Фандом: Гарри Поттер. Пережив кризис в своих отношениях, Гарри и Северус наконец обрели счастье и покой. Но однажды на совершенно рядовом дежурстве в Гарри попадает странное и страшное проклятие…
Добавить в моё избранное
203 мин, 12 сек 10888
— Значит, и Мунго, и Феникс Лакрима ему уже не помогут. Артур сам подписал отказ, — он машет у меня перед носом пергаментом с еще непросохшими чернилами. Почему-то (или мне кажется?) он боится подходить к Рональду, может, и вправду болезнь заразна? Я хватаю его за рукав мантии и тяну на кухню.
— Сметвик, что с вами происходит?! Ведь это же нарушение клятвы Гиппократа, Мордред вас подери!
— Северус, — он неожиданно бледнеет. — Я скажу вам как на духу — это не просто болезнь, тут какое-то темное проклятие. Боюсь, что причина такого состояния Рональда — Гарри.
— Не мелите чепухи! При чем здесь Гарри?!
Он стряхивает мою руку со своего рукава, словно я прокаженный, а он опасается подцепить от меня заразу.
— Я ощущаю в этом доме очень нехорошую ауру, Снейп. И исходит она от Гарри. Рекомендую вам отдалиться от него хотя бы на несколько месяцев. Послушайтесь моего совета! Я говорю от чистого сердца. Гарри потом поймет, насколько это было необходимо.
— Чушь! — я почти кричу. — Вы придумываете оправдания вашей некомпетентности и пытаетесь свалить на Гарри тот факт, что главный целитель Мунго не в силах поставить диагноз. Вы знаете, как это называется?! — еще минута, и я смогу его ударить. Он холодно отстраняет меня и поворачивается ко мне спиной, в которую я до безумия хочу бросить каким-нибудь Непростительным заклятием.
— Я предупредил вас, Снейп. Дальше — решение за вами. Молли, не провожай меня…
Он выходит за порог прямо в домашних шлепанцах и аппарирует.
Кровотечение останавливается только под утро. Думаю, еще час-два — и Рональда мы бы потеряли, а так мне все-таки удается влить в него флакон Феникс Лакрима, и теперь остается лишь ждать. К вечеру мне уже кажется, что все самое страшное позади. Рон открывает глаза — они больше не мутные, и в них сквозит облегчение. С помощью Гарри и Артура у нас получается довести его до обеденного стола, где он с недюжинным аппетитом уплетает приготовленные Молли его любимые блюда. Мы все, немного успокоившись, тоже садимся за стол, вмещавший когда-то все многочисленное семейство Уизли. Теперь же за столом — пятеро (двое из которых — мы с Гарри). Джинни с мужем — тем самым Дином Томасом, ухаживавшим за ней еще в Хогвартсе — и тремя детьми (которых я когда-то в мыслях пророчил Гарри) сейчас находятся в Румынии, где Дин повышает свою квалификацию на специальных курсах по борьбе с вампирами, Билл и Флер гостят во Франции, а Чарли с очередным любовником — где-то в Шотландии. На мой тихий вопрос, где Перси и Джордж, Молли отвечает, что Сметвик настоял на полном магическом карантине, уверив их с Артуром, что болезнь может оказаться заразной для членов одной семьи чистокровных волшебников (видимо, на нас с Гарри — в качестве полукровок — опасность подцепить неизвестный колдомедицине вирус не распространяется).
— Я разослала им сов и написала, что Ронни уже лучше и не стоит подвергать себя опасности! — шепчет она, смахивая тайком слезы. — Сначала они настаивали, но я попросила Сметвика им подтвердить. И они поверили… Тем более и Гермиону тоже пришлось изолировать. И в аврорат мы сообщили. Сказали то, что велел Гиппократ, мол, Рон находится под твоим присмотром…
«Прелестно, — думаю я, — теперь, если Рон не поправится, виноват буду я один!»
— Северус, — Молли касается моей руки, — мне кажется, сегодня Ронни будет спать спокойно. Ты не мог бы дать мне что-нибудь от нервов? Я за последние недели извелась совершенно — может, хоть подремлю немного, пока Артур с сыном посидит. А вообще, я с этой его болезнью с ума скоро сойду, — она понижает голос до шепота. — Боюсь, что однажды просто засну и не проснусь.
— Глупости, Молли, ты — здоровая и еще совсем молодая женщина. Тебе тяжело сейчас — вот и лезут в голову всякие нелепые мысли, — я встаю из-за стола и иду в гостиную, туда, где вчера вечером поставил небольшой кофр с зельями. Достаю флакончик с темно-синим Умиротворяющим бальзамом и такой же по размеру, но уже сиреневатого цвета — зелье Сна без Сновидений — и прикидываю, что лучше дать измученной тревогой за сына Молли. С одной стороны, состояние Рона (особенно по сравнению со вчерашним днем) заметно улучшилось, с другой — неясно, как пройдет ночь, и было бы неплохо, если все в доме будут способны в любой момент подняться на ноги. Так что делаю выбор в пользу Умиротворяющего бальзама, убираю прочее и возвращаюсь в кухню.
— Вот, Молли. Думаю, это будет в самый раз.
Она с благодарностью принимает снадобье и, возвращая мне пустой флакон, негромко (чтобы не услышал Артур) произносит:
— Я постелила вам с Гарри в бывшей комнате близнецов… В смысле, Джорджа. Вот никак не привыкну, что он теперь один… — у нее снова увлажняются глаза. — Там две кровати, можете сдвинуть вместе, если…
— Молли, никаких «если» не будет. За кого ты меня принимаешь? — также тихо отвечаю я.
— Сметвик, что с вами происходит?! Ведь это же нарушение клятвы Гиппократа, Мордред вас подери!
— Северус, — он неожиданно бледнеет. — Я скажу вам как на духу — это не просто болезнь, тут какое-то темное проклятие. Боюсь, что причина такого состояния Рональда — Гарри.
— Не мелите чепухи! При чем здесь Гарри?!
Он стряхивает мою руку со своего рукава, словно я прокаженный, а он опасается подцепить от меня заразу.
— Я ощущаю в этом доме очень нехорошую ауру, Снейп. И исходит она от Гарри. Рекомендую вам отдалиться от него хотя бы на несколько месяцев. Послушайтесь моего совета! Я говорю от чистого сердца. Гарри потом поймет, насколько это было необходимо.
— Чушь! — я почти кричу. — Вы придумываете оправдания вашей некомпетентности и пытаетесь свалить на Гарри тот факт, что главный целитель Мунго не в силах поставить диагноз. Вы знаете, как это называется?! — еще минута, и я смогу его ударить. Он холодно отстраняет меня и поворачивается ко мне спиной, в которую я до безумия хочу бросить каким-нибудь Непростительным заклятием.
— Я предупредил вас, Снейп. Дальше — решение за вами. Молли, не провожай меня…
Он выходит за порог прямо в домашних шлепанцах и аппарирует.
Кровотечение останавливается только под утро. Думаю, еще час-два — и Рональда мы бы потеряли, а так мне все-таки удается влить в него флакон Феникс Лакрима, и теперь остается лишь ждать. К вечеру мне уже кажется, что все самое страшное позади. Рон открывает глаза — они больше не мутные, и в них сквозит облегчение. С помощью Гарри и Артура у нас получается довести его до обеденного стола, где он с недюжинным аппетитом уплетает приготовленные Молли его любимые блюда. Мы все, немного успокоившись, тоже садимся за стол, вмещавший когда-то все многочисленное семейство Уизли. Теперь же за столом — пятеро (двое из которых — мы с Гарри). Джинни с мужем — тем самым Дином Томасом, ухаживавшим за ней еще в Хогвартсе — и тремя детьми (которых я когда-то в мыслях пророчил Гарри) сейчас находятся в Румынии, где Дин повышает свою квалификацию на специальных курсах по борьбе с вампирами, Билл и Флер гостят во Франции, а Чарли с очередным любовником — где-то в Шотландии. На мой тихий вопрос, где Перси и Джордж, Молли отвечает, что Сметвик настоял на полном магическом карантине, уверив их с Артуром, что болезнь может оказаться заразной для членов одной семьи чистокровных волшебников (видимо, на нас с Гарри — в качестве полукровок — опасность подцепить неизвестный колдомедицине вирус не распространяется).
— Я разослала им сов и написала, что Ронни уже лучше и не стоит подвергать себя опасности! — шепчет она, смахивая тайком слезы. — Сначала они настаивали, но я попросила Сметвика им подтвердить. И они поверили… Тем более и Гермиону тоже пришлось изолировать. И в аврорат мы сообщили. Сказали то, что велел Гиппократ, мол, Рон находится под твоим присмотром…
«Прелестно, — думаю я, — теперь, если Рон не поправится, виноват буду я один!»
— Северус, — Молли касается моей руки, — мне кажется, сегодня Ронни будет спать спокойно. Ты не мог бы дать мне что-нибудь от нервов? Я за последние недели извелась совершенно — может, хоть подремлю немного, пока Артур с сыном посидит. А вообще, я с этой его болезнью с ума скоро сойду, — она понижает голос до шепота. — Боюсь, что однажды просто засну и не проснусь.
— Глупости, Молли, ты — здоровая и еще совсем молодая женщина. Тебе тяжело сейчас — вот и лезут в голову всякие нелепые мысли, — я встаю из-за стола и иду в гостиную, туда, где вчера вечером поставил небольшой кофр с зельями. Достаю флакончик с темно-синим Умиротворяющим бальзамом и такой же по размеру, но уже сиреневатого цвета — зелье Сна без Сновидений — и прикидываю, что лучше дать измученной тревогой за сына Молли. С одной стороны, состояние Рона (особенно по сравнению со вчерашним днем) заметно улучшилось, с другой — неясно, как пройдет ночь, и было бы неплохо, если все в доме будут способны в любой момент подняться на ноги. Так что делаю выбор в пользу Умиротворяющего бальзама, убираю прочее и возвращаюсь в кухню.
— Вот, Молли. Думаю, это будет в самый раз.
Она с благодарностью принимает снадобье и, возвращая мне пустой флакон, негромко (чтобы не услышал Артур) произносит:
— Я постелила вам с Гарри в бывшей комнате близнецов… В смысле, Джорджа. Вот никак не привыкну, что он теперь один… — у нее снова увлажняются глаза. — Там две кровати, можете сдвинуть вместе, если…
— Молли, никаких «если» не будет. За кого ты меня принимаешь? — также тихо отвечаю я.
Страница 14 из 55
