Фандом: Гарри Поттер. Пережив кризис в своих отношениях, Гарри и Северус наконец обрели счастье и покой. Но однажды на совершенно рядовом дежурстве в Гарри попадает странное и страшное проклятие…
Добавить в моё избранное
203 мин, 12 сек 10821
Мы расположились на клетчатом пледе под большим дубом в Кенсингтонском парке. Невдалеке виднеется ограда дворца бывшей маггловской принцессы (кажется, Дианы), погибшей много лет назад в какой-то глупой автокатастрофе. Я лежу на спине, и мне в лицо, пробиваясь сквозь узорчатые листья старого дуба, светит солнце. Гарри, приподнявшись на локте, лениво водит травинкой по моим губам. Это одновременно щекотно и приятно. Сгребаю в кулак его клетчатую маггловскую рубашку, притягиваю к себе и целую. Какая-то пожилая женщина неодобрительно смотрит в нашу сторону и цедит:
— Расплодились!
— Это она о чем? — спрашиваю я у Гарри.
— Вероятно, не любит волшебников… или геев.
Скорее всего, конечно, второе. В данный момент волшебников в нас может разглядеть разве что другой наш собрат, для всех прочих мы — просто пара влюбленных мужчин, один из которых здорово старше своего партнера.
Не обращая внимания на осуждающие взгляды некоторых пуритански настроенных маггловок, я запускаю руку под выбившуюся из джинсов рубашку Гарри и круговыми движениями глажу его спину. Гарри прикусывает губу, и взгляд его ярко-зеленых глаз, благодаря магической коррекции зрения больше не спрятанных за нелепыми очками, темнеет.
— Сев, я сейчас кончу.
— Не кончишь, тебе не пятнадцать лет, чтобы кончать от прикосновений, — на самом деле я совершенно не уверен в том, что говорю: мы женаты уже почти пять лет, и за все эти годы Гарри не устает удивлять меня — что в мирной жизни, что в постели. — Кончишь — наложу очищающее, — расслабленно заявляю я.
— Ты что? — просыпается в нем аврор. — А магглы?
— А невербальное тебе на что? Они даже и не почувствуют, — я нахожу под рубашкой его сосок и начинаю ласкать его, при этом с самым невинным выражением глядя ему в глаза. Он тихо стонет и незаметно придвигается ближе ко мне.
— Ты бы хоть заклятие невидимости наложил, что ли, — советую я, расстегивая молнию на его джинсах.
— А ты… как… думал! Уже! И Магглоотталкивающие… и Дезиллюминационные… и Заглушающее…
Нет, мы, конечно, не ополоумели до такой степени, чтобы заняться любовью прямо на глазах у офигевших (как смеется Гарри) от такой наглости магглов, да и мой блюститель порядка никогда не даст свершиться такому безобразию, но если он уже все равно наложил чары… не пропадать же им теперь!
Это интересно и жутко возбуждающе. Люди ходят вокруг нас, но явно ничего не видят и огибают наш дуб стороной. Я разворачиваю Гарри спиной к себе, приспускаю с него джинсы — вот черт, трусов на нем нет, видимо, мелкий пакостник на что-то надеялся, когда уговаривал меня сегодня «погулять в парке». Я произношу про себя «Любрикус», сгибаю его ногу в колене и, слегка растянув для проформы (хотя при той частоте, с которой мы с ним занимаемся любовью, подготовка ему абсолютно не требуется), медленно вхожу, слышу его «Ах-х» и начинаю двигаться короткими, сильными толчками. Он стонет, его гибкое, молодое, тренированное тело выгибается, член горячо пульсирует в моей руке. Я ускоряюсь, и он с криком выплескивается мне в кулак одновременно с тем, как я изливаюсь в него. Я целую его в затылок и накладываю очищающее.
— Ну я же обещал, — говорю я с тихим смехом, пока он приводит в порядок одежду.
Магглы, кажется, вообще не обращают внимания, когда под дубом снова возникают двое мужчин, только на сей раз они немного запыхавшиеся и раскрасневшиеся. Гарри кладет мне голову на грудь — сейчас это не возбуждает, а даже успокаивает.
— Сев, а чего ты боишься больше всего? — неожиданно спрашивает он.
— Не чувствовать!
— Что ты имеешь в виду?
— Ну… Вот как тогда, в Мунго. Когда я вроде бы осознавал, где я и что со мной, но не мог ни сказать ничего, ни пошевелиться. Ощущаешь себя как в коконе — ни ты пробиться наружу не можешь, ни к тебе.
Он смотрит мне в лицо своими невероятными, сводящими с ума глазами, которые сейчас цветом напоминают листву у нас над головой.
— Наверное, было очень страшно? — говорит он тихо.
— Словами не передать — насколько… А я вроде бы всегда считал себя достаточно смелым человеком! И еще одиноко… Знаешь, вселенское такое одиночество. Это, пожалуй, трудно объяснить.
— И не надо! — он еще крепче прижимается ко мне, и в этом его жесте совершенно нет похоти, одна любовь. — Больше ты такого никогда не испытаешь! Теперь мы вместе!
— Да, — шепчу я, обнимая его. — И это прекрасно!
— Расплодились!
— Это она о чем? — спрашиваю я у Гарри.
— Вероятно, не любит волшебников… или геев.
Скорее всего, конечно, второе. В данный момент волшебников в нас может разглядеть разве что другой наш собрат, для всех прочих мы — просто пара влюбленных мужчин, один из которых здорово старше своего партнера.
Не обращая внимания на осуждающие взгляды некоторых пуритански настроенных маггловок, я запускаю руку под выбившуюся из джинсов рубашку Гарри и круговыми движениями глажу его спину. Гарри прикусывает губу, и взгляд его ярко-зеленых глаз, благодаря магической коррекции зрения больше не спрятанных за нелепыми очками, темнеет.
— Сев, я сейчас кончу.
— Не кончишь, тебе не пятнадцать лет, чтобы кончать от прикосновений, — на самом деле я совершенно не уверен в том, что говорю: мы женаты уже почти пять лет, и за все эти годы Гарри не устает удивлять меня — что в мирной жизни, что в постели. — Кончишь — наложу очищающее, — расслабленно заявляю я.
— Ты что? — просыпается в нем аврор. — А магглы?
— А невербальное тебе на что? Они даже и не почувствуют, — я нахожу под рубашкой его сосок и начинаю ласкать его, при этом с самым невинным выражением глядя ему в глаза. Он тихо стонет и незаметно придвигается ближе ко мне.
— Ты бы хоть заклятие невидимости наложил, что ли, — советую я, расстегивая молнию на его джинсах.
— А ты… как… думал! Уже! И Магглоотталкивающие… и Дезиллюминационные… и Заглушающее…
Нет, мы, конечно, не ополоумели до такой степени, чтобы заняться любовью прямо на глазах у офигевших (как смеется Гарри) от такой наглости магглов, да и мой блюститель порядка никогда не даст свершиться такому безобразию, но если он уже все равно наложил чары… не пропадать же им теперь!
Это интересно и жутко возбуждающе. Люди ходят вокруг нас, но явно ничего не видят и огибают наш дуб стороной. Я разворачиваю Гарри спиной к себе, приспускаю с него джинсы — вот черт, трусов на нем нет, видимо, мелкий пакостник на что-то надеялся, когда уговаривал меня сегодня «погулять в парке». Я произношу про себя «Любрикус», сгибаю его ногу в колене и, слегка растянув для проформы (хотя при той частоте, с которой мы с ним занимаемся любовью, подготовка ему абсолютно не требуется), медленно вхожу, слышу его «Ах-х» и начинаю двигаться короткими, сильными толчками. Он стонет, его гибкое, молодое, тренированное тело выгибается, член горячо пульсирует в моей руке. Я ускоряюсь, и он с криком выплескивается мне в кулак одновременно с тем, как я изливаюсь в него. Я целую его в затылок и накладываю очищающее.
— Ну я же обещал, — говорю я с тихим смехом, пока он приводит в порядок одежду.
Магглы, кажется, вообще не обращают внимания, когда под дубом снова возникают двое мужчин, только на сей раз они немного запыхавшиеся и раскрасневшиеся. Гарри кладет мне голову на грудь — сейчас это не возбуждает, а даже успокаивает.
— Сев, а чего ты боишься больше всего? — неожиданно спрашивает он.
— Не чувствовать!
— Что ты имеешь в виду?
— Ну… Вот как тогда, в Мунго. Когда я вроде бы осознавал, где я и что со мной, но не мог ни сказать ничего, ни пошевелиться. Ощущаешь себя как в коконе — ни ты пробиться наружу не можешь, ни к тебе.
Он смотрит мне в лицо своими невероятными, сводящими с ума глазами, которые сейчас цветом напоминают листву у нас над головой.
— Наверное, было очень страшно? — говорит он тихо.
— Словами не передать — насколько… А я вроде бы всегда считал себя достаточно смелым человеком! И еще одиноко… Знаешь, вселенское такое одиночество. Это, пожалуй, трудно объяснить.
— И не надо! — он еще крепче прижимается ко мне, и в этом его жесте совершенно нет похоти, одна любовь. — Больше ты такого никогда не испытаешь! Теперь мы вместе!
— Да, — шепчу я, обнимая его. — И это прекрасно!
Глава 1. Северус. Тени и свет
Свет… Он пробивается через неплотно закрытые веки. Он меркнет, гаснет и снова вспыхивает, мешая мне сосредоточиться на какой-то важной мысли. Я стараюсь поймать эту мысль, но она ускользает от меня, потому что приходит боль… Мне опять хочется отключиться, но назойливая мысль не позволяет мне этого сделать. Я пытаюсь закричать, но горло словно сдавила невидимая рука, и булькающий звук, который я издаю, наверняка никто не услышит.
Страница 1 из 55
