Фандом: Haikyuu! Дайчи и Суга уже много лет вместе, но неожиданно у них заводится котик.
Добавить в моё избранное
89 мин, 41 сек 20503
Он трется им о ягодицы Куроо, размазывая по ним собственную сперму, оставшуюся с предыдущего раза. И Куроо ощущает, как быстро твердеет и наливается кровью упирающийся в него ствол. А потом Дайчи резко вставляет его внутрь, где все еще скользко и мокро, и очень-очень растянуто.
Теперь Дайчи уже не лихорадит и он никуда не спешит, он трахает его медленно, методично, неспешно, явно наслаждаясь процессом, каждый раз почти полностью выходит, а потом одним мощным ударом загоняет член предельно глубоко, с оттяжкой, и тут же следующим коротким, тяжелым толчком проталкиваясь еще дальше, где пока еще не был, но куда обязательно доберется — везде, всюду, до всего Куроо, целиком и полностью.
И этот рваный, прерывистый ритм выматывает еще больше предыдущей бешеной скачки. Дайчи по-прежнему то ли не вспоминает, то ли напрочь игнорирует самую очевидную потребность Куроо, который думает, что Дайчи сволочь. Или конченый эгоист. У него ведь руки скованы, а стояк такой, что хоть плачь.
А еще у Дайчи обнаруживается совершенно отвратная привычка хватать за волосы, оттягивая назад, заставляя предельно прогнуться, до хруста в позвонках. Отдельно засадно, что каждый раз — совершенно внезапно, никак не угадать, когда снова полезет к голове.
Второй раз Дайчи кончает гораздо быстрее и после этого наконец-то расстегивает наручники, запястья Куроо уже разбиты до крови. Он тут же сползает вниз, скручиваясь на полу, и наконец-то обхватывает собственный член, который горит и, кажется, готов разорваться от перевозбуждения, каждое прикосновение к нему ощущается словно к воспаленному нерву. Сцепив зубы и едва ощущая солоноватый привкус крови во рту, Куроо несколько раз проводит рукой по стволу, добиваясь болезненно острой разрядки, которая его окончательно выматывает.
Когда он наконец-то снова может нормально дышать, то все, чего он хочет — просто лежать, не шевелиться, позволить себе вырубиться… Но сегодняшняя ночь должна закончиться не так, отнюдь не так. Плывущим, расфокусированным взглядом он находит Дайчи, который тоже валяется на полу, в паре шагов за ним, но на коврике, гад. Но спасибо, хоть не ушел на диван или вообще в спальню. В свою способность встать Куроо сейчас не очень-то верит. А вот ползти — вполне.
Бесконечно медленно он добирается до уже засыпающего Дайчи и, взяв в рот его вялый и опустошенный член, начинает обрабатывать языком и губами.
— Что ты делаешь?! — Дайчи чуть не подскакивает.
И если бы не скорость реакции Куроо, он бы здорово рисковал получить на члене полный отпечаток зубов — в лучшем случае.
— Угадай с трех раз, — злорадно предлагает Куроо.
— Тебе что, мало?!
Куроо только скалится. И вот этот совершенно осоловелый, предельно офигевший и неверящий вид Дайчи — уже лучшая награда за все его усилия. Это маленькое, но очень приятное торжество вызывает даже вполне ощутимый прилив сил. Куроо знает, что это обманка, которая очень скоро рассосется, но ее надо максимально использовать, пока есть.
Куроо отвечает Дайчи лишь взглядом — крайне многообещающим, и возвращается к своему занятию. И очень быстро добивается своего. У Дайчи снова стоит.
Осторожно просчитывая каждое движение — чтобы ни в коем случае не показать Дайчи, насколько ему сейчас вообще тяжело шевелиться, Куроо взбирается сверху. Потом пристраивает задницу к его члену и медленно опускается, одним движением загоняя его внутрь себя до самого основания — благо уже и растрахан до предела, и обильно смазан спермой Дайчи.
Ноги дрожат как черти что. Ну и пофиг. Не удержится и сорвется, так сильнее вставит себе. Нормально, сойдет. Приподнимаясь и опускаясь, Куроо начинает насаживаться на член Дайчи, рывками двигается на нем, трахает им сам себя. Сначала медленно, потом с каждым движением приподнимается чуть выше и все резче и резче опускается вниз. Каждый раз его скручивает невероятно острой смесью боли и возбуждения, отдающейся во всем теле, пробивающей сладкой судорогой от затылка до пят. Куроо до крика хочется сжать собственный член и закончить эту дурманящую пытку, но он продолжает двигаться, выгибаясь и откидывая голову.
Дайчи думал, что затрахал его? Это Куроо сейчас ему покажет, насколько сильно и глубоко в него можно войти, насколько резко и быстро загнать — еще раз и еще, и еще чуть сильнее и чуть глубже… Куроо кажется, что он сейчас не выдержит и все-таки заорет, когда Дайчи сам хватается за его член и резко сжимает. Куроо скручивает ослепительно сильным и настолько же болезненным оргазмом, и он наконец вырубается с последним едва осознанным ощущением выплеснувшейся внутрь него мощной горячей струи — как кипятком по открытой ране, но мгновение спустя уже ничего не чувствует.
Просыпается Куроо, когда солнце уже высоко. В постели, а не на полу, что безусловно, куда лучше. И так все тело болит, словно его тут не трахали, а били всю ночь напролет, причем ногами, к тому же с особой жестокостью.
Теперь Дайчи уже не лихорадит и он никуда не спешит, он трахает его медленно, методично, неспешно, явно наслаждаясь процессом, каждый раз почти полностью выходит, а потом одним мощным ударом загоняет член предельно глубоко, с оттяжкой, и тут же следующим коротким, тяжелым толчком проталкиваясь еще дальше, где пока еще не был, но куда обязательно доберется — везде, всюду, до всего Куроо, целиком и полностью.
И этот рваный, прерывистый ритм выматывает еще больше предыдущей бешеной скачки. Дайчи по-прежнему то ли не вспоминает, то ли напрочь игнорирует самую очевидную потребность Куроо, который думает, что Дайчи сволочь. Или конченый эгоист. У него ведь руки скованы, а стояк такой, что хоть плачь.
А еще у Дайчи обнаруживается совершенно отвратная привычка хватать за волосы, оттягивая назад, заставляя предельно прогнуться, до хруста в позвонках. Отдельно засадно, что каждый раз — совершенно внезапно, никак не угадать, когда снова полезет к голове.
Второй раз Дайчи кончает гораздо быстрее и после этого наконец-то расстегивает наручники, запястья Куроо уже разбиты до крови. Он тут же сползает вниз, скручиваясь на полу, и наконец-то обхватывает собственный член, который горит и, кажется, готов разорваться от перевозбуждения, каждое прикосновение к нему ощущается словно к воспаленному нерву. Сцепив зубы и едва ощущая солоноватый привкус крови во рту, Куроо несколько раз проводит рукой по стволу, добиваясь болезненно острой разрядки, которая его окончательно выматывает.
Когда он наконец-то снова может нормально дышать, то все, чего он хочет — просто лежать, не шевелиться, позволить себе вырубиться… Но сегодняшняя ночь должна закончиться не так, отнюдь не так. Плывущим, расфокусированным взглядом он находит Дайчи, который тоже валяется на полу, в паре шагов за ним, но на коврике, гад. Но спасибо, хоть не ушел на диван или вообще в спальню. В свою способность встать Куроо сейчас не очень-то верит. А вот ползти — вполне.
Бесконечно медленно он добирается до уже засыпающего Дайчи и, взяв в рот его вялый и опустошенный член, начинает обрабатывать языком и губами.
— Что ты делаешь?! — Дайчи чуть не подскакивает.
И если бы не скорость реакции Куроо, он бы здорово рисковал получить на члене полный отпечаток зубов — в лучшем случае.
— Угадай с трех раз, — злорадно предлагает Куроо.
— Тебе что, мало?!
Куроо только скалится. И вот этот совершенно осоловелый, предельно офигевший и неверящий вид Дайчи — уже лучшая награда за все его усилия. Это маленькое, но очень приятное торжество вызывает даже вполне ощутимый прилив сил. Куроо знает, что это обманка, которая очень скоро рассосется, но ее надо максимально использовать, пока есть.
Куроо отвечает Дайчи лишь взглядом — крайне многообещающим, и возвращается к своему занятию. И очень быстро добивается своего. У Дайчи снова стоит.
Осторожно просчитывая каждое движение — чтобы ни в коем случае не показать Дайчи, насколько ему сейчас вообще тяжело шевелиться, Куроо взбирается сверху. Потом пристраивает задницу к его члену и медленно опускается, одним движением загоняя его внутрь себя до самого основания — благо уже и растрахан до предела, и обильно смазан спермой Дайчи.
Ноги дрожат как черти что. Ну и пофиг. Не удержится и сорвется, так сильнее вставит себе. Нормально, сойдет. Приподнимаясь и опускаясь, Куроо начинает насаживаться на член Дайчи, рывками двигается на нем, трахает им сам себя. Сначала медленно, потом с каждым движением приподнимается чуть выше и все резче и резче опускается вниз. Каждый раз его скручивает невероятно острой смесью боли и возбуждения, отдающейся во всем теле, пробивающей сладкой судорогой от затылка до пят. Куроо до крика хочется сжать собственный член и закончить эту дурманящую пытку, но он продолжает двигаться, выгибаясь и откидывая голову.
Дайчи думал, что затрахал его? Это Куроо сейчас ему покажет, насколько сильно и глубоко в него можно войти, насколько резко и быстро загнать — еще раз и еще, и еще чуть сильнее и чуть глубже… Куроо кажется, что он сейчас не выдержит и все-таки заорет, когда Дайчи сам хватается за его член и резко сжимает. Куроо скручивает ослепительно сильным и настолько же болезненным оргазмом, и он наконец вырубается с последним едва осознанным ощущением выплеснувшейся внутрь него мощной горячей струи — как кипятком по открытой ране, но мгновение спустя уже ничего не чувствует.
Просыпается Куроо, когда солнце уже высоко. В постели, а не на полу, что безусловно, куда лучше. И так все тело болит, словно его тут не трахали, а били всю ночь напролет, причем ногами, к тому же с особой жестокостью.
Страница 13 из 25
