Лекарство для разума

Первой найденной им магической вещью был старый кожаный сосуд с ручкой наподобие головы кобры и, встреться он Лорду, точно бы ему приглянулся. В реестре он не значился. Дик запечатал его и переместил, не прикасаясь, с помощью палочки. Он читал о таком: кубок подавали врагу во время пира, и тот не мог остановиться, пока не напивался в дрова.

Уверенность, что ничто не напоминает о Рики, вовсе не указывала, будто Дик не в опасности. Однако он поначалу чрезмерно расслабился — пока одна из птичек на вазе не ожила и не попыталась его клюнуть. После чего бдительность юноши усилилась, и несколько часов делового настроя вымотали его донельзя.

За ужином он мог думать только о том, чтобы успеть сегодня довершить блокировку собранных артефактов до ночи, и по сторонам вообще не глядел. Однако под конец Абул-Фарах вдруг объявил, что начать работу с вещами, доставленными на склад, упаковщикам можно только завтра, и то после лаборантов. Зато график распланированных заданий тут же достался каждому, разумеется, с оговоркой, что возможны непредвиденные обстоятельства.

Из плена неверных жен

В тот вечер Дик измельчил в песок все, что собирался, и со спокойной совестью отправился спать. И потому наутро настроения в лагере остались ему, как всегда, непонятны. Взрослые, доселе рассудительные колдуны то рвались уехать, то раздражались по любому поводу. В свое время Дик не очень ладил со старостой девочек, которая досталась ему в напарницы по колледжу, но даже пройденное тогда ничуть не помогало. Более того, пришлось задуматься, что зря он не оценил уравновешенность и благоразумие Мелани. Дик старался не афишировать, что не разделяет всеобщей паранойи, и все равно не мог отмахнуться от нее. По дороге из столовой он трижды наткнулся на группы, что обсуждали ночные стенания неверных жен. Услышанные обрывки изобиловали столь красочными описаниями, что не оставалось сомнений: рассказчики верят сами себе. Дик ничего не понимал. Он поспешил забрать со склада часть наскоро обследованных артефактов и уединиться с ними в своей лаборатории.

После вчерашнего у него имелись все основания возблагодарить судьбу за свою ошибку. И все же он не избежал разочарования, понимая, что никакого хоркрукса тут нет и все зря. Более того, он угодил в экспедицию, которая вся, поголовно, бесится, видит и слышит призраков в пустыне. На фоне всеобщего одурения нормальная, размеренная работа по измерению, упаковке и запечатыванию была для него как отдушина.

И потому он испытал особенную досаду, когда выдохлась магическая субстанция для печатей. Пришлось снова возвращаться на склад, где он, не встретив кладовщика, вынужден был сам искать нужный материал. Зато, пройдясь лишний раз по палатке, где собирались все принесенные с раскопок вещи, Дик снова отметил: ничто в его ощущениях не указывает на хоркрукс.

— Удивляюсь я тебе. Как ты работаешь. Как автомат, — проворчал Роджерс, который на складе ничего не делал, но зачем-то околачивался там.

Что тут скажешь? Дик счел, что ответа от него не требуется, отчитывался он здесь перед другими. С другой стороны, и критиковать бездействие товарища он был и не вправе, и не обязан, хотя и не одобрял. Сам он как раз заметил нужную упаковку и не собирался здесь задерживаться.

— Он еще молодой. Не знает, каким злыми могут быть духи женщин, — ответил голос из глубины помещения.

На пару секунд Дик испугался, но там оказался всего лишь кладовщик. Он сидел на сундуке и что-то строгал. И, хотя его помощь больше не требовалась, это было уж слишком.

— Никому не вредно заниматься делом. Голова чище будет, — ответил Дик, раздраженный испугом и тем, что пока он работает, прочие занимаются сплетнями. На его неодобрение поначалу никак не отреагировали.

— Вот посмотрим, как запоешь после дежурства, — полетело ему в спину, когда Дик с сознанием исполненного долга и нужной коробкой направлялся к выходу.

Дик мысленно сделал пометку, что следует опасаться дурацких розыгрышей. Дежурство предстояло ему в ночь на завтра, и оттого среди проверки чужих находок он нашел время пару часов вздремнуть. Притом, в процессе работы укреплялось нехорошее подозрение, что с переданных артефактов если и снимались пробы, то не особенно тщательно. Дик, впрочем, не решился выяснять с лаборантами, чем объясняется такая неосторжность, предполагая, что толку не добьется. Делать их работу ему было некогда и, в принципе, не нужно, ведь по возвращении все привезенное обследовалось без спешки и нормальными магами, а не чокнутыми бездельниками.

И первая дурость ожидала его прямо на месте дежурства в виде коллеги, который торчал там без всякой на то необходимости. Дик едва не выронил колбу с лунным порошком, с которым собирался спокойно провести ночью некоторые пробы. Как оказалось, те, кто сваливал на него работу, дежурили днем, по своей инициативе защищая лагерь от неверных жен.