Фандом: Ориджиналы. Вообще-то, всё было совсем не так страшно, как кричал Рой, когда они умудрились врезаться в здание Седьмого блока военной прокуратуры Ибере. И по правде говоря, Матеушу Кетсу было куда больше жаль свой айромобиль, чем страшно. Рой Эллиот придерживался противоположной точки зрения — айромобиль товарища ему было ничуть не жаль, а вот генерала Мейера он побаивался и считал, что Матеушу тоже стоит.
Добавить в моё избранное
9 мин, 31 сек 10440
Нужно было просто вытащить всё, что слишком ярко указывало бы на Кетсу. Механическую руку, что пришла в негодность, например. И тот дурацкий брелок в виде морской свинки, который всегда казался Матеушу довольно забавным и который никак нельзя было выбросить или оставить здесь. Драхомир Фольмар вряд ли держал такое хотя бы в одном из своих айромобилей. Брелок вообще подарила Тейра — Кетсу тогда ещё не существовало, а был лишь шестилетний мальчик Матеуш Дваарсшейд, сын одного из друзей императрицы и божества Межмирья.
По правде говоря, управляться одной рукой было непривычно. И ужасно неудобно, если говорить уж совсем правду. Дело шло куда медленнее, чем могло бы, и Матеуша это раздражало. Рой, правда, наконец, перестал вопить и ругаться, а просто опустился на корточки рядом со стеной и обхватил себя руками.
Его била дрожь, а лицо стало таким же белым, как дворец императрицы на Калме. Помощи от Эллиота дожидаться не следовало. Он всегда был трусом, подумал Кетсу без какого-либо презрения и сам удивился этому. Рой никогда не делал того, что могло бы заставить его сбежать, уйти с места преступления, исчезнуть. И сегодня он тоже ничего такого не сделал. И, стоило это учесть, истошно умолял Матеуша оставить эту затею с полётом на Ойроме. Не нужно было на него сердиться. В конце концов, не вина Эллиота, что Кетсу никогда никого не слушал ещё с тех пор, как научился сбегать из-под неусыпного присмотра Верены. Рой всегда был в достаточной мере благоразумен и осторожен, и единственная его вина заключалась в том, что он не смог отказать Матеушу Кетсу, когда тот почти силком затащил его в айромобиль.
С Ойрома хотелось поскорее сбежать. Матеуш не чувствовал особого страха перед генералом Мейером, но что-то в этом месте было довольно зловещим, что заставляло его желать поскорее уйти отсюда и никогда больше не возвращаться — даже в качестве владельца уровня, что, впрочем, было практически нереально. И ещё Кетсу ужасно злился на себя, свою глупость и излишнюю крепость зданий на Прокурорском уровне Ибере — его прекрасный айромобиль, над которым он работал без малого тринадцать лет, был разбит, забрать его с собой и отремонтировать не представлялось никакой возможности, а к карте памяти, в которой и находились все разработке и которую он встроил в эту летающую штуковину, не было никакой возможности подобраться. Во всяком случае, не с одной рукой и не с едва не всхлипывающим Роем под боком. Впрочем, чтобы найти ту карту, едва ли с кончик карандаша размером, нужно было знать, где она находилась, а генерал Мейер и вся его свита не знали. И никогда не узнают, подумал Кетсу, сдёргивая брелок-морскую свинку и запихивая его в карман своей толстовки. Невыносимо-яркого, по мнению Верены, жёлтого цвета.
Матеуш тщательно оглядел место происшествия — следовало выяснить, как столкновение повлияло на магическое поле Ойрома и на те колдовские блоки, что здесь стояли. Складывалось всё вполне удачно — сигнальные защитные заклинания, которыми было обвешано здание, айромобиль не задел. И трещина поплыла недостаточно сильно, чтобы задеть. Айромобиль разбился, но осколки от лобового стекла по большей части вошли в механическую руку Кетсу, которую теперь кое-как удалось вычленить из этого стеклянно-металлического месива, а окно, которое Матеуш умудрился разбить, было в комнате, заменявшей уборщице или уборщику чулан. Сигнализации там попросту не стояло. Кетсу усмехнулся мысли, что, если бы ему было это нужно, он вполне мог разбить это окно, проникнуть в импровизированный чуланчик, выбраться через дверь и пробраться в архив.
А ещё был праздник Первого дождя, и на Ойроме не было никого, кроме, разве что, дежурного, которого Матеуш и Рой ещё не видели. И вряд ли увидят — Керберос Мейер, должно быть, оставил здесь кого-то из своих падишахов, а те никогда не бывали надёжными сторожами. Если это не падишахи мадам Горской, конечно. Праздник был общим для всех уровней Ибере, и генерал, должно быть, давно сидел либо на Кханготане, либо на каком-либо из осколков рядом с императрицей. Теперь, после смерти Ленчерски, слева от владычицы Ибере сидели все генералы по очереди. Только Арго Астал сохранил своё законное место. Потому как всегда стоял за её троном.
Всё складывалось очень даже удачно — Матеуш прекрасно знал, как выглядят сейчас на Ибере все следящие и записывающие устройства и заклинания. Его отец, Аристолошиа, прекрасно в этом разбирался, и хоть сыном почти не занимался, талант передался, так сказать, по наследству. И ни одного устройства или заклинания здесь не было. Во всяком случае, работающего. Переучёт у них на Ойроме, что ли, был какой?
Сделано было уже всё необходимое. Оставалось только убраться с Ойрома и сделать вид, что ничего никогда не происходило.
Мысль о том, что Аристолошиа поступил бы точно так же, кольнула Матеуша тогда, когда они с трясущимся от страха Роем уже достаточно отошли — пришлось пешком топать до ближайшей трещины между уровнями, раскрывать крылья было небезопасно.
По правде говоря, управляться одной рукой было непривычно. И ужасно неудобно, если говорить уж совсем правду. Дело шло куда медленнее, чем могло бы, и Матеуша это раздражало. Рой, правда, наконец, перестал вопить и ругаться, а просто опустился на корточки рядом со стеной и обхватил себя руками.
Его била дрожь, а лицо стало таким же белым, как дворец императрицы на Калме. Помощи от Эллиота дожидаться не следовало. Он всегда был трусом, подумал Кетсу без какого-либо презрения и сам удивился этому. Рой никогда не делал того, что могло бы заставить его сбежать, уйти с места преступления, исчезнуть. И сегодня он тоже ничего такого не сделал. И, стоило это учесть, истошно умолял Матеуша оставить эту затею с полётом на Ойроме. Не нужно было на него сердиться. В конце концов, не вина Эллиота, что Кетсу никогда никого не слушал ещё с тех пор, как научился сбегать из-под неусыпного присмотра Верены. Рой всегда был в достаточной мере благоразумен и осторожен, и единственная его вина заключалась в том, что он не смог отказать Матеушу Кетсу, когда тот почти силком затащил его в айромобиль.
С Ойрома хотелось поскорее сбежать. Матеуш не чувствовал особого страха перед генералом Мейером, но что-то в этом месте было довольно зловещим, что заставляло его желать поскорее уйти отсюда и никогда больше не возвращаться — даже в качестве владельца уровня, что, впрочем, было практически нереально. И ещё Кетсу ужасно злился на себя, свою глупость и излишнюю крепость зданий на Прокурорском уровне Ибере — его прекрасный айромобиль, над которым он работал без малого тринадцать лет, был разбит, забрать его с собой и отремонтировать не представлялось никакой возможности, а к карте памяти, в которой и находились все разработке и которую он встроил в эту летающую штуковину, не было никакой возможности подобраться. Во всяком случае, не с одной рукой и не с едва не всхлипывающим Роем под боком. Впрочем, чтобы найти ту карту, едва ли с кончик карандаша размером, нужно было знать, где она находилась, а генерал Мейер и вся его свита не знали. И никогда не узнают, подумал Кетсу, сдёргивая брелок-морскую свинку и запихивая его в карман своей толстовки. Невыносимо-яркого, по мнению Верены, жёлтого цвета.
Матеуш тщательно оглядел место происшествия — следовало выяснить, как столкновение повлияло на магическое поле Ойрома и на те колдовские блоки, что здесь стояли. Складывалось всё вполне удачно — сигнальные защитные заклинания, которыми было обвешано здание, айромобиль не задел. И трещина поплыла недостаточно сильно, чтобы задеть. Айромобиль разбился, но осколки от лобового стекла по большей части вошли в механическую руку Кетсу, которую теперь кое-как удалось вычленить из этого стеклянно-металлического месива, а окно, которое Матеуш умудрился разбить, было в комнате, заменявшей уборщице или уборщику чулан. Сигнализации там попросту не стояло. Кетсу усмехнулся мысли, что, если бы ему было это нужно, он вполне мог разбить это окно, проникнуть в импровизированный чуланчик, выбраться через дверь и пробраться в архив.
А ещё был праздник Первого дождя, и на Ойроме не было никого, кроме, разве что, дежурного, которого Матеуш и Рой ещё не видели. И вряд ли увидят — Керберос Мейер, должно быть, оставил здесь кого-то из своих падишахов, а те никогда не бывали надёжными сторожами. Если это не падишахи мадам Горской, конечно. Праздник был общим для всех уровней Ибере, и генерал, должно быть, давно сидел либо на Кханготане, либо на каком-либо из осколков рядом с императрицей. Теперь, после смерти Ленчерски, слева от владычицы Ибере сидели все генералы по очереди. Только Арго Астал сохранил своё законное место. Потому как всегда стоял за её троном.
Всё складывалось очень даже удачно — Матеуш прекрасно знал, как выглядят сейчас на Ибере все следящие и записывающие устройства и заклинания. Его отец, Аристолошиа, прекрасно в этом разбирался, и хоть сыном почти не занимался, талант передался, так сказать, по наследству. И ни одного устройства или заклинания здесь не было. Во всяком случае, работающего. Переучёт у них на Ойроме, что ли, был какой?
Сделано было уже всё необходимое. Оставалось только убраться с Ойрома и сделать вид, что ничего никогда не происходило.
Мысль о том, что Аристолошиа поступил бы точно так же, кольнула Матеуша тогда, когда они с трясущимся от страха Роем уже достаточно отошли — пришлось пешком топать до ближайшей трещины между уровнями, раскрывать крылья было небезопасно.
Страница 2 из 3
