Проклятие. Бойся страхов своих

Он оглядывает «место преступления», замечает невероятный разгром, стынущее в луже собственной крови тело Рона, бесчувственного Гарри и меня, одиноко замершего посреди всего этого ужаса.

— Вы подозреваетесь в убийстве аврора Рональда Уизли, — он переводит взгляд на лежащего без сознания Гарри, — и причинении тяжких телесных повреждений Гарри Поттеру. Прошу вас не оказывать сопротивления. У меня есть приказ применить Аваду Кедавру…

Глава 7. Северус. Подозреваемые

Кап… Кап… Кап… За окном не прекращается ливень, небо в мрачных серых тучах — под стать моему настроению. Сегодня первое июля. Годовщина нашей свадьбы. Пятая годовщина. А я сижу в камере предварительного заключения и не могу не то что поздравить Гарри, я даже не знаю, что с ним. Последний раз я видел его на полу без сознания в гостиной полуразрушенного его магическим выбросом дома Уизли рядом с телом умершего от обширного кровотечения Рона.

Я нахожусь в Аврорате уже неделю. Меня обвиняют в тройном убийстве. Причинение умышленного вреда Гарри мне не предъявляют. Теперь уже понятно, что у него был магический выброс или (мне делается не по себе от этой мысли) откат. Я вспоминаю его внезапную болезнь и временную потерю магии после гибели Симуса, слова Сметвика, сказанные шепотом на кухне в Норе, и то, что случилось вслед за кончиной Рона и Молли. В Гарри ударило так, как будто он был виновником этих смертей. Не думать об этом! А то мне станет еще тяжелее держать ментальный щит на допросах, сопротивляясь Веритасеруму, а они льют в меня это зелье литрами, как воду. Спрашивают, правда, пока в основном о моей причастности к произошедшему. Тут даже окклюменцию не надо подключать. Смело могу говорить правду. Да, Рону и Молли Уизли давал собственноручно сваренные зелья. Флаконы остались в Норе, можно проверить их на наличие темной магии или неправильного приготовления. Нет. Не общался с мистером Финниганом больше года до его смерти. Да. Мистер Гиппократ Сметвик настаивал на госпитализации аврора Рональда Уизли. Нет. Я не состою до сих пор в организации, именуемой Пожиратели Смерти. Да. Я являюсь магическим супругом аврора Гарри Поттера. Да… Стоп, а вот это уже вас, молодые люди, не касается.

Я преодолеваю воздействие магических наручников, не позволяющих мне пользоваться беспалочковой магией. В сущности, они не способны сдержать окклюменцию, они ведь подавляют магию на чисто физическом уровне, а тут дела ментальные, но все равно голова после таких манипуляций болит невыносимо, и очередная порция воплей от разгневанных авроров приносит нестерпимые мучения. Их злит, что я не показываю им интимную сторону нашей с Гарри жизни. Их бесит, что я владею окклюменцией. Поэтому на допросах на меня почти беспрерывно орут.

— Слизеринская сволочь! — надрывается тот самый мальчишка аврор, который арестовывал меня. — Грязный убийца!

«Сейчас он назовет меня Волдемортовской подстилкой», — думаю я устало, не понимая, откуда в аврорате столько гомофобов? Вот ведь и Гарри тут работает, и Симус… работал… и тут же, разумеется, слышу:

— Волдемортовская шлюха! («Все-таки проявили фантазию!») Что рожу кривишь, профессор гребаный?! Не нравится? Погоди, дождешься ты у меня. Завтра главный очухается, снимет запрет на применение к тебе и любовничку твоему более серьезных мер воздействия, и отведаете вы оба Круцио по полной программе!

Мордред, что он сейчас произнес? Про «любовничка»…

— Постойте, — говорю я, не в силах удержать вопрос в себе, — вы сказали, что Гарри тоже здесь?

Конечно, не надо им выдавать мое слабое место, по которому тут же и получаю.

— А-а-а, испугался! Вот завтра допросим его как положено. Он-то, небось, таким штукам с мозгами, как ты выкидываешь, не обучен («судя по выговору, парень явно не городской, может, отсюда и такая агрессивная гомофобия»). Да и то — силёнок у него после такого отката, как в Мунго зафиксировали, поубавилось! Славно вы спелись: победитель Волдеморта и его ближайший приспешник. Правильно про твоего Поттера люди болтают — Тот-Кого-Нельзя-Называть часть своей силы ему передал, вот он и задумал авроров начать изводить. Значится, как выясним, кто из вашей банды организатор, а кто соучастник, так Визенгамот и решит — кому двадцать лет Азкабана, а кому — пожизненное! Смекаешь, ублюдок?! — кивок в сторону охранника: — В камеру его!

Меня заводят в мое теперешнее обиталище. Обращение охраны немного удивляет: они, если можно так выразиться, даже вежливы, и еще — в их глазах страх. Меня тут явно держат за нового Темного Лорда, или, на худой конец, его заместителя.

Тяжело опускаюсь на довольно приемлемую для тюрьмы кровать и еще раз мысленно благословляю Кингсли, ведь это благодаря его личному распоряжению ко мне относятся вполне сносно и самое главное — не прибегают на допросах к физической силе. Не хотелось бы снова испытать на себе Круцио. Этого добра я в свое время нахватался предостаточно от Волдеморта.