает пистолет. От накатившего облегчения ноги подкашиваются и Куроо падает на колени, повисая на вытянутых руках.
— Блядь, ты его все-таки любишь, — выдыхает Дайчи за его спиной.
Куроо чуть не захлебывается от возмущения. Но все, что он имеет сказать по поводу — преимущественно, мат, застревает в намертво сведенном горле.
А потом Дайчи прикасается губами к его едва ли не звенящей от напряжения спине. И Куроо наконец-то отпускает и накрывает таким адреналиновым откатом, что он почти вырубается, в полубессознанке пропуская и скупые поцелуи, и неловкие объятия, и удивительно осторожные касания заметно дрожащих пальцев, и все остальное.
Окончательно возвращается в реальность он лишь когда Дайчи уже размашисто и даже как-то остервенело втрахивается в его задницу. Похоже, того и самого переплющило от этих ментальных игрищ, вот только его отходняк вылился в знатное перевозбуждение.
Колени Куроо скользят по полу, ему неудобно, и перекладина слишком высоко, и начинает ныть недавно вывихнутое и едва поджившее плечо. И вообще он перепсиховал из-за этого упортого придурка, и возбуждения нет ни грамма. Вот только Дайчи это не капли не гребет, его-то адреналин вставил по самое немогу.
Куроо пытается взять себя в руки, настроиться на секс и перестать болтаться безвольной тушкой. Он ненавидит оказываться в роли неодушевленного объекта, который можно начисто игнорировать, используя только как дырку для члена.
Куроо начинает двигать задом, пытаясь поймать темп Дайчи, но не успевает за ним. Ну и ладно, так тоже неплохо — не догонит, так собьет. И после нескольких его движений невпопад Дайчи теряет свой ритм, но от этого только еще больше заводится, впивается пальцами в бедра Куроо, дергает на себя, приподнимает и теперь трахает еще быстрее и жестче, с какой-то безумной исступленностью, словно боится куда-то не успеть.
И от этой чуть ли не звериной, совершенно неконтролируемой страсти, Куроо наконец-то и сам начинает возбуждаться. Дайчи держит его цепко, не давая подмахивать или вообще хоть куда дернуться. Но Куроо теперь ведет уже от того, насколько охренительно сильно чужой член врывается в его зад, каждый раз пронзая словно насквозь, ощущаясь, кажется, каждой мышцей, каждой клеточкой тела. И окунаясь в эту боль, утопая в ней, Куроо хочет еще больше, еще глубже и острее чувствовать входящее в него, полностью концентрируясь на одном этом ощущении и растворяясь в нем.
А Дайчи все никак не останавливается, и ничуть не замедляет своего бешеного темпа, словно задался целью вконец затрахать. Или просто никак не может кончить: так бывает, если сильно перепсиховать, — злорадно думает Куроо. Вот только утешение какое-то весьма слабое. Его руки все еще скованы, а собственный член уже болезненно ноет, тоже требуя внимания.
Дайчи возится мучительно долго, пока наконец выплескивается — частью внутрь, частью на задницу и на ноги. Он оседает на пол где-то позади Куроо. Но, едва отдышавшись, тяжело встает и уходит на кухню.
Куроо извивается, пытаясь хоть как-то дотянуться или к чему-то прижать пульсирующий тупой болью и совершенно нереально набухший член. До пола слишком далеко, до стены — тоже, еще и рука болит уже отнюдь не слегка.
Куроо пробует извернуться, подтянуть ноги к животу и хоть так прижать ноющий от возбуждения член, но поскальзывается и снова валится на пол, едва успев в последний момент перевести рывок на здоровую руку. Он откидывает голову и разочарованно стонет.
И в это время возвращается Дайчи с бутылкой минералки. Куроо тоже не отказался бы. Но просить и не подумает. Дайчи почти допивает ее, выплескивая остатки воды ему на голову. Куроо возмущенно отфыркивается, ловя ртом стекающие с челки капли. Ну хоть так.
Дайчи проводит рукой по его спине, потом отвешивает шлепок по заднице и прижимается к ней уже опять почти готовым к делу членом.
Куроо выдыхает сквозь сжатые до боли зубы. Выстрела пока не будет. Или вообще уже не будет. Но расслабляться еще слишком рано. Дайчи продолжает вести пистолетом по его позвоночнику, потом доходит до ягодиц, протискивает ствол между ними, и продолжает опускать, пока не упирается в задний проход и давит на него дулом — все увеличивая нажим. Куроо начинает колотить мелкая дрожь.
Дайчи помогает себе рукой — Куроо вздрагивает от этого касания — и таки проталкивает пистолет в его задницу, пока совсем чуть-чуть, едва входя. Куроо закусывает костяшку пальца, в зародыше давя рвущийся наружу крик. Блядь, не надо! Ну пожалуйста, не надо!
Дайчи не спешит, слегка покачивает глоком из стороны в сторону, но не двигая его вперед. Куроо больно, но страх и ожидание худшего скручивают куда сильнее. А потом с каким-то разочарованно-обреченным вздохом, Дайчи все-таки вынимает пистолет. От накатившего облегчения ноги подкашиваются и Куроо падает на колени, повисая на вытянутых руках.
— Блядь, ты его все-таки любишь, — выдыхает Дайчи за его спиной.
Куроо чуть не захлебывается от возмущения. Но все, что он имеет сказать по поводу — преимущественно, мат, застревает в намертво сведенном горле.
А потом Дайчи прикасается губами к его едва ли не звенящей от напряжения спине. И Куроо наконец-то отпускает и накрывает таким адреналиновым откатом, что он почти вырубается, в полубессознанке пропуская и скупые поцелуи, и неловкие объятия, и удивительно осторожные касания заметно дрожащих пальцев, и все остальное.
Окончательно возвращается в реальность он лишь когда Дайчи уже размашисто и даже как-то остервенело втрахивается в его задницу. Похоже, того и самого переплющило от этих ментальных игрищ, вот только его отходняк вылился в знатное перевозбуждение.
Колени Куроо скользят по полу, ему неудобно, и перекладина слишком высоко, и начинает ныть недавно вывихнутое и едва поджившее плечо. И вообще он перепсиховал из-за этого упортого придурка, и возбуждения нет ни грамма. Вот только Дайчи это не капли не гребет, его-то адреналин вставил по самое немогу.
Куроо пытается взять себя в руки, настроиться на секс и перестать болтаться безвольной тушкой. Он ненавидит оказываться в роли неодушевленного объекта, который можно начисто игнорировать, используя только как дырку для члена.
Куроо начинает двигать задом, пытаясь поймать темп Дайчи, но не успевает за ним. Ну и ладно, так тоже неплохо — не догонит, так собьет. И после нескольких его движений невпопад Дайчи теряет свой ритм, но от этого только еще больше заводится, впивается пальцами в бедра Куроо, дергает на себя, приподнимает и теперь трахает еще быстрее и жестче, с какой-то безумной исступленностью, словно боится куда-то не успеть.
И от этой чуть ли не звериной, совершенно неконтролируемой страсти, Куроо наконец-то и сам начинает возбуждаться. Дайчи держит его цепко, не давая подмахивать или вообще хоть куда дернуться. Но Куроо теперь ведет уже от того, насколько охренительно сильно чужой член врывается в его зад, каждый раз пронзая словно насквозь, ощущаясь, кажется, каждой мышцей, каждой клеточкой тела. И окунаясь в эту боль, утопая в ней, Куроо хочет еще больше, еще глубже и острее чувствовать входящее в него, полностью концентрируясь на одном этом ощущении и растворяясь в нем.
А Дайчи все никак не останавливается, и ничуть не замедляет своего бешеного темпа, словно задался целью вконец затрахать. Или просто никак не может кончить: так бывает, если сильно перепсиховать, — злорадно думает Куроо. Вот только утешение какое-то весьма слабое. Его руки все еще скованы, а собственный член уже болезненно ноет, тоже требуя внимания.
Дайчи возится мучительно долго, пока наконец выплескивается — частью внутрь, частью на задницу и на ноги. Он оседает на пол где-то позади Куроо. Но, едва отдышавшись, тяжело встает и уходит на кухню.
Куроо извивается, пытаясь хоть как-то дотянуться или к чему-то прижать пульсирующий тупой болью и совершенно нереально набухший член. До пола слишком далеко, до стены — тоже, еще и рука болит уже отнюдь не слегка.
Куроо пробует извернуться, подтянуть ноги к животу и хоть так прижать ноющий от возбуждения член, но поскальзывается и снова валится на пол, едва успев в последний момент перевести рывок на здоровую руку. Он откидывает голову и разочарованно стонет.
И в это время возвращается Дайчи с бутылкой минералки. Куроо тоже не отказался бы. Но просить и не подумает. Дайчи почти допивает ее, выплескивая остатки воды ему на голову. Куроо возмущенно отфыркивается, ловя ртом стекающие с челки капли. Ну хоть так.
Дайчи проводит рукой по его спине, потом отвешивает шлепок по заднице и прижимается к ней уже опять почти готовым к делу членом.
Страница 12 из 25
