Фандом: Гарри Поттер. Первое рабочее место Дика Дейвиса.
Добавить в моё избранное
84 мин, 36 сек 8657
Дику не сразу удалось уразуметь, что это серьезно, пока долговязый Джо Энсон распространялся, как безуспешно пробовал сегодня выяснить, куда деваются призраки. Явное безумие в его глазах сверкало вполне убедительно, чтоб исключить симуляцию или шутку. Дик даже перебивать не стал, когда предшественник-доброволец принялся инструктировать его, куда пойти и как себя держать при столкновении с упомянутыми призраками.
— Если спустишься по склону, они где-то там, внизу, и прячутся. Заговоришь — пиши пропало. Если б голова еще не болела! А то не поверишь, брат, такая слабость, как пришел с этого проклятого склона, так весь день почти и валялся.
И, демонстрируя полное согласие с собой, Энсон растянулся на койке дежурного. Дик еще некоторое время вертел колбу, но соседство с беспардонно дремлющим предшественником как-то не располагало к научным изысканиям. Поставив склянку на единственный столик у изголовья, Дик решил прогуляться. Разумеется, он при этом и мысли не допускал, что опасность может исходить от призраков. В пустыне хватало реальных угроз, как магических, так и обычных, еще до приезда в лабораторию он специально проверил, что резервация нунд далеко отсюда.
Снаружи Дика встретили холодным светом звезды, и внезапно пришло на ум, что это, по сути, все равно что выйти ночью из лаборатории в пустыню. Только это теперь не просто разрешалось, а едва ли не вменялось ему в обязанность. Вооруженный только палочкой (вредноскоп не считался), он мог в каждой черной тени легко представить притаившегося гигантского леопарда. Правда, он успел позабыть, насколько на самом деле нунды огромны, и в этом смысле даже поспорил сам с собой. Холод ночи допекал не хуже, чем жара днем, и скоро Дик убедился, что мантия весьма относительно спасает и от того, и от другого. С мыслью о том, что надо бы по возвращении Энсона выставить, ни к чему ему нянчиться с психами, Дик все же двинулся вдоль по склону, держа палочку наготове. Ею можно было бы посветить, однако куда предпочтительнее казалось отразить нападение в случае чего, ночью в пустыне это выглядело вполне логично и нужно. К тому же, тогда он сам оказался бы на свету и привлек бы внимание — чьё? Дик поежился и продолжил спуск. Он кстати вспомнил, что в случае чего компас поможет ему вернуться.
Вредноскоп на запястье ритмично подпрыгивал, вздрагивая, но не вращался. По нему Дик не смог бы определить момент, когда началось это. Качание пространства, звон и стоны. Они надвигались отовсюду и тотчас как будто отпрыгивали назад, в темноту. Дик хотел крикнуть, но вспомнил предупреждения товарищей и остался нем.
Собственный страх тоже проявлялся странно, плавающий, ускользающий, он будто бы запаздывал, копился, а затем в одно мгновение вдруг наваливался весь, и вновь отпускал. Притом юноша все время как будто напоминал сам себе, что бояться нужно, иначе случится нечто непоправимое. Голова работала плохо, а хуже всего было то, что в свистопляске теней, которая менялась с каждым его малейшим движением, Дик боролся с соблазном закрыть глаза, чтобы, упаси Мерлин, не увидеть чего-нибудь лишнего и жуткого.
Он повернул назад и, не будучи уверен, что направление верное, решил воспользоваться компасом, конечно, тем, магическим, что позволял вернуться в лагерь. Целую вечность подносил его к глазам, хотя на самом деле наверняка удалось это так же быстро, как обычно. Табло светилось и освещало участок перед собой наподобие нити Ариадны, и Дик последовал за указанием. Но его потрясло то, как бесится стрелка на обычном компасе, то вращаясь, то замирая, он и представить не мог подобного, и это добавляло жути, пока он, оступаясь, карабкался обратно наверх по дюне.
Он ввалился в палатку и буквально упал на стул. Остатки благоразумия постепенно проступили сквозь панику, и хватило их ровно на то, чтоб взглянуть на часы. Он блуждал в пустыне почти три часа. «Чудо, что вообще вернулся», — решил Дик. Но теперь он мог твердо стоять на том, что никаких призраков не видел. Колебания воздуха, в том числе и звуки, могли объясняться физическими явлениями в пустыне, либо искажением его мировосприятия, в том числе благодаря колдовству.
Постепенно мандраж стабилизировался, Дик как будто даже задремал.
Внезапно Энсон зевнул, потянулся, затем сел на кровати.
— Мерлин! Давно так хорошо не высыпался, — пробормотал он, как бы извиняясь.
Он стал интересоваться подробностями дежурства, однако Дик решил не говорить ничего определенного. Энсон ушел. Скоро рассвело, и Дику ничего не оставалось, как забрать свою колбу и тоже покинуть пост. Явившемуся якобы для проверки Элмеру он солгал, что прошло без происшествий. И подозрительный, изучающий взгляд ему явно не почудился. Однако бывалый колдун не задал никаких дополнительных вопросов и пожелал хорошо выспаться. Именно так Дик и поступил. Зато на обеде, на свежую голову, он не мог не заметить, что теперь отчего-то белой вороной среди нервных коллег сделался Энсон.
— Если спустишься по склону, они где-то там, внизу, и прячутся. Заговоришь — пиши пропало. Если б голова еще не болела! А то не поверишь, брат, такая слабость, как пришел с этого проклятого склона, так весь день почти и валялся.
И, демонстрируя полное согласие с собой, Энсон растянулся на койке дежурного. Дик еще некоторое время вертел колбу, но соседство с беспардонно дремлющим предшественником как-то не располагало к научным изысканиям. Поставив склянку на единственный столик у изголовья, Дик решил прогуляться. Разумеется, он при этом и мысли не допускал, что опасность может исходить от призраков. В пустыне хватало реальных угроз, как магических, так и обычных, еще до приезда в лабораторию он специально проверил, что резервация нунд далеко отсюда.
Снаружи Дика встретили холодным светом звезды, и внезапно пришло на ум, что это, по сути, все равно что выйти ночью из лаборатории в пустыню. Только это теперь не просто разрешалось, а едва ли не вменялось ему в обязанность. Вооруженный только палочкой (вредноскоп не считался), он мог в каждой черной тени легко представить притаившегося гигантского леопарда. Правда, он успел позабыть, насколько на самом деле нунды огромны, и в этом смысле даже поспорил сам с собой. Холод ночи допекал не хуже, чем жара днем, и скоро Дик убедился, что мантия весьма относительно спасает и от того, и от другого. С мыслью о том, что надо бы по возвращении Энсона выставить, ни к чему ему нянчиться с психами, Дик все же двинулся вдоль по склону, держа палочку наготове. Ею можно было бы посветить, однако куда предпочтительнее казалось отразить нападение в случае чего, ночью в пустыне это выглядело вполне логично и нужно. К тому же, тогда он сам оказался бы на свету и привлек бы внимание — чьё? Дик поежился и продолжил спуск. Он кстати вспомнил, что в случае чего компас поможет ему вернуться.
Вредноскоп на запястье ритмично подпрыгивал, вздрагивая, но не вращался. По нему Дик не смог бы определить момент, когда началось это. Качание пространства, звон и стоны. Они надвигались отовсюду и тотчас как будто отпрыгивали назад, в темноту. Дик хотел крикнуть, но вспомнил предупреждения товарищей и остался нем.
Собственный страх тоже проявлялся странно, плавающий, ускользающий, он будто бы запаздывал, копился, а затем в одно мгновение вдруг наваливался весь, и вновь отпускал. Притом юноша все время как будто напоминал сам себе, что бояться нужно, иначе случится нечто непоправимое. Голова работала плохо, а хуже всего было то, что в свистопляске теней, которая менялась с каждым его малейшим движением, Дик боролся с соблазном закрыть глаза, чтобы, упаси Мерлин, не увидеть чего-нибудь лишнего и жуткого.
Он повернул назад и, не будучи уверен, что направление верное, решил воспользоваться компасом, конечно, тем, магическим, что позволял вернуться в лагерь. Целую вечность подносил его к глазам, хотя на самом деле наверняка удалось это так же быстро, как обычно. Табло светилось и освещало участок перед собой наподобие нити Ариадны, и Дик последовал за указанием. Но его потрясло то, как бесится стрелка на обычном компасе, то вращаясь, то замирая, он и представить не мог подобного, и это добавляло жути, пока он, оступаясь, карабкался обратно наверх по дюне.
Он ввалился в палатку и буквально упал на стул. Остатки благоразумия постепенно проступили сквозь панику, и хватило их ровно на то, чтоб взглянуть на часы. Он блуждал в пустыне почти три часа. «Чудо, что вообще вернулся», — решил Дик. Но теперь он мог твердо стоять на том, что никаких призраков не видел. Колебания воздуха, в том числе и звуки, могли объясняться физическими явлениями в пустыне, либо искажением его мировосприятия, в том числе благодаря колдовству.
Постепенно мандраж стабилизировался, Дик как будто даже задремал.
Внезапно Энсон зевнул, потянулся, затем сел на кровати.
— Мерлин! Давно так хорошо не высыпался, — пробормотал он, как бы извиняясь.
Он стал интересоваться подробностями дежурства, однако Дик решил не говорить ничего определенного. Энсон ушел. Скоро рассвело, и Дику ничего не оставалось, как забрать свою колбу и тоже покинуть пост. Явившемуся якобы для проверки Элмеру он солгал, что прошло без происшествий. И подозрительный, изучающий взгляд ему явно не почудился. Однако бывалый колдун не задал никаких дополнительных вопросов и пожелал хорошо выспаться. Именно так Дик и поступил. Зато на обеде, на свежую голову, он не мог не заметить, что теперь отчего-то белой вороной среди нервных коллег сделался Энсон.
Страница 11 из 24
