Фандом: Haikyuu! Дайчи и Суга уже много лет вместе, но неожиданно у них заводится котик.
Добавить в моё избранное
89 мин, 41 сек 20505
А на деле, кроме всего этого, выполнял еще и ликвидации объектов. Ликвидаторов не любили — все, кто знал, чем они занимаются.
На каждом плане операции отдела изъятия в верхнем углу стояла одна из трех цветных пометок, которая не расшифровывалась ни в одном документе, но значения которых знали все: «жертвы допустимы», «жертвы нежелательны», «жертвы категорически недопустимы». Трупы в их работе были неизбежной и регулярной накладкой, но никогда — собственно целью. А у ликвидаторов — с точностью до наоборот.
Когда спецотдел вляпался в какой-то эпичный треш на ближнем Востоке и в результате успешной операции от всего отдела осталось только два полевых агента и один спец по информационной поддержке из штаба операций — остальные агенты только позлорадствовали. И каково же было их разочарование, когда спецотдел решили создавать заново с нуля, а этих трех недобитков перевели в отдел изъятия. На негласном собрании командиров отрядов от бывших киллеров решили избавиться. Ладно еще информационщик — черт с ним, но бывшим полевым агентам спецотдела среди них точно не место.
Но не тут-то было. После первой же миссии, к слову — успешной, — из отряда живыми вернулись только Акааши с Бокуто, и последнего назначили новым командиром. Остальные лишь зубами скрипели, но вмешаться уже не могли — сводные миссии на несколько отрядов проводились слишком редко, да и пытаться так грохнуть Бокуто — себе дороже. Зато оставался шанс избавиться от Куроо, который упускать уже никто не хотел.
Когда Куроо с Кенмой перевели в его отряд, им оставалось два отказа до вылетания со службы. И Дайчи собирался в ближайшее время обеспечить первый из них. Но сразу после такого незавидного пополнения его вызвал шеф и намеками с экивоками дал весьма однозначно понять, что вовсе не желает связываться с бумажной волокитой после седьмого и последнего отказа. И для всех будет гораздо лучше, если Кенма с Куроо просто не вернутся с очередной операции. Вот на такое подписываться Дайчи категорически не хотел. Но шеф так же мягко намекнул на те самые чертовы девять трупов, на которые он закрывает глаза, а ведь может и перестать. И Дайчи понял, что у него просто нет выбора.
Но потом, уже на локации, они вляпались в перестрелку. И в один кошмарный момент Дайчи увидел в зеркальном окне отражение целящегося в Сугу охранника, с тошнотворным ужасом осознавая, что Суга этого не замечает, предупредить он не успеет, а для него гад не на линии огня — как раз за одной из колонн массандры.
Но в следующее мгновение с противоположной стороны вылетел Куроо, выталкивая Сугу из-под обстрела и подставляясь под предназначенную тому пулю. Вот только он поймал ранение боком, навылет, и через три дня уже бодрячком прыгал по отделу, продолжая бесить Дайчи своей наглостью и язвительностью.
Листая тогда дело Куроо, Дайчи поражался, сколько у него было именно сквозных ранений, словно пули не задерживались в нем, не могли зацепиться, словно он был для слишком быстрым и шустрым.
Отказ от новой парочки Дайчи так и не написал. Ни после той операции, ни потом. Как и проигнорировал все намеки шефа, в итоге заработав злобное: «только попробуй теперь мне тут устроить десятый труп — по полной заплатишь и ты, и твой Суга, и ему найду, что пришить». Куроо с Кенмой так и остались в их отряде. И как-то прижились, что ли. До них текучка была довольно удручающей, слишком часто с операций возвращались лишь Дайчи с Сугаварой.
А Куроо так и остался той еще занозой в заднице. Дайчи вообще не мог терпеть таких людей — слишком дерзкий, слишком провокационный, слишком самоуверенный и наглый. Но ко всем этим крайне неприятным недостаткам он обладал одним, но перевешивающим все это достоинством. Он защищал Сугу — куда больше и решительнее, чем того требовали протоколы работы отдела. Правда, Дайчи небезосновательно полагал, что дело не в Суге или, как минимум, не только в нем. Ему казалось, что это просто общий стиль работы Куроо — Кенму он защищал не меньше, а сам Дайчи в защите просто не нуждался. И ради этого трижды стоило терпеть мерзкий характер Куроо.
И вот тогда, на этой чертовой операции, когда Дайчи замели местные копы, по протоколу Куроо с Кенмой должны были уходить. И это, почти наверняка, стоило бы Суге жизни. Но вместо этого Куроо снова прыгал под пули и изображал неуязвимого героя, летящего на крыльях ночи.
А потом трахнул его Сугавару! Его Коуши! Ну вот скотина же! Дайчи сжал кулаки. Его до чертиков бесило и путало это невозможное противоречие. Куроо защищает Сугу. Куроо трахает Сугу. А Дайчи просто не представляет себе жизнь без Суги.
Когда они оба вернулись после своей трехдневной отсидки в маленьком городке за плотиной — Дайчи понятия не имел, что с этим делать. И проще с тех пор не стало, стало только сложнее.
Куроо нравится Сугаваре. И, кажется, даже нравится ему самому. И это решительно, категорически ненормально. Ему никогда никто не был нужен кроме Суги.
На каждом плане операции отдела изъятия в верхнем углу стояла одна из трех цветных пометок, которая не расшифровывалась ни в одном документе, но значения которых знали все: «жертвы допустимы», «жертвы нежелательны», «жертвы категорически недопустимы». Трупы в их работе были неизбежной и регулярной накладкой, но никогда — собственно целью. А у ликвидаторов — с точностью до наоборот.
Когда спецотдел вляпался в какой-то эпичный треш на ближнем Востоке и в результате успешной операции от всего отдела осталось только два полевых агента и один спец по информационной поддержке из штаба операций — остальные агенты только позлорадствовали. И каково же было их разочарование, когда спецотдел решили создавать заново с нуля, а этих трех недобитков перевели в отдел изъятия. На негласном собрании командиров отрядов от бывших киллеров решили избавиться. Ладно еще информационщик — черт с ним, но бывшим полевым агентам спецотдела среди них точно не место.
Но не тут-то было. После первой же миссии, к слову — успешной, — из отряда живыми вернулись только Акааши с Бокуто, и последнего назначили новым командиром. Остальные лишь зубами скрипели, но вмешаться уже не могли — сводные миссии на несколько отрядов проводились слишком редко, да и пытаться так грохнуть Бокуто — себе дороже. Зато оставался шанс избавиться от Куроо, который упускать уже никто не хотел.
Когда Куроо с Кенмой перевели в его отряд, им оставалось два отказа до вылетания со службы. И Дайчи собирался в ближайшее время обеспечить первый из них. Но сразу после такого незавидного пополнения его вызвал шеф и намеками с экивоками дал весьма однозначно понять, что вовсе не желает связываться с бумажной волокитой после седьмого и последнего отказа. И для всех будет гораздо лучше, если Кенма с Куроо просто не вернутся с очередной операции. Вот на такое подписываться Дайчи категорически не хотел. Но шеф так же мягко намекнул на те самые чертовы девять трупов, на которые он закрывает глаза, а ведь может и перестать. И Дайчи понял, что у него просто нет выбора.
Но потом, уже на локации, они вляпались в перестрелку. И в один кошмарный момент Дайчи увидел в зеркальном окне отражение целящегося в Сугу охранника, с тошнотворным ужасом осознавая, что Суга этого не замечает, предупредить он не успеет, а для него гад не на линии огня — как раз за одной из колонн массандры.
Но в следующее мгновение с противоположной стороны вылетел Куроо, выталкивая Сугу из-под обстрела и подставляясь под предназначенную тому пулю. Вот только он поймал ранение боком, навылет, и через три дня уже бодрячком прыгал по отделу, продолжая бесить Дайчи своей наглостью и язвительностью.
Листая тогда дело Куроо, Дайчи поражался, сколько у него было именно сквозных ранений, словно пули не задерживались в нем, не могли зацепиться, словно он был для слишком быстрым и шустрым.
Отказ от новой парочки Дайчи так и не написал. Ни после той операции, ни потом. Как и проигнорировал все намеки шефа, в итоге заработав злобное: «только попробуй теперь мне тут устроить десятый труп — по полной заплатишь и ты, и твой Суга, и ему найду, что пришить». Куроо с Кенмой так и остались в их отряде. И как-то прижились, что ли. До них текучка была довольно удручающей, слишком часто с операций возвращались лишь Дайчи с Сугаварой.
А Куроо так и остался той еще занозой в заднице. Дайчи вообще не мог терпеть таких людей — слишком дерзкий, слишком провокационный, слишком самоуверенный и наглый. Но ко всем этим крайне неприятным недостаткам он обладал одним, но перевешивающим все это достоинством. Он защищал Сугу — куда больше и решительнее, чем того требовали протоколы работы отдела. Правда, Дайчи небезосновательно полагал, что дело не в Суге или, как минимум, не только в нем. Ему казалось, что это просто общий стиль работы Куроо — Кенму он защищал не меньше, а сам Дайчи в защите просто не нуждался. И ради этого трижды стоило терпеть мерзкий характер Куроо.
И вот тогда, на этой чертовой операции, когда Дайчи замели местные копы, по протоколу Куроо с Кенмой должны были уходить. И это, почти наверняка, стоило бы Суге жизни. Но вместо этого Куроо снова прыгал под пули и изображал неуязвимого героя, летящего на крыльях ночи.
А потом трахнул его Сугавару! Его Коуши! Ну вот скотина же! Дайчи сжал кулаки. Его до чертиков бесило и путало это невозможное противоречие. Куроо защищает Сугу. Куроо трахает Сугу. А Дайчи просто не представляет себе жизнь без Суги.
Когда они оба вернулись после своей трехдневной отсидки в маленьком городке за плотиной — Дайчи понятия не имел, что с этим делать. И проще с тех пор не стало, стало только сложнее.
Куроо нравится Сугаваре. И, кажется, даже нравится ему самому. И это решительно, категорически ненормально. Ему никогда никто не был нужен кроме Суги.
Страница 15 из 25
