Фандом: Haikyuu! Дайчи и Суга уже много лет вместе, но неожиданно у них заводится котик.
Добавить в моё избранное
89 мин, 41 сек 20504
Взгляд натыкается на бутылку минералки на тумбочке, и Куроо тут же к ней жадно присасывается, выхлебывая почти до дна, начисто игнорируя боль в искусанных и опухших губах. И только напившись, замечает лежащего рядом Дайчи — очень близко, почти вплотную, но ни нигде не прикасающегося. Идеально выверенная минимальная дистанция.
— Прости, — Дайчи склоняется к нему и целует в висок.
Ну офигеть. Куроо чуть не падает с кровати — но было бы куда падать. Он развел на ласку самого Савамуру Дайчи? Да еще и на извинения? Куроо хочется ржать, но он лишь едва хмыкает. Да ему даже дышать больно, а о том, чтобы встать, и думать не хочется. Дайчи осторожно берет его за подбородок и разворачивает лицом к себе.
— Куроо, у нас все в порядке? — спрашивает он, не отводя настороженного взгляда.
— Вполне, — уверенно отвечает Куроо, хотя вообще-то нифига в этом не уверен, но тут лишь время покажет, и сразу же добавляет — уж слишком хороша возможность, чтобы ее упустить: — Если, конечно, ты больше не ревнуешь Сугу ко мне.
Дайчи с облегчением выдыхает, потом хмыкает, придвигается, уничтожая дистанцию между ними, и отвечает:
— Нет. Все нормально. И, Куроо, спасибо.
Дайчи задумчиво и крайне неуверенно тянется рукой к его голове и начинает медленно и осторожно перебирать пальцами волосы. Ну вот и кто с него ночью чуть скальп не снял? А теперь едва касается. Куроо понятия не имеет, нравится это ему или нет, но он разберется с этим потом. А сейчас он устало прикрывает глаза и думает, что все-таки Суга был прав и он, действительно, очень хорошо знает Дайчи. А еще теперь можно смело забыть о переводе.
Куроо уходит поздним вечером, уже отоспавшись, придя в себя и совершив грабительский набег на холодильник Дайчи. Тот не возражает, вообще ничего не говорит, молчаливой тенью ходит за ним по квартире и так же молча подпирает косяк, пока Куроо готовит себе нехитрый ужин. На все вопросы типа «где соль?», «о, рыбка! я пожарю?» или«а ты есть будешь?» отвечает невнятным угуканием и пожатием плечами.
Когда Куроо наконец-то выметается, Дайчи стоит у окна и смотрит ему вслед, лаская пальцами лежащий на подоконнике глок. Куроо не садится в машину, обходит ее стороной и направляется вниз по улице — очевидно, к станции метро. Его нежелание сидеть Дайчи вполне может понять. Если бы так просто было со всем остальным.
Он не может не думать, что стоит позволить себе взять пистолет, один выстрел в удаляющуюся спину, а лучше — в голову, так надежнее, и все закончится. А потом он будет валятся в ногах у Сугавары и умолять его о прощении. И получит его, должен получить, как всегда. Суга все ему прощает. Или следующую пулю он пустит уже себе в лоб.
Но… но это же чертов Куроо. С которым все слишком сложно и неоднозначно. Все прошлые разы Дайчи был уверен, что защищает Сугу, хотя один раз тот не разделил это мнение — и Дайчи тогда было сначала до чертиков страшно, что может его потерять. А потом еще хуже, когда Суга понял и принял, но долго отходил, безмолвно оплакивая погибшего от руки Дайчи. Но тот все равно был уверен в сделанном выборе. Пусть Суга не понимал или не признавал этого, но тот человек причинял ему зло — неочевидное, но от этого не менее настоящее.
А защищать Сугу от Куроо? Зачем? Никакой угрозы для Суги Дайчи от него не чувствует, даже наоборот. Дайчи еще раз смотрит в спину уже почти скрывшегося за деревьями Куроо и убирает руку от пистолета.
Тот ведь наверняка даже не помнит. Так, проходной эпизод два года назад. Их первая совместная операция. Куроо с Кенмой — почетные отказники отдела, которых начальство навязало Дайчи. Среди командиров отрядов существовала негласная договоренность обеспечить этой парочке все семь отказов и таки выпилить из отдела. Против Кенмы никто особо ничего не имел — бесполезный, ничего не умеющий мальчишка, который сам скоро погибнет. А вот Куроо с Бокуто всем сразу стали поперек горла — самим фактом своего существования. На все агентство борьбы с международной преступностью имелось всего два особых отдела, чья деятельность была не совсем легальна, мягко говоря, и куда набирались сотрудники исключительно с запятнанной репутацией. Их отдел по изъятию, который специализировался на экспресс-внедрениях, фактически, занимаясь, взломом, проникновениями и похищениями. Они работали по наводке местных резидентов или основных агентов под прикрытием, годами не выходящих из тени, и понятия не имели, от кого получена используемая ими информациями. Посторонняя, ни с кем не связанная четверка врывалась как смерч, делала свое дело и так же стремительно исчезала. Или попадалась, но все равно ничего не могла рассказать о шпионе или внедренном агенте. Нельзя сдать того, кого не знаешь и к кому не имеешь никакого отношения.
И второй — спецотдел, который, теоретически, занимался особыми операциями, связанными с террористами и работой в странах повышенной угрозы.
— Прости, — Дайчи склоняется к нему и целует в висок.
Ну офигеть. Куроо чуть не падает с кровати — но было бы куда падать. Он развел на ласку самого Савамуру Дайчи? Да еще и на извинения? Куроо хочется ржать, но он лишь едва хмыкает. Да ему даже дышать больно, а о том, чтобы встать, и думать не хочется. Дайчи осторожно берет его за подбородок и разворачивает лицом к себе.
— Куроо, у нас все в порядке? — спрашивает он, не отводя настороженного взгляда.
— Вполне, — уверенно отвечает Куроо, хотя вообще-то нифига в этом не уверен, но тут лишь время покажет, и сразу же добавляет — уж слишком хороша возможность, чтобы ее упустить: — Если, конечно, ты больше не ревнуешь Сугу ко мне.
Дайчи с облегчением выдыхает, потом хмыкает, придвигается, уничтожая дистанцию между ними, и отвечает:
— Нет. Все нормально. И, Куроо, спасибо.
Дайчи задумчиво и крайне неуверенно тянется рукой к его голове и начинает медленно и осторожно перебирать пальцами волосы. Ну вот и кто с него ночью чуть скальп не снял? А теперь едва касается. Куроо понятия не имеет, нравится это ему или нет, но он разберется с этим потом. А сейчас он устало прикрывает глаза и думает, что все-таки Суга был прав и он, действительно, очень хорошо знает Дайчи. А еще теперь можно смело забыть о переводе.
Куроо уходит поздним вечером, уже отоспавшись, придя в себя и совершив грабительский набег на холодильник Дайчи. Тот не возражает, вообще ничего не говорит, молчаливой тенью ходит за ним по квартире и так же молча подпирает косяк, пока Куроо готовит себе нехитрый ужин. На все вопросы типа «где соль?», «о, рыбка! я пожарю?» или«а ты есть будешь?» отвечает невнятным угуканием и пожатием плечами.
Когда Куроо наконец-то выметается, Дайчи стоит у окна и смотрит ему вслед, лаская пальцами лежащий на подоконнике глок. Куроо не садится в машину, обходит ее стороной и направляется вниз по улице — очевидно, к станции метро. Его нежелание сидеть Дайчи вполне может понять. Если бы так просто было со всем остальным.
Он не может не думать, что стоит позволить себе взять пистолет, один выстрел в удаляющуюся спину, а лучше — в голову, так надежнее, и все закончится. А потом он будет валятся в ногах у Сугавары и умолять его о прощении. И получит его, должен получить, как всегда. Суга все ему прощает. Или следующую пулю он пустит уже себе в лоб.
Но… но это же чертов Куроо. С которым все слишком сложно и неоднозначно. Все прошлые разы Дайчи был уверен, что защищает Сугу, хотя один раз тот не разделил это мнение — и Дайчи тогда было сначала до чертиков страшно, что может его потерять. А потом еще хуже, когда Суга понял и принял, но долго отходил, безмолвно оплакивая погибшего от руки Дайчи. Но тот все равно был уверен в сделанном выборе. Пусть Суга не понимал или не признавал этого, но тот человек причинял ему зло — неочевидное, но от этого не менее настоящее.
А защищать Сугу от Куроо? Зачем? Никакой угрозы для Суги Дайчи от него не чувствует, даже наоборот. Дайчи еще раз смотрит в спину уже почти скрывшегося за деревьями Куроо и убирает руку от пистолета.
Тот ведь наверняка даже не помнит. Так, проходной эпизод два года назад. Их первая совместная операция. Куроо с Кенмой — почетные отказники отдела, которых начальство навязало Дайчи. Среди командиров отрядов существовала негласная договоренность обеспечить этой парочке все семь отказов и таки выпилить из отдела. Против Кенмы никто особо ничего не имел — бесполезный, ничего не умеющий мальчишка, который сам скоро погибнет. А вот Куроо с Бокуто всем сразу стали поперек горла — самим фактом своего существования. На все агентство борьбы с международной преступностью имелось всего два особых отдела, чья деятельность была не совсем легальна, мягко говоря, и куда набирались сотрудники исключительно с запятнанной репутацией. Их отдел по изъятию, который специализировался на экспресс-внедрениях, фактически, занимаясь, взломом, проникновениями и похищениями. Они работали по наводке местных резидентов или основных агентов под прикрытием, годами не выходящих из тени, и понятия не имели, от кого получена используемая ими информациями. Посторонняя, ни с кем не связанная четверка врывалась как смерч, делала свое дело и так же стремительно исчезала. Или попадалась, но все равно ничего не могла рассказать о шпионе или внедренном агенте. Нельзя сдать того, кого не знаешь и к кому не имеешь никакого отношения.
И второй — спецотдел, который, теоретически, занимался особыми операциями, связанными с террористами и работой в странах повышенной угрозы.
Страница 14 из 25
