Фандом: Гарри Поттер. Пережив кризис в своих отношениях, Гарри и Северус наконец обрели счастье и покой. Но однажды на совершенно рядовом дежурстве в Гарри попадает странное и страшное проклятие…
Добавить в моё избранное
203 мин, 12 сек 10891
Еще в первый день моего заключения Кингсли прислал записку, в которой я прочитал то, что и успокоило, и взволновало меня одновременно: «Северус, я знаю, в чем тебя обвиняют, и отказываюсь в это верить! В Аврорате настаивали на твоем аресте и разрешении применять физическое воздействие. От ареста спасти тебя не получилось, извини. Пытки запретил. Тебя и пальцем не тронут, даю слово чести! Могут только поить Веритасерумом. Содержание по классу VIP ….»
И еще… Гарри — в Мунго. Пока без сознания. Будут новости — сообщу«.»
Насчет условий Кинг не соврал — для тюрьмы они и вправду королевские. Камера расположена на третьем этаже в здании Аврората, сухая и даже довольно теплая. Окно, конечно, забрано частой решеткой, но оно не слишком высоко под потолком и дает много света. Из обстановки — лишь кровать, застеленная грубым шерстяным одеялом, и отхожее место за низкой перегородкой. В общем — я ожидал худшего.
Я ложусь и закутываюсь в одеяло. Знобит и голова болит просто невыносимо. Запястья жжет от магических наручников. Хоть я и не использовал беспалочковую магию, видимо, окклюменция им тоже не по нраву! Хвала Мерлину, они не ограничивают моих движений, так как являются по существу всего-навсего плотно застегнутыми металлическими браслетами, без какой-либо цепочки посередине, но после каждого, как правило, неумышленного «неповиновения» руки как будто опаляет огнем, а тело прошивает болью. Ничего. Потерпим. Сейчас главное — Гарри. Вот же, Мордред их раздери! Арест вместо празднования годовщины свадьбы. Прямо как из какой-нибудь маггловской пошлой пьесы про любовь и разлуку.
Еще с час я лежу, борясь с подступающим к горлу ужасом, и ломаю голову, как спасти Гарри.
Положение поначалу кажется мне совершенно безвыходным. Возможно, эти чертовы штуки у меня на руках тянут из меня не только магию, но и здравый смысл. Внезапно меня осеняет — завтра на допросе я не буду дожидаться очередной порции зелья правды, а сразу же сделаю заявление и признаюсь, что во всем виноват я один, что я заставил Гарри помочь мне подобраться к его друзьям и к Молли (как к бывшему члену Ордена Феникса), воспользовавшись его любовью ко мне. Идей, как полностью обелить Гарри, у меня нет — объяснить ударивший именно по нему откат ничем, кроме соучастия, нельзя. Мне-то, конечно, со своими талантами менталиста и обширными знаниями в темной магии блокировать откат — раз плюнуть (если уж им так хочется обвинить нас, они не станут проверять и доказывать, что это никак невозможно…
Обдумав все как следует и придя к выводу, что лучшего варианта просто не существует, я настолько успокаиваюсь, что даже головная боль и дурнота отступают. Глаза слипаются сами собой, но задремать я не успеваю: в камере появляется серебряный шар. Он разрастается и принимает форму рыси — патронуса Кингсли.
В абсолютной тишине его голос, отражающийся от стен, звучит гулко и разносится эхом. Я уверен, что звук привлечет охранников, но, видимо, Министр предусмотрел это, и послание могу услышать только я один:
«Северус, случилась беда! Во-первых, в Мунго у Гарри диагностировали откат, и тут же был выписан ордер на его арест. Во-вторых, сразу после ареста он потребовал встречи с начальником департамента магического правопорядка и главой Аврората и при них подписал признание в том, что это он убил своих друзей и Молли Уизли, а ты всего лишь не известил о его замыслах власти и Аврорат, будучи пешкой в его руках и полностью подчиняясь магии брака, являясь младшим супругом. Если суд поверит его заявлению — ему грозит пожизненное заключение в Азкабане».
Патронус медленно тает в воздухе. Я остаюсь один в ставшей вдруг холодной и темной камере.
Утром меня снова ведут на допрос. За столом — незнакомый аврор интеллигентного вида, намного старше моего постоянного следователя. На столе — кубок с бесцветной жидкостью.
— Пейте, — кивок головой в сторону Веритасерума.
Я осушаю кубок до дна, сажусь на приставленный к столу жесткий стул, и тут же следует контрольный вопрос:
— Вы — оправданный Пожиратель смерти Северус Тобиас Поттер-Снейп?
— Да, — отвечаю очевидное.
— Восемь лет и семь месяцев назад вы вступили в сексуальные отношения с вашим бывшим учеником Гарри Джеймсом Поттером?
— Да.
«Чтоб вам всем провалиться с этими вопросами!»
Серые проницательные глаза внимательно буравят меня.
— Я хочу донести до вашего сведения, Снейп, что интимные подробности вашей с Поттером жизни меня не волнуют. Я задаю вопросы исключительно в интересах следствия. Итак. Пять лет назад вы заключили с Гарри Джеймсом Поттером магический нерасторжимый брак?
— Да.
«Рита Скитер чуть не описалась от восторга, когда помещала нашу колдофотографию на передовую страницу» Пророка» —» Герой магической Британии и оправданный бывший Пожиратель смерти заключают магический брак«.»
— Кого из вас двоих магия признала старшим в браке?
И еще… Гарри — в Мунго. Пока без сознания. Будут новости — сообщу«.»
Насчет условий Кинг не соврал — для тюрьмы они и вправду королевские. Камера расположена на третьем этаже в здании Аврората, сухая и даже довольно теплая. Окно, конечно, забрано частой решеткой, но оно не слишком высоко под потолком и дает много света. Из обстановки — лишь кровать, застеленная грубым шерстяным одеялом, и отхожее место за низкой перегородкой. В общем — я ожидал худшего.
Я ложусь и закутываюсь в одеяло. Знобит и голова болит просто невыносимо. Запястья жжет от магических наручников. Хоть я и не использовал беспалочковую магию, видимо, окклюменция им тоже не по нраву! Хвала Мерлину, они не ограничивают моих движений, так как являются по существу всего-навсего плотно застегнутыми металлическими браслетами, без какой-либо цепочки посередине, но после каждого, как правило, неумышленного «неповиновения» руки как будто опаляет огнем, а тело прошивает болью. Ничего. Потерпим. Сейчас главное — Гарри. Вот же, Мордред их раздери! Арест вместо празднования годовщины свадьбы. Прямо как из какой-нибудь маггловской пошлой пьесы про любовь и разлуку.
Еще с час я лежу, борясь с подступающим к горлу ужасом, и ломаю голову, как спасти Гарри.
Положение поначалу кажется мне совершенно безвыходным. Возможно, эти чертовы штуки у меня на руках тянут из меня не только магию, но и здравый смысл. Внезапно меня осеняет — завтра на допросе я не буду дожидаться очередной порции зелья правды, а сразу же сделаю заявление и признаюсь, что во всем виноват я один, что я заставил Гарри помочь мне подобраться к его друзьям и к Молли (как к бывшему члену Ордена Феникса), воспользовавшись его любовью ко мне. Идей, как полностью обелить Гарри, у меня нет — объяснить ударивший именно по нему откат ничем, кроме соучастия, нельзя. Мне-то, конечно, со своими талантами менталиста и обширными знаниями в темной магии блокировать откат — раз плюнуть (если уж им так хочется обвинить нас, они не станут проверять и доказывать, что это никак невозможно…
Обдумав все как следует и придя к выводу, что лучшего варианта просто не существует, я настолько успокаиваюсь, что даже головная боль и дурнота отступают. Глаза слипаются сами собой, но задремать я не успеваю: в камере появляется серебряный шар. Он разрастается и принимает форму рыси — патронуса Кингсли.
В абсолютной тишине его голос, отражающийся от стен, звучит гулко и разносится эхом. Я уверен, что звук привлечет охранников, но, видимо, Министр предусмотрел это, и послание могу услышать только я один:
«Северус, случилась беда! Во-первых, в Мунго у Гарри диагностировали откат, и тут же был выписан ордер на его арест. Во-вторых, сразу после ареста он потребовал встречи с начальником департамента магического правопорядка и главой Аврората и при них подписал признание в том, что это он убил своих друзей и Молли Уизли, а ты всего лишь не известил о его замыслах власти и Аврорат, будучи пешкой в его руках и полностью подчиняясь магии брака, являясь младшим супругом. Если суд поверит его заявлению — ему грозит пожизненное заключение в Азкабане».
Патронус медленно тает в воздухе. Я остаюсь один в ставшей вдруг холодной и темной камере.
Утром меня снова ведут на допрос. За столом — незнакомый аврор интеллигентного вида, намного старше моего постоянного следователя. На столе — кубок с бесцветной жидкостью.
— Пейте, — кивок головой в сторону Веритасерума.
Я осушаю кубок до дна, сажусь на приставленный к столу жесткий стул, и тут же следует контрольный вопрос:
— Вы — оправданный Пожиратель смерти Северус Тобиас Поттер-Снейп?
— Да, — отвечаю очевидное.
— Восемь лет и семь месяцев назад вы вступили в сексуальные отношения с вашим бывшим учеником Гарри Джеймсом Поттером?
— Да.
«Чтоб вам всем провалиться с этими вопросами!»
Серые проницательные глаза внимательно буравят меня.
— Я хочу донести до вашего сведения, Снейп, что интимные подробности вашей с Поттером жизни меня не волнуют. Я задаю вопросы исключительно в интересах следствия. Итак. Пять лет назад вы заключили с Гарри Джеймсом Поттером магический нерасторжимый брак?
— Да.
«Рита Скитер чуть не описалась от восторга, когда помещала нашу колдофотографию на передовую страницу» Пророка» —» Герой магической Британии и оправданный бывший Пожиратель смерти заключают магический брак«.»
— Кого из вас двоих магия признала старшим в браке?
Страница 17 из 55
